Елена Звездная 
Не проклинай своего директора

Академия проклятий – 1

«Елена Звездная "Не проклинай своего директора"»: Эксмо; Москва; 2014
ISBN 978-5-699-76638-3
Аннотация

Никогда не проклинайте собственного директора проклятием неизвестного вам свойства, да еще и десятого уровня! Никогда! Особенно если вы простая адептка Академии проклятий, а он самый могущественный лорд Темной империи! Ведь совершив подобную глупость, вы можете запустить целую цепь странных событий… К примеру, проклятый вами лорд Риан Тьер внезапно начнет вас преследовать, оказывая недвусмысленные знаки внимания, смертельные проклятия одно за другим как из рога изобилия посыплются на несчастных жителей Ардама, а в Приграничье объявится серийный убийца, выбирающий в жертвы девушек, так похожих на вас. И если от убийцы теоретически сбежать можно, то шансов уйти от магистра Тьера — ни единого!
Ведь темные лорды всегда добиваются своего…

Елена Звездная
НЕ ПРОКЛИНАЙ СВОЕГО ДИРЕКТОРА

— Адептка Риате, — чуть вибрирующий голос главы нашего учебного заведения заставляет содрогаться что-то глубоко внутри, и от этого невольно прислушиваешься к каждому его слову, — вы провалили сессию. Вы не сдали четыре… нет, пять профилирующих предметов.
Магистр темной магии Риан Тьер взглянул на меня своими черными, как само Темное Искусство глазами. Нервно сглотнула под этим проницательным взглядом. Прежний лорд-директор Ллирус Энер был значительно более лоялен к подобным промахам у работающих адептов, и обычно мы все наверстывали после сессии, бегая и досдавая уже без группы. Но с первым зимним днем все изменилось — срочный сбор всех адептов, долгое стояние в общем зале и нервное зачитывание профессором Нирас указа Его Темнейшества о назначении нового главы Академии Проклятий. Вот так в нашем унылом заведении появился высокий, темноволосый и крайне требовательный лорд Тьер. За неделю были уволены профессора, пойманные на взятках. Еще через неделю началась аттестация адептов… Стоит ли говорить, что наши ряды стремительно редели?!
— Почему вы молчите? — настойчиво поинтересовался магистр. — Вам нечего мне сказать?
Нервно сглотнув, честно ответила:
— Нет…
Магистр сцепил длинные сильные пальцы… То, что пальцы, как и руки, очень сильные, мы все точно знали — каждое утро на рассвете и до того момента, как солнце отрывалось от горизонта, лорд Тьер изволили упражняться в фехтовании. Стоит ли говорить, что с тех самых пор как молодой полуобнаженный мужчина начал танцевать со сталью по утрам, вся женская половина Академии Проклятий вставала с восходом солнца и занимала позиции у окон, из-за занавесок подглядывая за Первым мечом империи. Да по нему сохла даже наша престарелая кастелянша.
— Адептка Риате, — голос магистра заставил вздрогнуть, — вы осознаете, что вас отчислят?
Осознание было болезненным — мне диплом академии нужен как воздух! Ибо даже помыслить о том, чтобы вернуться домой без диплома и статуса государственного служащего, я попросту не могу!
— Лорд-директор, — мой голос дрогнул, но усмирив гордость, я подняла глаза, бросила умоляющий взгляд на лорда Тьера и откровенно взмолилась, — прошу вас, дайте мне еще один шанс… я все сдам!
Магистр усмехнулся, чуть подался вперед и проникновенно спросил:
— Когда? Пять профилирующих плюс семь общеобразовательных. Двенадцать предметов, адептка! А до окончания сессии три дня! Так когда вы собираетесь все сдать?!
В груди что-то сжалось, в носу защипало… Кажется, я сейчас просто начну позорно реветь.
— Прекратите немедленно! — рыкнул лорд-директор. — О последствиях следовало думать ранее! Когда вы пропускали занятия и не являлись на экзамены! А сейчас ваше раскаяние, как и слезы, совершенно бесполезно.
И вот тогда я действительно заплакала. Безмолвно и старательно пытаясь взять себя в руки; но слезы почему-то все текли и текли.
— Я сказал — прекратите! — В голосе лорда-директора отчетливо слышалось раздражение. — В конце концов, это исключительно ваша вина.
Я всхлипнула и кивнула, опустив голову ниже, чтобы он не видел моего отчаяния.
— Адептка Риате, ну что же вы! — Передо мной в воздухе материализовался платок, тут же схватила, постаралась вытереть слезы.
Лорд-директор некоторое время молчал, позволяя мне справиться с чувствами, затем спокойно произнес:
— Я надеюсь, вы понимаете, что при всем моем желании оставить вас на курсе я не имею права, адептка.
Я понимала… Кивнув, начала старательно вытирать вновь полившиеся ручьем слезы.
— Прекратите, пожалуйста, — печально потребовал магистр. — Знаете, я никогда не подозревал, что в Академии Проклятий все настолько паршиво. Поверьте, тот факт, что адепты третьего курса не могут внятно произнести ни единого проклятия пятого уровня, меня крайне удручает!
Я снова кивнула. Потом замерла, вскинула голову и дрожащим от надежды голосом произнесла:
— А я могу! Могу я…
Черные глаза чуть сузились, и магистр раздраженно прервал меня:
— Конечно, вы можете! Вы же на четвертом курсе!
Забыла совсем… Опустив голову, опять вытираю глаза… Почему все это происходит со мной… Ну почему? За что мне все это?! А потом вдруг вспомнила:
— Зато я знаю проклятия шестого уровня и даже одно десятого! Да, я знаю проклятие десятого уровня!
И замерла под ироничным взглядом магистра Тьера. Хотя, по сути, я не солгала — проклятие десятого уровня, одно-единственное, я знала. Только вот… узнала я его совсем не на лекциях. Дело в том, что в связи с тяжелым финансовым положением мне приходилось работать в таверне, в городе. Работа была тяжелая, сложная и малоприятная, но достаточно хорошо оплачиваемая. И нередко доводилось обслуживать наших же совершенно изрядно выпивших профессоров, а то и выслушивать их пьяный бред. Вот однажды профессор Швер, пьяно хихикая, взялся учить меня проклятию десятого уровня. Вообще это запрещено, и подобное изучают только аспиранты, но… меня научили.
— И что же это за проклятие? — скучающе поинтересовался магистр Тьер. — Было бы любопытно услышать.
Судя по его тону, он мне абсолютно не верил. С другой стороны, мог бы сразу отчислить и без вызова в кабинет, уведомив высочайшим письмом, как и всех остальных. Но магистр все же нашел для меня время, и вот он — плачевный итог.
— Ну же, — на красивых губах мелькнула усмешка, — лично мне было бы крайне любопытно сие услышать. И, может быть, если вы действительно владеете хоть одним проклятием десятого уровня, я дам вам шанс остаться в академии. Ну же?
Я ушам своим не поверила! То есть я могу остаться! То есть не будет отчисления, позорного для меня возвращения домой, и я смогу учиться дальше!
И, подскочив от радости, я стремительно вытерла слезы, лучезарно улыбнулась и выпалила на одном дыхании:
— Анноэ гете гархаэ томиэс лае такэане!
Неожиданно мне показалось, что в помещении сверкнула молния! Но я как-то не обратила на это внимание, потому что глаза у лорда Тьера вдруг стремительно увеличились в размерах, а сам он подался вперед, вытянув руку и словно пытаясь меня остановить…
Ничего подобного! Я собиралась показать ему все, на что способна и, вкладывая энергию в каждое слово, произнесла фразу до конца:
— Гьете лумиа нгесе!
В следующую секунду над нами грянул гром!
Для начала я завизжала, потом стремительно опустилась на пол и накрыла голову руками, потому как гремело так, словно небо раскололось.
А потом стало тихо… как-то совсем тихо.
Некоторое время я продолжала сидеть на полу, потом рискнула убрать руки, испуганно огляделась… все тот же кабинет лорда-директора, все так же тихо. И вот тогда я осторожно поднялась и… и натолкнулась на полный ненависти взгляд еще сидящего за столом магистра Тьера. И какой это был взгляд! Пожалуй, гром напугал меня значительно меньше, чем он…
— Сядьте! — неожиданно резко скомандовал магистр.
Я села.
— На стул, адептка!
Ойкнув, поднялась с пола, с трудом опустилась обратно на стул, испуганно глядя на взбешенного лорда. Сам Тьер явно едва сдерживался, потому как весь побелел, желваки ходуном заходили, а руки он сцепил так, что костяшки побелели.
— У меня к вам всего три вопроса, адептка Риате!
Я испуганно сжалась.
— Вопрос первый: доучившись до четвертого курса, вы уяснили себе тот факт, что в момент произнесения проклятия оно ложится конкретно на того человека, на которого был направлен ваш взгляд?!
— Ой, — испуганно выдала я. — Это я на вас?..
— Потрясающе! — прошипел магистр. — Вы, наконец, это поняли! Вопрос второй: вы в курсе, что проклятия десятого уровня снять практически невозможно?!
— Ой, мама… — уже простонала я.
У магистра заметно щека дернулась. А затем, чуть подавшись вперед, лорд Тьер прошипел:
— И последний вопрос: вы сами знаете, какое именно проклятие только что на меня наслали?!
Я вздрогнула, потом и вовсе задрожала, потому как проклятию меня научили, а чего это вообще такое, профессор Швер так и не сказал, уснув пьяной улыбкой в салате!
— Ну?! — взревел взбешенный лорд-директор.
— Не… не… не знаю, — простонала я.
Теперь у него не только щека, у него еще и глаз задергался, а в следующую секунду кабинет потряс вопль:
— ВОН!
Выбегая из кабинета магистра, я запнулась о ковер, чуть не упала, но, совершив немыслимый рывок, удержалась, балансируя, и рванула дальше. Через мгновение я уже была за дверью, с трудом пытаясь восстановить дыхание и глядя округлившимися, обалдевшими глазами на изумленного секретаря нашего лорда-директора, почтенную леди Митас.
— Что случилось? — шепотом спросила она.
— Н-н-не знаю, — заикаясь, ответила я.
— Отчислил?
— Не знаю! — По щекам опять потекли слезы. — Не знаю я…
И вытирая лицо, я поплелась прочь.
Когда шла по коридорам, отовсюду ловила сочувствующие взгляды, и, едва добралась до комнаты, проревела часа два без остановки. А потом, отревевшись себе на здоровье, встала, подошла к окну, посмотрела на стадион для занятий и замерла — магистр Тьер был там! Да что там был — лорд-директор в рубахе нараспашку коротким мечом кромсал столб!
Я смотрела на это дело в каком-то странном оцепенении ровно до тех пор, пока очередным стремительным ударом магистр Темного Искусства не срубил махину, которую я с трудом могла обхватить руками. Но он ее не просто срубил — разгоряченный лорд-директор поверженный столб еще и ногами попинал. Потом взметнулось адово пламя, и магистр исчез…
А наутро был обнародован приказ лорда-директора: «Увеличить срок зимней сессии на двенадцать дней». И половина адептов, вознеся молитвы темной богине, стремительно засели за учебники.
Подобного воодушевления Академия Проклятий еще не ведала. Казалось, даже пространство над ней гудело от освобожденной энергии, а воздух звенел от проклятий, готовых сорваться с уст адептов. И впервые с момента моего здесь обучения библиотеки опустели в буквальном смысле — даже завалящего учебника по бытовым проклятиям достать не представлялось возможным. Адепты зубрили, адепты страдали, и адепты сдавали все хвосты.
К концу сессии «Хвостатый список» содержал всего три фамилии и — о достижение! — моей там не было! Я сдала все! Абсолютно! Даже зачет с прошлого года, на который забила, и тот сдала!
— Дэя, — окликнула меня Яна, — ты чего застыла?
Яна — моя соседка по комнате. В отличие от меня у нее далеко не бедная семья, и работать Тимянне не приходилось, потому и успеваемость была на порядок моей выше. А чему удивляться — она вечером делала домашние задания, я от заката и до рассвета мыла посуду, разносила заказы да выслушивала пьяных клиентов, ибо, как говорит владелец нашей таверны «Зуб дракона»: клиент — твои папа, мама, бабушка и дух-хранитель семьи, а потому люби и почитай клиента.
— Дэя, — нетерпеливо воззвала Тимянна, — ну чего ты там?
Пожав плечами, я стояла и, глупо улыбаясь, смотрела на «Хвостатый список» — моей фамилии там не оказалось впервые за все четыре года обучения. Приятно, очень. Даже гордость за себя появилась…
Неожиданно заметила, что вечно всем недовольная Яна стремительно кланяется, да и в холле стало значительно тише, а так тихо бывает только в присутствии…
— Добрый вечер, адептка Риате, — прозвучал низкий мужественный баритон лорда-директора.
Проклятое проклятие десятого уровня! В перерывах между подготовкой к экзаменам я пыталась отыскать его по справочнику аспиранта, выпросив последний у библиотекаря за два бесплатных ужина в «Зубе дракона», но ничего не нашла! И вот теперь лорд-директор… что я ему скажу…
— Добрый вечер, магистр Тьер. — Вот что я ему сказала, склоняясь, но и выпрямившись, не отрывала взгляда от пола.
— Рад, что вы оправдали мое доверие и сдали все… с седьмого раза, — продолжил беседу лорд Тьер.
Какая осведомленность… Да. Смертельные проклятия я сдала только на седьмой заход, но сдала же!
— Главное — результат, — решила я выдать хоть одну умную мысль и почему-то втянула голову в плечи.
Звук стремительно удаляющихся шагов, затем дверь ка-а-ак хлопнет.
Из холла адепты разбегались как тараканы из-под лампы — ну боялись мы нового лорда-директора. Очень боялись. Даже если не учитывать тот факт, что он наш директор, то одна лишь принадлежность лорда Тьера к ордену Бессмертных уже веский повод его по меньшей мере опасаться. Добавить к этому звание Первого меча империи, образование по специальности «Темное Искусство», второе образование «Искусство Смерти», и станет ясно, почему даже на ежедневные тренировки красивого мускулистого мужчины все дамы нашего учебного заведения взирали, скрывшись за занавесочками, чтобы не дай темная богиня он не увидел.
В общем, спустя несколько мгновений в холле было пусто. Правда, некоторое время на лестнице и у дверей в столовую имела место давка, но мы с Тимянной прорвались сквозь мрачную толпу адептов и вскоре уже бросали сумки на узкие кровати в нашей комнате.
— Ух, пронесло. — Тимянна села, и согнувшись, потянулась к шнуркам на ботинках. — А я думала, он тебя отчислит.
Я тоже так думала, но промолчала. А потом подошла к окну… там и застыла. Магистр Тьер вновь сменил время тренировки и в данный конкретный момент кромсал двумя огненными мечами многострадальный столб, только недавно установленный на прежнее место. В быстро сгущающихся сумерках вид полуобнаженного мужчины в отсветах алого пламени мечей и вовсе был завораживающим…
— Безупречно прекрасен, волнительно-притягателен, пленительно опасен… — Тимянна словно озвучила мои мысли.
Мы разом судорожно выдохнули и продолжили подглядывать за танцующим с мечами магистром.
— У меня сердце бьется втрое чаще, когда я на него смотрю, — вновь зашептала моя соседка по комнате.
— У меня оно бьется раз в десять быстрее, когда Тьер на меня смотрит, — прошептала в ответ я.
И тут произошло невероятное — магистр стремительно развернулся, и взгляд был четко направлен на окна женского общежития!
В ту же секунду мы с Тимянной отпрянули от окон, по пути снеся столик, уронив вазу и врезавшись в шкаф. И шум, несомненно, был бы внушительный, но что-то гремело в комнате справа, а в комнате слева слышался звон разбитого стекла, и вообще мгновенно стало ясно, что смотрели все и разом, и от окон смывались тоже разом.
А потом так же одновременно, опустив глаза и стараясь не встречаться взглядами (ибо стыдно), мы дружно выносили мусор из комнат: черепки там, осколки, а тучная леди Вайрис и обломки стола со шкафчиком… Не повезло несчастной хлипкой казенной мебели…

* * *

Холодный ветер ударил в лицо мелкой изморозью, хлопьями заледеневшего снега, промозглой сыростью зимней оттепели. Я поежилась, сильнее затянула тесемки плаща, потуже замотала шарф и, пронизываемая ветром во всех местах кроме ног, обутых в сапоги, и замотанной шеи, двинулась по темным улицам погружающегося в ночь города.
Под ногами чавкали лужи и подтаявший грязный снег возле стен домов. Дрожа на ветру, пробегали собаки, крысы, реже кошки. Котов у нас мало осталось почему-то, а крысы и собаки зиму переносили хорошо.
Неожиданно впереди показались тролли. Шумная, крикливая толпа хохочущих вихрастых громил, пьяно пошатываясь, пересекала улицу то наискось, то поперек, но при этом как-то умудрялась все же продвигаться вперед. Зато теперь ясно, почему так пустынно на улице. Тролли — это прорва проблем для каждого встречного, а пьяные тролли — вообще одна большая и сплошная проблема. И потому я опасливо свернула в один из темных переулков, надеясь, что плосконосые пройдут мимо и этими самыми носами меня не учуют.
Едва вошла в проулок, тут же натолкнулась на горбатого карлика и уже собиралась извиниться, как услышала:
— Дэйка, чего опаздываешь?
— Ой, простите, мастер Гровас, не узнала вас, — постаралась исправить оплошность я, ибо мне поздороваться первой следовало.
Гном разогнулся, и стало ясно, что никакой это не горб, а, наоборот — мешок, который старый прохиндей прятал под плащом, оттого горбатым и казался.
— Чего стала? — буркнул мастер Гровас. — Поторапливайся, не трать время хозяина даром!
Это потому, что они с мастером Бурдусом друзья, а вот если бы опять чего не поделили, Гровас завел бы со мной пространную беседу по поводу погоды, радостно про себя в процессе оной подсчитывая, на какую сумму нанес урон соседу.
Кивнув мастеру, я заторопилась в таверну, петляя по задворкам и прислушиваясь к представлению на главной дороге, которое щедро дарили всем вольным или невольным зрителям тролли. Где-то что-то громыхнуло, потом послышался звон стекла, в отдалении завыла собака, затем послышались нарастающие голоса, предшествующие выяснению отношений кулаком и мечом. Радовало меня только одно: по утрам, когда я возвращалась в академию, все скандалисты уже успокаивались, пьяницы спали, а дебоширы попадали за решетку.
Подойдя к таверне «Зуб дракона», я привычно шагнула к неприметной двери в стене, быстро открыла и прошмыгнула внутрь. Тепло, ароматы жаркого, пряный запах свежей выпечки, заставляющий втягивать воздух, аромат трав и радостный оскал Тоби — нашего повара.
— Здорова, немочь книжная, — завопил он, — сдала?
— Сдала, — радостно ответила я, на ходу раздеваясь.
Сапоги, плащ, шарф и платье я торопливо стянула в каморке, тут же висело другое, свежевыстиранное и выглаженное горчичного цвета, белоснежный воротничок, манжетики, фартук и косынка. Переоделась я быстро и, всунув ноги в удобные туфли, через пару минут вновь вошла в кухню.
— Сядь, поешь, — скомандовал Тоби. — Народу много, Сэл не справляется, так что до утра не присядешь.
Я села, деревянный стол, и так чистый, тут же был протерт тряпкой, затем передо мной поставили тарелку с похлебкой из ножек кабана, положили ломоть еще горячего хлеба, который Тоби сноровисто посыпал тертым сыром, и дополнили трапезу кружкой теплого молока с корицей и зверь-травой — это чтобы я бодрая до утра была.
— Ешь, ешь, — Тоби ласково по щеке погладил, — и так тощая, а теперь совсем вурдалак вурдалаком.
Наваристая похлебка оказалась чуть солоноватой, насыщенной и безумно вкусной. Варил ее Тоби по определенному рецепту, да и мясо отбирал сам. И потому по утрам мы часто шли до академии вместе — я поспать пару часов и на лекции, он у мрачных стен нашего учебного заведения сворачивал вправо и шел на рынок выбирать продукты. В зависимости от того, что купит, и строилось меню нашей таверны. Найдет хорошую рыбу — будет рыбный суп, подкопченная рыбка, кукурузная каша, запеченная в тесте рыбка и, конечно, котлетки рыбные. Отберет говядину — гуляш, наваристые супы, мясная вырезка, котлеты да паштеты на разный вкус. Но я любила, когда Тоби готовил птицу или кабана, и даже не знаю, что больше. Из ножек кабана похлебка получалась чуть мутноватая, с капельками прозрачного жира на поверхности и ароматом черного перца и лука, и если ее оставить и дать остыть, она становилась как желе и нарезалась тогда порционными кубиками. Эту похлебку я любила в обоих вариантах. А из курятины Тоби варил свой знаменитый Золотой бульон. Мне нравилось украшать тарелки с золотистым отваром кусочками светлой курятины и кружочками овощей, еще и листиками зелени — красиво получалось, а уж на вкус… Да, в столовой нашей академии так не кормили.
— Дэя, о чем пригорюнилась? — Тоби подошел, поставил передо мной тарелку с маленьким оладышком, сверху осторожно положил немного черничного варенья. — Оцени новое блюдо.
Осторожно отламываю ложечкой кусочек оладышка, зачерпываю варенья, пробую. Неожиданно сладкий творожный вкус там, где я предположила обычное блинное тесто, и кислинка варенья, в котором кроме черники еще и малина ощущалась.
— Сырники, — весело сознался Тоби. — Ну, как тебе?
— Потрясающе, — восхитилась я, уплетая оставшееся. — Очень вкусно.
— У племяшки день рождения скоро, вот хочу сделать что-то особенное.
— Торт со сливками, — предложила я, потянувшись к молоку и булочке. — Можно с замороженной малиной, помнишь, ты для жены градоначальника делал.
— Да, помню. — Тоби вернулся к плите. — Но хочется чего-то необыкновенного, для племяшки же.
Племянница нашего повара была любима всеми в таверне — дочь его погибшей сестры, единственная внучка престарелых родителей, да и сам он к Сине относился скорее как к дочери, чем как к племяннице. Баловал безмерно, но там такое очаровательное кудряво-черноглазое создание, что ее все балуют. А дядя просто в этом лидирует.
— Дэя! — Громогласный вопль мастера Бурдуса едва не заставил подавиться.
Подскочив, я торопливо сдвинула остатки ужина в сторону и накрыла салфеткой — потом доем, на бегу уже.
Распахнув неприметную дверцу для работников, я вошла в таверну. Дух, спиртом пропитанный, запах пота, еды, шум разговоров, едва слышная мелодия подуставшего флейтиста, нервная Сэл со сбившимся чепцом, квадратные деревянные столы, простые, но крепкие скамьи, чадящие факелы и толпа пьяных троллей, вламывающаяся в двери!
— Не к добру это. — Мастер Бурдус, стоящий за стойкой в шаге от меня, заметно пригорюнился, осматривая свой обеденный зал. — Ой, не к добру…
Тролли, конечно, народ вспыльчивый, но честный — за разрушения они, как протрезвеют, сполна заплатят. Но кто заплатит за клиентов, которые уйдут, как только драка начнется, или не придут, увидев, что тут творится.
Я тоже грустно вздохнула, понимая, что именно мне потом придется остаться и помогать Сэл с уборкой. Да и пережить все это еще предстоит.
— Дэйка, а ступай-ка ты пока в дальний конец зала, там как раз новый клиент подошел, а к этим не суйся — Сэл у нас наполовину тролль, ей и разбираться, — сказал мастер Бурдус.
Я кивнула, подхватила свиток для заказа и поторопилась в дальний конец зала, привычно выискивая взглядом новенького. Отыскать было несложно — человек, замотанный не только в плащ, но еще и скрывший лицо под непроницаемой маской из темного тумана, сидел перед пустым столом. А если с маской, значит, это маг, причем неслабый, такие иной раз сюда забредали по делам государственной важности, в смысле разыскивая беглых, либо в командировку для ревизий. Этот явно из боевых магов — плечи широкие, да и разворот такой внушительный, а большего под плащом видно не было.
Я торопливо подошла, поклонилась и завела привычную беседу:
— Темного вечера вам, уважаемый господин. Что будете заказывать?
Маг медленно поднял голову, уставившись на меня непроницаемой маской. И почему-то его правая рука, до моего приближения просто лежащая на столе и нервно барабанившая пальцами, неожиданно напряглась. Затем сжалась в кулак, а после я услышала:
— Пусть меня обслужит… другая!
Неприятная ситуация. Я посмотрела на Сэл, она как раз пыталась принять заказ у троллей. И если позову ее сюда, придется заниматься троллями. Но слово клиента — закон, а уж мага — тем более.
— Как прикажете. — Снова чуть поклонившись, я отправилась за Сэл.
Обидно немного было, но мало ли, вдруг у господина свои какие-то предрассудки или… ну да, обидно. И пока я шла через весь зал к Сэл, становилось все обиднее, в итоге к троллям я подошла злая. А там было шумно, несло перегаром, и самый здоровенный из плосконосых, с серьгами в левом ухе и левой же ноздре, пытался нашу подавальщицу еще и облапать.
— Сэл! — Я подошла в момент, когда вспыльчивая полутроллиха собиралась дать чистокровному троллю в наглую харю, а это значит, ее довели уже. — Сэл, иди, там… тебя требуют.
Полукровка ловко вывернулась из лап застывшего при моем появлении тролля, удивленно на меня посмотрела. Я махнула в сторону зарвавшегося клиента, повернулась к троллям, лучезарно улыбнулась, демонстрируя профессионализм, и вежливо вопросила, держа свиток и карандаш наготове:
— Чего желают уважаемые господа?
Судя по пьяным покрасневшим глазкам, клиенты желали продолжения веселья, причем за чужой счет.
— Вино, брага, сливовица, — начала я перечислять, ожидая от них энтузиазма.
— Девица, — вдруг басовито продолжил тот самый задиристый тролль.
Я улыбнулась шире и максимально вежливо ответила:
— Прошу прощения, человечина в меню не входит.
Сказала и тут же обругала себя за грубость — не стоило оно того. Да и тролли мстительные, с них станется подкараулить потом в темном переулке.
— Зато у нас есть потрясающая мясная похлебка, — постаралась исправиться.
Тролли разом поднялись. Я нервно сглотнула, бросила испуганный взгляд на предводителя, но тот почему-то поверх моей головы смотрел на кого-то позади.
— Обслужите меня, — прозвучал низкий чуть вибрирующий голос за моей спиной.
Стремительно обернувшись, я уткнулась носом в черные пуговицы на камзоле нашего таинственного гостя, а, запрокинув голову, увидела все ту же подернутую мглой непроницаемую маску.
— Да, — пробормотала я, — конечно. Обождите минутку, я приму заказ у господ троллей и…
— Они уходят, — неожиданно произнес странный маг.
— Но… — Я повернулась обратно к подвыпившей компании и сильно удивилась, увидев, что они действительно уходят, все… один только тот черный и вихрастый с кольцами в носу и ухе внимательно смотрит на меня.
Но и он молча ушел.
И едва за ними закрылась дверь, таинственный посетитель вернулся на свое место. Его сопровождали удивленными взглядами и потрясенным молчанием — просто троллей маской не обманешь, и если они вот так без слов ушли, значит, против этого мага у них не было и шанса.
Напряженное молчание, воцарившееся в таверне, нарушил мастер Бурдус. Он, кланяясь гостю, заверил, что ужин непременно за счет заведения и даже если господин захочет, то…
— Пусть у меня примут заказ. — Усталый, чуть приглушенный маской голос, и наш говорливый хозяин таверны мгновенно сник.
Мы с Сэл немного попереглядывались на тему, кто пойдет принимать заказ, в итоге пришлось мне. Вновь подойдя к столику, отработанным движением взяла свиток, карандаш и произнесла:
— Темного вечера вам, уважаемый господин. Что будете заказывать?
Незнакомец, уже успевший снять плащ, молча стянул перчатки, и я невольно засмотрелась на его правую руку, а точнее, на кольцо черненого серебра, изображающее драконий череп, причем глаза у этого черепа светились красным. И тут мне был задан вопрос:
— Вы зачем к троллям потащились?
Удивленно моргнув, посмотрела на непроницаемо-черную маску и, невольно пожав плечами, едва слышно ответила:
— Так вы же другую подавальщицу потребовали, а другая — Сэл, вот мне и пришлось подменить ее там, чтобы она здесь и…
— Хватит, — отрезал маг, — но на будущее — тролли не та компания, к которой следует приближаться молодой и красивой девушке.
В следующее мгновение на моих губах невольно появилась смущенная улыбка, а щеки явно порозовели. Просто не ожидала я как-то, что меня красивой назовут, приятно.
— Что будете заказывать? — уже значительно теплее и добрее поинтересовалась я.
— На ваш выбор, — устало ответил незнакомец, почему-то стремительно от меня отворачиваясь и опять сжимая руки в кулаки.
Но уже ничего не могло испортить моего настроения, и, счастливая от комплимента, я упорхнула на кухню. На поднос все собирала, что называется, с любовью, даже украсила зеленью творожную пасту, что шла в дополнение к похлебке, и вскоре уже выкладывала все перед клиентом.
— Приятного аппетита, — пожелала, завершив, и ушла, не дождавшись ответа.
Вечер да и ночь прошли на удивление спокойно. Народ надолго не задерживался почему-то, пили в меру, никто не скандалил, музыкант впервые за много дней играл, и его даже слушали, а еще этот самый таинственный клиент в отличие от всех остальных засиделся почти до рассвета.
А потом случилось то, ради чего я и устроилась именно в «Зуб дракона» три года назад… Всегда чувствую его приход, так было и сейчас… Быстрые шаги, дверь распахнулась, лорд Шейдер Мерос влетел в таверну. Быстрый, стремительный и опасный, как плеть палача, он промчался мимо меня, снимая на ходу перчатки и плащ, подошел к стойке, произнес привычное:
— Кошмарных, Бурдус. Мне как обычно, и зверь-травы в сливовицу.
Как всегда — это похлебка, каша, мясо и спиртное на закуску. Я отправилась на кухню, даже не дожидаясь приказа мастера Бурдуса. О том, что любит Шейд, традиционно посещающий таверну после ночной службы, я знала в деталях.
Вернувшись в зал, подошла к столику у окна, который он почти постоянно занимал, начала сноровисто все выкладывать, украдкой рассматривая тонкие черты его бледного лица, завитки смоляных черных волос — у него при влажной погоде всегда прямые волосы вот такими забавными кудряшками закручиваются. Скользнула взглядом по плотно сжатым губам, тонкому орлиному носу и вздрогнула, едва посмотрела в его глаза — лорд Мерос наблюдал за мной и, осознав, что я поняла это, едва заметно улыбнулся.
— Давно тебя видно не было, Дэя, — мягко произнес он.
— Так… получилось, — едва выговорила, окончательно смутившись.
Накрыв стол, торопливо развернулась, намереваясь уйти и, например, допить молоко. Но не успела я сделать и шага, как прохладная рука мгновенно схватила мою ладошку, вынуждая остановиться. Удивленно взглянула на Шейда и услышала невероятное:
— Посиди со мной, Дэя.
И вроде просьба, а по сути, приказ. Я сглотнула, посмотрела на мастера Бурдуса и получила его скупой кивок в знак разрешения.
— Ну конечно, он разрешит, — насмешливо произнес Шейд, — зал уже практически пуст, с теми двумя клиентами, что находятся здесь помимо меня, вполне справится Сэл, так что устраивайся.
Осторожно обойдя стол, села напротив главы одного из трех патрулей Ночной стражи, откровенно говоря, испытывая больше смятение и смущение, чем радость. Когда-то, после того случая… когда-то я очень хотела, чтобы он увидел меня, заметил, просто улыбнулся. Он многое мог, но ни к чему не стремился… Когда-то лорд Мерос был при дворе и ему прочили головокружительную карьеру, когда-то он собирался жениться на дочери темной эльфийки, что свела с ума даже императора, когда-то у него была назначена дата свадьбы. Когда-то… но ничего этого не произошло. Почему-то не случилось свадьбы, а от карьеры лорд отказался сам, бросив все и уехав в столицу Приграничья, собственно, в наш город Ардам.
— Ты изменилась, — вдруг произнес Шейдер. — Даже не лицо — взгляд. Сегодня произошло что-то хорошее?
Наверное, да — сегодня я стояла у «Хвостатого списка» и не видела в нем своей фамилии, и это была та маленькая победа, которая согревала сердце.
— Да, лорд Мерос, — скромно ответила я и улыбнулась, вспомнив незабываемое ощущение победы.
Лорд усмехнулся и неожиданно посоветовал:
— Улыбайся чаще. У тебя красивая улыбка, Дэя, именно вот такая, искренняя. А когда ты заученно лыбишься клиентам — это… бесит.
После таких слов, естественно, никакой речи об улыбке и быть не могло. Я тоскливо посмотрела на Бурдуса, искоса наблюдающего за нами, потом на Сэл, которая устроилась у стойки с сырниками от Тоби и травяным отваром. С тяжелым вздохом взглянула на Шейдера лорд ел быстро, сосредоточенно, но вместе с тем движения его были выверенными, манеры безупречными, а взгляд… какой-то пустой. И мне оставалось лишь догадываться, какой была для него эта ночь — обыденная ли с патрулированием улиц спящего города, или заполненная упокоением нечисти, которой в последние годы становилось все больше. Какой бы она ни была, она оставила печать усталости и горечи на гордом лице, и лорд Мерос выглядел уставшим, измотанным, опустошенным.
— Не ходи больше одна по городу, — вдруг произнес маг. — Некоторое время Ардам будет небезопасен для молодых девушек. Я предупрежу Бурдуса.
Любопытство оттеснило некоторый священный ужас перед офицером Ночной стражи, и я поспешно спросила:
— Что-то плохое произошло?
— Да. — Лорд уже завершил с едой, отодвинул от себя пустые тарелки и потянулся к сливовице. Он глотнул из кружки и, глядя в окно, за которым уже начинало светать, мрачно произнес: — У нас три трупа. Все три девушки, довольно симпатичные… были… до того, как с ними позабавились, а затем задушили.
Сэл, как и всегда беззастенчиво подслушивающая, поперхнулась, мастер Бурдус перестал полировать стойку, у меня из рук выпала салфетка.
Лорд Мерос лишь криво усмехнулся, затем протянув руку через весь стол, стянул с моей головы косынку, почему-то погладил пальцем по щеке и после этого добавил:
— И все были с волосами оттенка спелой вишни, как и ты.
Неприятный холодок прошелся по коже. И почему-то вдруг вспомнился пристальный взгляд того черноволосого тролля с медной серьгой в ухе… Я торопливо встала, быстренько волосы под косынкой спрятала, завязала потуже, а после начала сноровисто забирать пустую посуду, стараясь, чтобы руки не слишком дрожали.
— Я напугал тебя? — грустно спросил лорд Мерос.
— А вы как думаете? — невольно съязвила в ответ.
И, подхватив поднос, я скрылась на кухне. Тоби уже давно не было, он в полночь уходил спать, чтобы вернуться на рассвете и пойти на рынок, и потому тут оказалось грустно и как-то даже неуютно совсем.
Сгрузив грязную посуду на стол, я допила свое молоко, доела уже остывшую булочку и решила, что пора собираться в академию. Когда вышла в зал, засидевшихся посетителей уже не было. Лорд Мерос, как и всегда, оставил оплату за ужин на столе, наш таинственный гость поступил так же — столичные привычки. Взяв деньги, оставленные незнакомцем, удивленно посмотрела на две серебряные монеты! Это было много, слишком много за ужин в таверне, который вообще-то был за счет заведения. И когда я отнесла деньги Бурдусу, мастер тоже удивился, потом хмыкнул и одну монету отдал мне.
— В столице принято оставлять подавальщицам чаевые, — пояснил хозяин, — так что вторая монета явно тебе.
После чего отсчитал и протянул двенадцать медных — мой заработок за ночь. Вот эти деньги я взяла сразу, а серебряную монету все еще крутила на стойке, чуть хмурясь. Одна серебряная — это сто медных, то есть немало вообще-то.
— Бери уже. — Бурдус усмехнулся. — Кажется, наша маленькая Дэя начинает привлекать клиентов в это заведение.
Я покраснела после его намека и рассерженно отправилась на кухню, Сэл с Бурдусом перекинулись парой фраз, и скоро в пустом зале раздавался их веселый смех.
Когда пошла переодеваться, увидела пакет с едой — значит, Тоби со мной не пойдет, видимо, на рынок попозже заскочит. Жаль, я любила с ним возвращаться на рассвете. В пакете были вкусности для меня — две булочки и мясо с кашей в горшочке, это на обед, — приятно, когда о тебе заботятся. Иногда я думаю, что именно Тоби был той причиной, по которой я до сих пор работала по ночам в «Зубе дракона».
Быстро переодевшись, заскочила в зал, крикнула «кошмарных» мастеру Бурдусу и Сэл, распивающих на пару бутылочку чего-то алкогольного, помахала рукой Руте — нашей посудомойке и уборщице, которая как раз на рассвете и приходила на работу, — и помчалась в академию.
Когда я вышла, ночь уже уступила территорию серым и промозглым предрассветным сумеркам. Было холодно, ветер, правда, затих, но теплее от этого не стало. Поежившись, я шагнула в спящий город, торопливо шагая по пустым улицам.
Но едва я отошла от таверны, как услышала негромкое:
— Дэя.
Оглянувшись, увидела лорда Мероса. Он стоял, прислонившись плечом к стене, и курил сигару, бледное лицо освещалось красным огоньком при каждой затяжке. Но вот чего я не могла даже предположить, так это того, что офицер ждет именно меня.
— Торопишься? — Он продолжал стоять у стены.
— Время уже, — все еще раздумывая над причиной его здесь нахождения, произнесла я. — Мне вставать часа через три, потом лекции и…
— А-а, — лениво отозвался лорд, — ты вроде учишься еще, да?
Это пренебрежение неприятно кольнуло, но кто мы такие по сравнению с великим магом.
— Вы что-то хотели? — вежливо спросила я.
Лорд плавно оттолкнулся от стены, подошел ко мне и мрачно кивнул на дорогу.
— Идем. — Единственное слово.
Мы пошли. Не особо быстро, что меня не радовало, так как было холодно, но и просить лорда Мероса поторопиться я не рискнула, ведь это как бы любезность с его стороны. И мы так пошли по улицам спящего города, мимо темных окон, гаснущих фонарей и просыпающихся верховых драконов, к широкому пустырю, который завершался стеной академии, и там оставалось еще всего шагов четыреста до входа.
Но едва мы дошли до стены, офицер Ночной стражи вдруг остановился, вынуждая остановиться и меня. Затем сигара, уже почти докуренная, была отброшена нервным движением пальцев, а сам лорд развернулся ко мне и, глядя в глаза, произнес:
— Моя квартира здесь неподалеку… — И взгляд его стал такой… невозмутимый.
— Простите? — Я даже не поняла с первого раза.
Его рот искривился насмешкой, в следующую секунду рука мага скользнула на мою талию, чтобы рывком прижать, а губы с запахом вишневого дыма неожиданно коснулись моих, властно сминая, и затем лорд Мерос чуть слышно прошептал:
— Согрей меня, Дэя…
В этот момент я опешила. Просто застыла, замерла, в смятении не ведая, что делать. Мне было стыдно, страшно и как-то непонятно, что происходит и зачем. Не спорю, в том заведении, где я работала, не раз пытались вот так зажать в уголке, с подавальщицами не церемонятся, но я не ожидала этого от лорда Мероса. Я меньше всего ожидала подобного именно от него! И только всхлипнула, когда мужская рука дернула ворот, срывая пуговицы, и ледяные пальцы пробрались под плотную ткань черного ученического платья…
— Адептка Риате! — Проникновенный голос магистра Тьера нарушил тишину раннего утра.
Шейд замер, видимо, пытаясь соотнести «Дэю-подавальщицу» с этим официальным «адептка Риате», и в следующее мгновение отстранился, удивленно глядя, как по моему побелевшему лицу текут слезы…
— Дэя? — И такое ощущение, что к лорду Меросу вернулся прежний же он: — Что не так? Почему ты плачешь?!
И я плакать перестала, удивленно глядя на мужчину, который несколько лет притягивал мой взгляд, ради которого я часто оставалась до рассвета, кем восхищалась, в конце концов. А он всего лишь…
Судорожно всхлипнув, я с трудом выговорила:
— Как вы… как вы… как вы могли?
И, оттолкнув лорда, стремительно отошла к темной, замотанной в черный плащ фигуре лорда-директора. Неожиданному заступничеству я не удивилась, иной раз мы на рассвете с профессорами вместе возвращались, а пару раз я подвыпивших преподавателей провожала в академию до мужского общежития. Но вот чего я не ожидала, так это:
— Лорд Шейдер Мерос, ваше поведение в отношении адептки Риате я рассматриваю как оскорбление всей Академии Проклятий и меня лично, как главы данного заведения.
В следующую секунду в лицо пораженного происходящим лорда Шейда ударила призрачная дымка вызова на дуэль.
Я, в этот момент пытающаяся привести в порядок пуговицы, так и застыла. Остолбеневшей осталась только я — офицер Ночной стражи, едва получил вызов на дуэль, изменился совершенно. Встал ровнее, с яростью глядя на лорда Тьера, затем величественно кивнул и как вызванная сторона огласил время:
— На закате. Парк Черного дракона.
— Не опаздывайте, — ядовито ответил магистр, и уже мне: — Адептка, соизвольте поторопиться.
Я мгновенно направилась вдоль стены ко входу, магистр Тьер неспешно шел за мной, но почему-то не отставал. На лорда Мероса я опасалась оглядываться, даже учитывая то, что сверток, заботливо собранный для меня Тоби, так и остался лежать на пожухлой мерзлой траве под стеной. Но возвращаться я не собиралась.

Когда подошла к воротам, постучала в определенном ритме, почему-то и не подумав о том, что за мной, шаг в шаг практически, следует магистр. Привратник, гоблин Жловис, торопливо открыл со словами:
— А вот и наша Дэя! — Но тут увидел позади меня темную фигуру лорда Тьера, мгновенно втянул голову в плечи, посерел весь и пробормотал: — А вот и наш директор…
И на морде гоблина какое-то ехидное выражение промелькнуло, чего я от него уж совсем не ожидала. Жловис поклонился, нижайше приглашая нас войти и при этом совмещая раболепский жест с препохабнейшей ухмылочкой. Да еще и мне с намеком подмигивая!
Я пролетела через весь двор пунцовая как от смущения, так и от негодования, а когда обернулась, увидела, что лорд-директор соизволил уже забыть про меня, и его высокая фигура чинно шествовала к тренировочному полю, видимо, на утреннее избивание несчастного, ни в чем не повинного столба…

* * *

Спустя четыре часа я проснулась с мокрыми глазами и долго не могла понять, где нахожусь.
— Ты во сне плачешь, — заявила недовольная Тимянна, — случилось чего?
— Рабочие будни, — хмуро отозвалась я.
— После рабочих будней ты не ревешь в подушку, — равнодушно ответила Яна и выплыла в коридор, явно направляясь к душевым.
Я туда не спешила, уже побывала перед недолгим сном, а терпеть холод по утрам не люблю. Проще быстро ополоснуться и нырнуть в теплую кровать, чем после купания одеваться и через промозглый, продуваемый ветрами двор тащиться в учебный корпус. Нет, по утрам я обычно вскакивала и торопливо делала домашнюю работу…
Но не сегодня!
— ПОДЪЕМ!!! — Страшный вопль, явно усиленный магически, сотряс все здание и всех адептов соответственно.
Я так вообще кубарем скатилась с постели, и, учитывая, что надо мной тоже глухие удары послышались, не я одна так испугалась. Но дальше было веселее!
— Всем, включая преподавательский состав, через пять минут в форме для физических занятий явиться на тренировочное поле!
И этот приказ, каждое слово, отчетливо слышали все! И ни у кого не возникло сомнений в личности использующего голосовую магию!

Через пять минут все учащиеся Академии Проклятий, включая оставшихся после директорского террора преподавателей, выстроились тремя неровными рядами у тренировочного поля, вздрагивая на холодном ветру. Радовало только одно — под ногами ничего не чавкало, и ботинки не промокали. Это то единственное, за что я любила зиму — болото промерзало.
— Доброе утро, адепты и профессора! — Лорд-директор резко, стремительно, уверенно появился из-за угла оружейной, в мгновение возникнув перед нами.
Над рядами пронесся единый слаженный выдох — магистр Тьер был, по своему обыкновению, полуобнажен. И сейчас женская половина академии безбожно глазела на лорда-директора, нагло игнорируя смысл проговариваемых им слов. А я почему-то присоединилась к мужской половине, которой при взгляде на магистра стало холодно и завидно. И непонятно чего больше, хотя, наверное, парням все же было больше завидно, а мне холодно.
— Посмотрите на себя! — встав перед понурым строем, возвестил магистр. — Кто вы, адепты Академии Проклятий?!
Ну как это кто — будущие клерки, незаменимые сотрудники патрулей Ночной стражи, следователи, участковые… короче, никто, если честно.
— Где ваша гордость?!
Осталась за порогом данного заведения. Просто нас же никто не любит. Мы копаемся в грязном белье, обнародуем пороки и старые грешки, выводим на чистую воду тех, кто уже свято уверовал в то, что концы спрятал в воду.
— К чему вы идете?
К стабильности. Чего-чего, а работы у нас всегда будет хватать, пусть и не особо пошикуешь на государственном пайке, но и ноги протянуть не дадут. Служебная квартира, служебный паек, гособеспечение — тех, кто поступал в Академию Проклятий, все вышеперечисленное вполне устраивало.
Но остальные нас почему-то жалели.
— Вы жалкие, забитые, не уверенные в себе и смирившиеся с незавидной участью отбросы госсистемы! — взревел магистр Тьер.
Ну конечно, на карьерные высоты боевых магов нам никогда не подняться, с другой стороны, у нас продолжительность жизни поболее будет.
В общем, не знаю, как остальных, а меня речь нашего нового лорда-директора совершенно не вдохновила. Скосив глаза на наши нестройные ряды, я поняла, что и адептов тоже, о преподавателях вообще разговор особый — тем давно все надоело.
— С сегодняшнего дня, — продолжал вещать магистр Тьер, — каждое утро физические упражнения!
Нам всем стало плохо.
— В полдень — боевая магия первого уровня!
Присутствующим стало еще хуже, так как с нашими зачатками магических сил любые заклинания боевой магии — это многочасовые залеты в головную боль и состояние дикой слабости.
— На закате — общий сбор и отработка навыков самообороны!
Даже в глазах влюбленных дам образ магистра Тьера вмиг утратил половину привлекательности… а то и всю привлекательность. «Тиран, деспот, злодей!» — вот и все наши мысли по поводу столь стремительных изменений в учебной программе Академии Проклятий.
— А сейчас налево! — скомандовал лорд-директор. — И марш на беговую дорожку! Всем!
Все стояли и продолжали смотреть на лорда-директора, мысленно прокручивая пару-тройку наиболее зловредных проклятий. Лично я почему-то о проклятии поноса подумала.
Однако магистр Тьер ловко избежал приобретения трех сотен проклятий разной степени тяжести, мрачно резюмировав:
— Это был ваш выбор!
В следующую секунду громыхнула молния, которой зимой вообще тут делать нечего, и каждый из адептов и профессоров получил весьма ощутимый удар электрическим разрядом. Над нестройными рядами раздалось «Ай», потом «Больно же», затем все сорвались на бег.

Три круга вокруг всей академии, держась поближе к стене, мы проделали не сразу и явно не по собственному желанию. Много раз падали, и так как бежали толпой, то из-за одного поскользнувшегося на стылой земле летели кубарем почти все. Вставали, охали, вполголоса проклинали некоторых, получали очередной заряд бодрости и вновь бежали по кругу. К концу третьего круга рядом со мной оказалась Тимянна, которая сосредоточенно бормотала проклятия разной степени тяжести, глядя перед собой. Я проследила за ее взглядом и поняла, что лучше промолчу — впереди бежала Ригра. А мы с Янкой ее ненавидели как за заносчивость, так и за изрядную порцию неприятностей, которую Риг нам обеспечила. В общем, мы ее терпеть не могли, но выступить против опасались — у дочери местных аристократов, которую к нам отправили исключительно в качестве наказания, было двое премерзких братьев, и те не гнушались ударить девушку.
— Дэй, — простонала Тимянна, — я не могу больше.
— Здесь все больше не могут, — сбивчивым шепотом ответила я.
Но мы все же добежали до рубежа, то есть до тренировочного полигона, и услышали спокойное:
— Достаточно. Теперь шагом… я сказал шагом, а не ползком, вернулись на исходную позицию!
Те несколько тучных адептов и почти весь преподавательский состав, которые пытались по-пластунски завершить дистанцию, были вынуждены подняться и тащиться наравне со всеми, пытаясь вызвать приступ жалости у некоторых. Но в ордене Бессмертных жалостливых испокон веков не водилось, и потому магистр Тьер к стонам и охам остался глух. И мы, доковыляв до места построения, вновь встали в три ряда, с ненавистью глядя на руководство. К ненависти специалистам Темного Искусства было не привыкать, так что и наши горящие взоры остались без внимания.
— Разойтись на ширину вытянутых рук! — скомандовал отвратительно бодрый магистр.
Мы повиновались, и ряды наши поредели.
— Налево! Вновь разошлись на ширину рук! — Очередной приказ.
— Равнение на середину! Внимание на меня!
Снова повернули свои горящие жаждой убийства и отдыха взоры, нацелили оные на директора Тьера.
— Сонные мухи и то шустрее! — припечатал нас Первый меч империи. — Что ж, начнем с азов. Двадцать приседаний. Начали!

Когда грязные, оборванные, едва ноги передвигающие адепты Академии Проклятий наконец добрели до входа в общежитие, при виде крутой лестницы на жилые этажи случилась массовая истерика. Рыдали все! Где-то неподалеку, у лестницы в мужском общежитии, рыданий не было, мужчины, видимо, стеснялись, но ругань стояла отборная, тролли и те могли позавидовать. А потом леди Орис, преподаватель по Любовным проклятиям, простонала:
— Я в душ первая.
Рыдания стихли мгновенно. У преподавателей, конечно, свой этаж и свои душевые, но мысль не лишена здравого смысла. Ригра, оттолкнув полноватую Иш, рванула по лестнице первая, за ней ее приживалки, и только после потянулись все остальные, уже понимая, что придется стоять в очереди. Грустно это.

Отстояв длинную, грязную и откровенно воняющую потом очередь, я добралась до душа. Торопливо помылась под крики и стук в дверь, требующие, чтобы я не спала и двигалась быстрее. Замотавшись в полотенце, двинулась в свою комнату, поеживаясь на ходу. Нет, обычно я вытиралась в душевой, но сейчас любое промедление в вожделенной народом кабинке было самоубийственно.
Ну и самое неприятное — за всеми этими делами я не успела сделать домашнее задание! Ни по одному из предметов! Теперь у меня был выбор — таки попытаться сделать хоть что-то или пойти завтракать… Кажется, я останусь голодной.
Грустно размышляя о несправедливости, имевшей место в моей жизни практически постоянно, я шла по коридору, чувствуя, как вода с мокрых волос затекает на ту часть спины, которая не была прикрыта полотенцем, когда впереди показался… магистр Тьер!
Мы замерли одновременно. Впрочем, я и так шла не особо быстро, потому что от движения воздуха словно еще холоднее становилось. Зато лорд двигался стремительно… пока меня не увидел. А едва увидел, остановился столь резко, словно наткнулся на невидимую преграду… Да и лицо у него стало, как будто точно у нас невидимых столбов понатыкано. Я даже решила на всякий случай тут поосторожнее передвигаться в будущем… если доживу. А у директора был такой взгляд, что я сильно усомнилась в своих шансах на выживание. И я уже собиралась бочком вдоль стеночки покинуть помещение, но тут магистр Тьер неожиданно хрипло и низко проговорил:
— Адептка Риате…
Сердце подскочило и забилось втрое сильнее, руки затряслись, от плана побега вдоль стеночки пришлось отказаться, заменив его отступлением обратно к душевым… Там народа много, и мне не так страшно будет. И, приняв данное решение, я осторожно сделала шаг назад…
— Стоять! — Разгневанный рык заставил принять еще более верное решение.
В общем, я развернулась и побежала. Быстро так, стремительно, полотенце к груди старательно прижав. И даже не сразу заметив, что вожделенная дверь в конце коридора почему-то совсем не приближается. А когда заметила, было уже поздно: магистр Тьер встал передо мной, сложив руки на груди и вскинув бровь, скептически разглядывая пытающуюся бежать в воздухе меня. Пришлось прекратить молотить ногами, и только тогда директор соизволил вернуть меня из подвешенного состояния на пол.
Почувствовав деревянные доски под ногами, я решилась взглянуть на магистра. Далось это не просто — мало того, что я его банально боялась и мне было стыдно за то проклятие, так еще и ненавижу ж его теперь, разделяя это негативное чувство со всей академией.
— Адептка Риате, — голос у него теперь был нормальный, опять же с нотками превосходства и снисходительности, — что спровоцировало ваше бегство от руководства данного учебного заведения?
Хороший вопрос. Но стоило мне посмотреть на это мрачное лицо и в эти черные чуть суженные глаза, как ответа уже не требовалось. Однако его ждали, пришлось произнести:
— Темного дня вам, лорд-директор.
— Светлых ночей, адептка Риате, — саркастично ответил он.
И тишина. А мне холодно, но магистр продолжает молча возвышаться здесь, пристально глядя на меня. И когда кожа покрылась мурашками, я все же решилась спросить:
— Могу я… идти… У нас лекции и…
— Вы замерзли, — наконец догадались некоторые.
Снова поднимаю голову, смотрю на него, чуть киваю и уже собираюсь ответить, как происходит странное — две теплые ладони ложатся на мои голые плечи, затем медленно опускаются вниз, скользя по рукам, уже значительно быстрее поднимаются вверх, отводя влажные пряди волос с шеи, а в следующую секунду лицо магистра неожиданно оказывается совсем рядом с моим.
— Что… что вы делаете? — успела вскрикнуть я, прежде чем его губы прикоснулись к моим.
Лорд Тьер остановился, но не отодвинулся, черные глаза почти с ненавистью смотрели в мои, а голос внезапно вновь стал хриплым и низким:
— А что, по-вашему, я собираюсь сделать, адептка Риате? — зло спросили у меня.
Сглотнув, я испугано пробормотала:
— А вы не первый мужчина, который пытается зажать подавальщицу у стены и… и я знаю, что вы собираетесь сделать и… я против!
Одно плохо — мы не в таверне, и тут меня ни Тоби, ни вышибалы, ни даже мастер Бурдус не спасут. И самое неприятное — магистр тоже в курсе этого.
— Странно. — Его большой палец коснулся моей нижней губы, чуть надавив, провел по ней, после чего замер, а лорд-директор продолжил. — Озвучить свой протест лорду Шейдеру Меросу вы не решились. Или в тот момент протест как таковой попросту не существовал?..
Он не высказал это как вопрос, но в то же время явно спрашивал. Меня же просто колотить начало, и, не в силах сдержать эту дрожь, я едва слышно ответила:
— Я просто… испугалась…
— И только?!
Меня отпустили мгновенно. Не просто отпустили, магистр отвернулся стремительно. Но дальше произошло нечто совсем жуткое:
— Придешь ночью. В мои апартаменты. Одна.
Из меня словно выбили весь воздух, даже слова сказать не могла, а лорд Тьер вновь повернулся, окинул оценивающим взглядом и добавил:
— Ты же хочешь продолжать обучение, не так ли? А главное у вас, адептка Риате, результат.
И магистр Тьер, бесшумно, быстро и, главное, молча удалился. В то же мгновение дверь, ведущая из душевых в коридор, распахнулась и оттуда вывалилась толпа адепток. Девушки шумно возмущались, не понимая, как дверь, которая замка не имела в принципе, внезапно оказалась заперта. С другого конца коридора тоже двигались раздосадованные адептки и даже преподавательницы, не понимая, почему и их двери неожиданно взбесились.
— Никак духи-хранители пробудились, — причитала одна из престарелых профессорш.
— Все понятно, — вторила ей более молодая преподавательница по предмету «Проклятия умерших». — Магистр Тьер — носитель великого дара, и я не удивлюсь, если в ближайшее время пробудятся давно упокоенные сущности.
— Только духов-хранителей нам не хватало, — возмущались услышавшие разговор адептки.
А я стояла… В одном полотенце посреди коридора, мокрая, замерзшая и совершенно опустошенная…
Внезапно над Академией Проклятий вновь раздался магически усиленный голос директора:
— Всем покинуть женское общежитие. На сборы шесть минут.
И адептки засуетились, стремясь одеться как можно скорее. Я не стремилась, я добралась до комнаты, не высушив волосы, оделась, набросила теплый шарф и вышла, наверное, последняя.
Когда покинула здание, так и поняла, что последняя — на меня с осуждением смотрели все адептки, с удивлением профессорши и преподавательницы и с ледяным осуждением сам лорд Тьер. Именно увидев его взгляд, я и споткнулась на входе, едва не слетела с лестницы и, опустив голову, рассматривала мыски мелькающих из-под юбки ботинок, пока торопливо шагала к выстроившимся жительницам покинутого общежития.
А встав в строй, отметила, что среди говорливых адепток Академии Проклятий на удивление тихо… И вот в этой тишине отчетливо услышала потусторонний и потому чуть приглушенный голос духа-хранителя самой академии, коего все давно считали уснувшим навеки:
— Я могу вообще снести все к Черной бездне, — мрачно угрожал вечно несговорчивый дух.
— Я могу пробудить тебя окончательно, убрать привязку к источнику силы, и в академии будет на одно безобидное привидение больше, — совершенно спокойно ответил ему лорд Тьер.
Мы все, прекрасно осведомленные собственно о мстительности данного духа-хранителя, который в прошлое свое пробуждение напрочь лишил академию двух учебных корпусов, опустив оные под землю и не удосужившись выстроить к ним ни лестниц, ни нормальных ходов, от ужаса дышать перестали. Мне даже уже не было холодно, было просто очень страшно — в общежитии остались все деньги, все вещи и все конспекты! А зная духа-хранителя, после подобного заявления лорда-директора он действительно мог уничтожить все к Черной бездне! И дух на месть был очень скор!
Но почему-то ничего не происходило. Мы прождали минуту, вторую, еще пять. Ветер поддувал, я дрожала от холода, а ничего не происходило! И тут все услышали голос, от которого по спине не то что мороз — лед пробежал:
— Давай план!
То есть дух только что согласился! Действительно согласился! И мы ожидали радостной улыбки на лице победителя, а именно магистра Тьера, но тот вместо изъявлений благодарности холодно произнес:
— ДавайТЕ!
Мгновение полного изумления, и дух переспросил:
— Что?
— «Давайте план, лорд Тьер!» — менторским тоном повторил магистр.
Все адептки и преподавательницы также разом попрощались с оставленным в общежитии имуществом. На эмоции не скупились:
— Моя шубка, — простонала профессор по теории некромантии.
— Мои новые сапожки, — вторила ей леди Жастин, которая у нас заведовала учебной частью.
Адептки просто разом стонали, понимая — проговаривать, у кого есть, вслух бессмысленно, все равно это само имущество уже не спасет… В тот миг лорд Тьер был очень близок к получению массового и потому не снимаемого проклятия острого поноса! Перед возможностью потери всего с трудом нажитого мы даже бояться лорда-директора перестали! И уже собирались вмешаться, как произошло нечто:
— Я не потерплю!.. — прошипело нечто огненно-черное, с белесыми провалами вместо глаз, угрожающе вылезая из земли.
— Я предупредил, — абсолютно спокойно произнес лорд Тьер, демонстративно разглядывая само общежитие и не уделив ни малейшего внимания появившемуся духу.
И дух застыл там, где, собственно, и вылезал. А невозмутимый магистр Темного Искусства задумчиво проговорил:
— Наверное, стоит сделать духом-хранителем женскую сущность… Они более… хозяйственные и за вверенным имуществом следят значительно лучше и…
Впервые нам выдалось наблюдать шипящего от бессильной злобы духа-хранителя! Однако тот шипел, бесился и в то же время сдавался на милость победителя:
— Готов выслушать ваши пожелания и предложения, лорд-директор, — вежливо произнес дух.
Поведение магистра Тьера мгновенно изменилось, и с не меньшей почтительностью и вежливостью в голосе лорд произнес:
— Буду очень признателен, если вы выполните следующие действия для улучшения условий жизни прекрасной половины нашей академии.
И протянул листок собственно духу. Последний, опешив от столь стремительного изменения линии поведения Тьера, стоял с буквально отвисшей челюстью несколько секунд, пока до него не дошло. Затем осторожно подхватил листок, вчитался и исчез, оставив после себя развеваемый ледяным зимним ветерком пепел от свитка.
В следующую секунду старое, чуть покосившееся здание женского общежития затрещало, а затем на наших глазах увеличилось вдвое, прирастив себе два дополнительных этажа. По стенам побежали волны, здание завибрировало и покрылось слоем кирпичной кладки поверх потемневшего, потрескавшегося камня. Следом исчезли окна, чтобы смениться более широкими и новыми, затем наступила очередь крыши. Еще одно мгновение — и довольный собой дух-хранитель материализовался перед лордом Тьером.
— Поторопился, как вы и просили, — сообщил он.
— Безмерно благодарен. — Магистр чуть поклонился. — Приглашаю вас вечером на бокал чего-нибудь покрепче из моей личной коллекции.
Дух просиял, в буквальном смысле озарившись на краткий миг золотым сиянием, тоже слегка склонил голову и ответил:
— С удовольствием принимаю ваше приглашение, магистр Тьер.
И исчез. Взгляд же лорда-директора обратился на шокированных адепток и преподавательниц Академии Проклятий. Мы находились… в невероятном состоянии, граничившем с ликованием и одновременно шоком.
— Леди! — Ледяной голос магистра напомнил, что на улице далеко не лето. — Поторопитесь. И хватит… — Вдруг показалось, что взгляд магистра Тьера направлен на меня, когда он после паузы добавил: — Дрожать!
Ровный строй потрясенных и от того молчаливых адепток синхронно развернулся и направился в обновленное здание общежития. Радостные визги, обмороки безграничного счастья и танцы ликующей радости состоялись там — вне поля зрения чудесного директора! Которого теперь любили абсолютно все безграничной, безмерной и безответной любовью!
И только я стояла в просторном холле, где ярко горел камин и оттого было столь тепло, что отогрелись все сразу, и смотрела на ликующих адепток и рыдающих от счастья преподавательниц, слыша как наяву: «И хватит… дрожать!» И такое чувство, что это он мне сказал.
— У всех отдельные комнаты! — Рев Лири, доброй благовоспитанной девушки из семьи двух профессоров, заставил зазвенеть стекла новообретенных окон, но мое внимание, несомненно, привлек, как и внимание остальных адепток.
Оказалось, что на стене уютно расположился список всех обитательниц общежития, и напротив имени каждой стояло указание номера комнаты и этажа! Все преподавательницы стали владелицами апартаментов на первом этаже, но кроме них жилплощадь в элитном месте расположения имела и одна адептка.
— Риате! — прошипела Ригра, стремительно выискивая меня взглядом. Выискала и угрожающе вопросила: — А с каких это пор ты, адептка, удостоена чести проживать на первом этаже?
И все повернулись к явно побледневшей мне. Смерили внимательными оценивающими взглядами, снова вернулись к изучению списков заселения, вынеся всеобщий вердикт:
— Не, скорее всего просто ошибка.
Я тоже подошла и всмотрелась: шли рядом Раере, наш преподаватель по типологии проклятий, и Риате — то есть я.
— Дух-хранитель ошибся. — Ригра фыркнула. — Необходимо оповестить лорда-директора об этом.
«Вот ты и оповещай», — мстительно подумала я.
Остальные явно подумали о том же, потому как если магистра Тьера и раньше боялись, то уж после сегодняшнего и подавно!
А потом какими-то рваными движениями поспешили осмотреть новые апартаменты. Сначала несмело, потом все быстрее и быстрее, вбегая кто на лестницы, а я с преподавательницами — в длинный коридор, где свежим деревом пахли совершенно новые двери и поблескивала позолота на табличках, с указанием имени владелицы. И пока я, отсчитывая номера, торопилась к своей комнате, возникла заминка — преподавательницы не смогли открыть двери. Леди стояли, безуспешно дергали за ручки и не могли войти никак.
— Это издевательство! — воскликнула одна из престарелых дам.
— Нет-нет, вероятнее всего здесь какой-то механизм запора, долженствующий сработать на определенные действия с нашей стороны.
И тут я увидела свою дверь. Она ничем не отличалась от остальных дверей в этом коридоре, но на ней висела табличка с моим именем:
— Адептка Риате, — прочла вслух зачарованная блеском позолоты я.
Щелкнул замок, дверь открылась. Леди посмотрели на меня, затем на свои двери, и по коридору пронесся гул произносимых вслух имен, которым вторили щелчки замков, а я… я несмело вступила в свою новую комнату…
И стоило мне войти, как радостное неверие в происходящее охватило и больше не отпускало. Это была не одна комната — а целых три! Три полноценные комнаты, и все мне одной! И осторожно ступая, я с удивлением осмотрела гостиную, то есть комнату, в которую попала сразу из коридора, из нее дверь слева вела в спальню, а дверь справа в отдельный кабинет, где располагались книжные шкафы, стол, стул, и два кресла у окна! И это было не все — в спальне обнаружилась дверь, ведущая в отдельную душевую! Отдельную!
Слева от моих, не побоюсь сказать — апартаментов, раздался счастливый визг, справа кто-то ликующе танцевал и выкрикивал хвалы магистру Тьеру, впрочем, подобное безобразие творилось сейчас везде. И наверху студентки тоже ликовали, да так, что потолок дрожал.
Медленно, как зачарованная, я осматривала спальню с широкой двуспальной кроватью, застеленной качественным хлопковым бельем и укрытую шерстяным одеялом с символикой академии, еще не совсем осознавая случившееся и не веря в него, когда в мою оставленную открытой дверь нетерпеливо постучали. Выйдя в гостиную, я увидела гоблина-привратника с букетом алых лилий в одной руке и пакетом из кондитерской гнома Мелоуи в другой. Пакет спутать ни с чем другим было невозможно — только в кондитерской Мелоуи на пакет ляпали посеребренное изображение пирожного, украшенного кремовой завитушкой.
— С переселеньицем, значица, — ехидно поздравил гоблин, оставаясь в коридоре и не пересекая черту, отделяющую мои новые апартаменты.
— А ты почему не заходишь? — спросила удивленная я.
— А такой я, загадочный. — Гоблин прищурился. — И есть у меня к тебе, Дэйка, две загадки. Первая — отчего я письмо принес леди профессору Гете и в ее комнату вошел, а к тебе никак не могу? — И он продемонстрировал эту самую попытку войти, но, как выяснилось, пересечь невидимую черту не мог, словно на стену наталкивался. После чего продолжил: — А теперь вторая загадка для тебя, Дэя. Почему лорд-директор по ночам всегда спать изволил, а стоило тебе на работу выйти, как за тобой в ночь ушел, да с тобой поутру вернулся, а?
Да, загадочный у нас гоблин-привратник, одна проблема:
— Мне откуда знать? — возмутилась я.
— Не знаешь? — недоверчиво переспросил гоблин. Всмотрелся в мое лицо, понял, что действительно не знаю, и сокрушенно вздохнул. — Жаль. Очень жаль. А это тебе. — Он протянул букет и пакет. — Лорд Шейдер передал, бери давай, у меня руки не казенные тяжести носить.
Пришлось торопливо подойти и взять, и только потом до меня дошло:
— Это от лорда Мероса?
— От него, от него. — Гоблин прищурился. — Лорда Тьера ей было мало, вертихвостка!
И бормоча что-то явно для меня нелицеприятное, гоблин направился прочь, заглядывая по пути в каждую открытую дверь.
А я так и осталась стоять с алыми лилиями в одной руке и сладостями от Мелоуи в другой, обиженно глядя вслед гоблину. Потому что он в корне не прав!
Вернувшись в комнату, цветы просто положила на стол, думая, где раздобыть вазу, потому что мне отродясь букетов не дарили. Вспомнила, что где-то была бутылка из-под молока, и по-моему, за вазу сойдет. А потом я обнаружила записку, которая была прикреплена к бумажному банту, украшающему цветы. В записке значилось:
«Понимаю, что моему поведению нет оправданий, и все же прошу прощения, я был пьян и, не отдавая себе отчета в действиях, решился на то, о чем так долго мечтал. С почтением, лорд Шейдер Мерос».
День оказался полон открытий! Я снова и снова перечитывала послание, пытаясь осмыслить слова «решился на то, о чем так долго мечтал», когда услышала нарастающий шум в коридоре, в котором звучало изъявление благодарностей, но все это было как-то не столь значимо на фоне «решился на то, о чем так долго мечтал». Это стоит понимать, что лорд Шейд так долго мечтал… поцеловать меня? И я невольно прикоснулась к своим еще чуть припухшим после рассветного приключения губам. «Решился на то, о чем так долго мечтал…» И как-то совершенно иначе обрисовалась произошедшая ситуация, и…
— Лорд-директор, а эти комнаты адептке Риате по ошибке достались, она же не преподаватель!
На визгливый голос Ригры я отреагировала все еще невменяемым после открытий взглядом, да так и застыла — в одной руке держа записку, а другой касаясь губ. А в проеме моей двери стоял магистр Тьер, и его темные глаза скользнули от записки, которую он, несомненно, прочитал — я находилась в двух шагах от двери, а почерк у лорда Шейда крупный и очень разборчивый, к моим губам, от которых я руку убрала мгновенно.
— Лорд-директор, — вещала меж тем из коридора все та же вредина Ригра, — дух-хранитель ошибся, и Риате…
— Да, — глухо отозвался магистр, — я действительно… ошибся!
Разворот, и мою комнату покинули, так и не войдя. Я узрела ошарашенные лица преподавательниц помоложе и самой Ригры, а затем вся толпа одной сплошной благодарности рванула вслед за лордом-директором, и визгливый голосок вернулся к обсуждению вопиющей несправедливости:
— Лорд-директор, а Риате… Она…
— Я не намерен взывать к духу-хранителю из-за столь незначительной ошибки, как размещение адептки на первом этаже! — Ледяной голос магистра прервал возмущение Ригры на корню. — И если вы, адептка Дакене, доучились до четвертого курса, то обязаны знать, что обращение к духам подобного уровня требует огромных энергетических затрат!
После этого я услышала грохот входных дверей. А через минуту Ригра заявилась ко мне:
— Довольна, да? — проорала адептка, стоя у входа. — И почему у какой-то замухрышки три комнаты, в то время как у меня всего одна?!
— Плюс личная душевая, и комнаты стали больше, и два окна, — мечтательно протянула Тимянна, тоже оказавшаяся в коридоре.
— Заткнись! — От визга Ригры хотелось уши закрыть. — А ты!..
И адептка метнулась ко мне, чтобы со всего маху налететь на ту самую невидимую преграду, которая и гоблина не пустила. Причем Ригра рванула с такой силой, что умудрилась разбить нос о невидимую стену, и визг, на сей раз испуга и боли, уже действительно вынудил закрыть уши.
Ригру увели к лекарям, шум стих, меня все назвали счастливицей, и самое странное — Тимянна ко мне вошла беспрепятственно и некоторые преподавательницы, решившие все проверить, тоже. А после Яна сбегала за чаем и мы торопливо позавтракали пирожными из лучшей кондитерской города. Правда, ели молча, потрясенные утренними событиями, а потом Яна сказала:
— Как думаешь, за что магистра Тьера к нам сослали?
Я о лорде-директоре вообще старалась не думать и потому только плечами пожала.
— Мне кажется, у него там была страшная трагедия личного характера… Наверное, его невеста бросила.
Я фыркнула и, прикрыв глаза, откусила еще один кусочек от умопомрачительного пирожного с фисташковым кремом. Такие делали только у Мелоуи и нигде больше в нашем Ардаме, и стоили они очень дорого, наверное, именно поэтому я и не смогла отказаться от лакомства, преподнесенного Шейдом в качестве извинений. Хотя, наверное, благопристойная леди поступила бы именно так — в смысле, вернула и цветы, и сладости. Но… это были мои первые в жизни цветы и первые извинения, ибо кому придет в голову извиняться перед обычной подавальщицей в таверне.
— О чем задумалась? — уворовывая последнее пирожное из пяти, невинно поинтересовалась Тимянна.
Думала я в тот момент исключительно о лорде Тьере и его «Придешь ночью. В мои апартаменты. Одна». И теперь одно из двух — либо магистр попытается снять то самое проклятие десятого уровня (знать бы, чем я его прокляла) или… О втором «или» я думать боялась, потому что это у светлых отношения между начальством и подчиненными осуждаются, а у нас все в норме приличий.
Звонок прогремел неожиданно, и как-то сразу стало ясно, что на утренние мучения под руководством лорда-директора, перестройку нашего общежития и поедание пирожных ушел всего час свободного утреннего времени. И теперь требовалось срываться и бежать на лекции, а у меня голова не расчесана, и рубашку переодеть нужно, она вся мокрая от невысушенных волос и…
— Скорее! — взвизгнула Яна, подрываясь со стула.
В спальне, распахнув дверцы шкафа, обнаружила идеально сложенными все свои вещи и выбрала плотную нижнюю рубашку с длинными рукавами, быстро переоделась, краем глаза отметив неожиданно появившееся зеркало в полстены. Да, господин лорд-директор с сегодняшнего дня стал кумиром всех обитательниц женского общежития.
Натянув поверх рубашки черное ученическое платье, я поспешила поправить воротничок, манжеты, завязать пояс. Затем быстро расчесала непослушные и еще чуть влажные волосы, собрала в пучок, поморщившись от боли, когда засовывала шпильки, фиксируя нехитрую прическу, и, взяв сумку с невыполненными домашними заданиями, помчалась на лекции, подхватив со стула у выхода шерстяной платок. На территории академии было бессмысленно таскать с собой пальто, да и выбегала я в туфельках, не в ботинках. От нашего общежития до учебного корпуса идти было всего минуты две, и потому мы все, заворачиваясь в большой теплый платок, выходили из общежития, пробегали через внутренний дворик и заходили в корпус, снимая платок с головы и оставляя его на плечах. Конечно, смотрелось не слишком красиво, но темные клетчатые платки были слишком удобным атрибутом, чтобы отказываться от него из-за такого критерия как красота.
— Дэя, — Яна подбежала следом, — что с уроками?
— Дашь списать? — между прочим, я с ней пирожными поделилась, так что Яна в должниках.
— Дам. — Моя бывшая соседка по комнате улыбнулась. — Кстати, не успела спросить — а откуда было столь дорогое удовольствие?
— Один из клиентов, — ответила я, взлетая по лестнице на второй этаж, где почти в самом конце коридора располагалась аудитория предмета «Бытовые проклятия».
Успели мы даже раньше остальных, и, устроившись за последней партой, я принялась торопливо списывать с тетради Тимянны.
Досписать не успела, так как появился профессор Сэдр, неприятный и крайне принципиальный в вопросах уступок студентам. Видимо, поэтому очень приглянулся лорду-директору Тьеру, назначившему профессора Сэдра новой главой учебной части. Тот же профессор лично контролировал «Хвостатый список». Кстати, меня, как извечную должницу, Сэдр крайне не любил.
— Адептка Риате! — Начинается. Я встала, чтобы услышать: — К доске!
Бросив печальный взгляд на тетрадь, куда срисовывала кристаллы воды и обозначения, поняла, что ничего не знаю, впрочем, как и всегда. На дом было задано изучить кристаллы воды, образующиеся вследствие произнесения проклятий. А я их не то что выучить, я даже списать не успела. И вот он печальный итог.
Оставив платок на спинке стула, понуро отправилась получать очередную порцию позора и унижений. О том, что домашнюю работу я не сделала, знаю я, знает профессор и догадывается вся группа. Особенно злорадное выражение на лице у Ригры, которой расквашенный нос уже подлечили.
— Итак, — высокий темноволосый с проседью профессор, единственный тощий представитель мужской части преподавательского состава, сложив руки на груди, приступил к повышению собственного настроения за счет понижения моей личностной самооценки, — представим ситуацию… Убийство на бытовой почве, в городском доме. Семья клерка среднего достатка, мать, отец, трое малолетних детей. Ситуация: убита супруга клерка, предположительно им же самим. Все улики указывают на непредумышленное убийство в состоянии аффекта, но есть одна странность — сам клерк поверить не может, что совершил убийство дорогой супруги собственными руками. К тому же имеются такие показатели, как наличие великолепных характеристик с места работы и поручительное письмо от начальства. Ваши действия, адептка Риате?
Я бы начала с опроса соседей — очень часто благополучная на первый взгляд семья на деле имеет глубокие проблемы межличностных отношений. Затем пообщалась бы с родственниками супругов — мы вносим во взрослую жизнь привычки своей семьи и часто таким образом проблемы непониманий, упреков, да и силового решения споров перетекают из семьи в семью, но… Но если отвечу таким образом, получу «неуд» и недопуск к весенней зачетной сессии. Потому что это работа следователя, а моя задача:
— Первое, необходимо отыскать признаки Бытовых проклятий.
— Правильно, Риате, а какие это признаки?
— Плесень, — начинаю перечислять я, — отсутствие грызунов, отсутствие домашних животных, гибнущие растения, если таковые имеются.
— А если перечисленное вами, что являет собой далеко не полный перечень признаков, в совершенном соответствии с нормой, мы смотрим что?
— Воду, оставленную в открытом сосуде и предположительно находящуюся без сдвигов во время убийства, — заученно повторяю я. Ну да, именно об этом и была вчерашняя пара, а на память я пока не жалуюсь.
— И что мы должны сделать?
— С максимальной осторожностью разместить жидкость под увеличительным кристаллом, и памятуя о том, что вода — это природный хранитель информации, рассмотреть ее.
— И что мы можем там обнаружить? — теряя терпение и устав задавать наводящие вопросы, вопросил профессор Сэдр, повышая голос.
— Следы ругательств и проклятий, если они звучали, — опустив голову, ответила я.
Ответ был не то чтобы неверным, скорее неполным. Мне следовало…
— Адептка Дакене, — прозвучал ледяной голос профессора, — встаньте и дополните весьма скудный ответ адептки Риате.
Ригра подскочила, едва не светясь от радости и желания вернуть мне свой собственный позор, а затем, подхватив палочку для вывода символов, подошла к доске, и началось:
— Показателем гнева является наличие в воде следующих кристаллов. — На доску ровным рядом легли шесть изображений. — Однако гнев не всегда является поводом к убийству, чаще всего причиной бытовых убийств служат кристаллы, свидетельствующие о раздражении. — И еще девять идеально выполненных рисунков. — Но если мы обнаруживаем один из подобных кристаллов, — пятнадцать рисунков торопливо были выведены на доске, — значит, речь идет о внешнем вмешательстве. В этом случае следует привлечь специалистов Ночной стражи и соответственно компетентного мага.
И темный дух дернул меня за язык.
— А можно просто допросить супруга убитой, и тогда, вполне возможно, выяснится, что проклятия — его рук дело, и таким образом он просто пытался отвести подозрения от себя. Либо имеет место длительный конфликт, и клерк, скромный, стеснительный и исполнительный на работе, дома превращался в домашнего тирана, измывающегося над женой и детьми, или…
— АДЕПТКА РИАТЕ! — Глас профессора вынудил попросту заткнуться. Ну и пусть ставит «неуд», все равно все сдам… пусть и с седьмого раза. Но, увы, Сэдр избрал худший вид наказания. — К лорду-директору! Немедленно!
Я побледнела, остальные испуганно затихли, и даже Ригра явно считала это чрезмерной карой, но профессор Сэдр был неумолим.
— Живо!
Обычно я гораздо более гордая, но сейчас как бы ситуация не располагала:
— Профессор Сэдр, пожалуйста, я…
— Вон! — неумолимо сообщили мне.
Закрыла глаза на мгновение, стараясь сдержать слезы. Виновата сама, конечно, и прежде походы к лорду-директору оборачивались выволочкой и порцией грязной работы по академии, а что ждет меня сейчас?
— Да, профессор, — пробормотала я, выходя из аудитории и украдкой вытирая слезы.
По коридорам шла откровенно долго. Несколько раз останавливалась, судорожно пытаясь сдержать рыдания, потому что… несправедливо все это. С другой стороны, домашнее задание я действительно не сделала.
Вот так ругая себя, прошла пустыми коридорами, спустилась по широкой лестнице, миновала галерею славы с портретами выдающихся магов Темной империи. Кстати, среди них не было ни одного выпускника Академии Проклятий…
Перед дверью в кабинет лорда-директора стояла долго, старательно пытаясь успокоиться и вообще взять себя в руки. Да, я виновата, да, признаю, да, готова понести наказание — все!
И, толкнув дверь, вошла, замерла под удивленным взглядом леди Митас, в момент моего появления копирующую для распространения стопку новых указов — явно лорд-директор уже потрудился.
— Адептка Риате, что, опять? — изумилась почтенная леди.
Я кивнула и судорожно вздохнула, пытаясь сдержать всхлип.
— Дэя, — в голосе леди Митас только сожаление, — Дэя, это не лорд Энер, милая. Магистр Тьер обычным наказанием не ограничится! И прощать тебя никто не будет, три вызова в кабинет за учебный год — и отчисление из академии, Дэя!
Я все это знала.
Все это знали. И профессор Сэдр тем более.
— Дэя-Дэя, — поднимаясь, сказала леди Митас и направилась к дверям уже непосредственно в сам кабинет. Осторожно постучала, затем приоткрыла двери и сообщила: — К вам адепт, магистр Тьер.
— По вопросу? — Глухой, чуть уставший голос.
— Нарушение порядка, вероятно.
Мне было так стыдно, что хотелось провалиться сквозь пол, но я стояла и, опустив голову, слушала.
Услышала:
— Леди Митас, почему я, лорд-директор данного проклятого заведения для истеричных особ мужского пола и невоспитанных женского, должен разбираться с нарушениями дисциплины?! Пятьдесят отжиманий от пола отобьют охоту у любого хулигана срывать лекции! Пусть приступает, отсчитаете и отправьте обратно, а меня больше не беспокоить!
Бледная женщина, запинаясь, пояснила:
— Это Академия Проклятий, лорд-директор, пятьдесят отжиманий — это…
— Хорошо, двадцать! — прервал ее магистр.
— Но это… адептка, лорд-директор.
— Двадцать приседаний, — невозмутимо ответил он.
Меня вполне устраивало! Более чем устраивало, и едва леди Митас неуверенно оглянулась, я радостно закивала головой, искренне надеясь, что эта, по сути, добрая женщина мой порыв заметит. Заметила, покорно сказала:
— Да, лорд-директор Тьер, — и закрыла двери в кабинет, с трудом сдерживая улыбку.
Подойдя ближе ко мне, шепотом пояснила:
— Злой с утра, намаялся бедный, это только выглядит легко, а на деле поднять духа-хранителя ох как не просто, лорд Энер за все годы только один раз и смог, и то готовился столько месяцев, а закончилось все… да ты же помнишь, на первом курсе была.
Я кивнула, так как действительно этого никто не мог забыть, а леди, найдя свободные уши, продолжила:
— И что ты думаешь, оценили? Как бы не так! Едва бедненький лорд Тьер пришел в кабинет, как к нему все преподаватели из мужского общежития заявились… — Леди Митас тяжело вздохнула, и так же шепотом продолжила: — Профессор Обрук истерику устроил со слезами, завываниями и ультиматумом, что если мужское общежитие тотчас же не будет отремонтировано, у него, Обрука, будет сердечный приступ.
Ну, профессор Обрук всегда отличался некоторыми женоподобными поступками, но чтобы настолько… Неудивительно, что магистр пребывает не в лучшем расположении духа, странно, что он вообще все здесь не разнес.
— И что лорд-директор? — шепотом спросила я, так как любопытство жаждало узнать, что было после ультиматума Обрука.
Леди закатила глаза, потом, не скрывая своего восторженного отношения к лорду Тьеру, торопливо зашептала:
— Ой, что было-то… Магистр Тьер сначала весь напрягся от ярости, даже руки в кулаки сжал, а потом успокоился и деловым таким тоном, ну спокооойненько, как с духом-хранителем разговаривал, поведал Обруку, какими именно ударами он может спровоцировать остановку его сердца. И это даже не угроза была, просто лорд Тьер, он как бы размышлял… вслух.
Я хихикнула, леди тоже заулыбалась, и нам обоим было смешно и чуть-чуть жалко лорда-директора, и очень жалко обитателей мужского общежития.
— Так, все-все, — прошептала леди Митас, — у нас наказание.
Я опять же закивала, все еще улыбаясь и думая о том, что, в конце концов, двадцать приседаний — это не посещение кабинета лорда-директора с занесением в карту адепта, так что все очень даже хорошо складывается. Леди секретарь думала так же, подмигнула мне, и, сев обратно за стол, преувеличенно громко и сурово, возвестила:
— Двадцать приседаний! Приступайте, адептка Риате!
И не успела я присесть даже первый раз, как дверь в директорский кабинет распахнулась, и я услышала полное ярости:
— Кто?!
С трудом удержалась, чтобы не упасть, выпрямилась и уставилась на… пол. Леди Митас почему-то тоже старалась смотреть куда угодно, только не на Тьера, а вот сам лорд-директор:
— В мой кабинет! — скомандовал он.
Угрюмо разглядывая рисунок ковра, внесла свое предложение:
— А может, я лучше двадцать раз отожмусь от пола?
В следующую секунду лорд-директор вышел. Вообще. Громко хлопнула входная дверь, послышались его тяжелые удаляющиеся шаги. Мы с леди Митас так и застыли, испуганно глядя друг на друга — я хоть стояла, выпрямившись, а она в полусогнутом положении, так как поднималась со стула.
В итоге леди секретарь села, переводя взгляд с двери на меня и обратно.
— Да, — согласилась я с ее молчаливым обвинением, — стоило помолчать.
— Стоило, Дэя, стоило, — подтвердила какая-то на удивление растерянная и в то же время задумчивая леди. — А что, говорят, вы на рассвете вместе из города вернулись?
— Леди Митас! — возмутилась я.
Женщина ответила не менее возмущенным взглядом, затем, указав на двери, почему-то сказала:
— А гоблин правильные загадки загадывает, оказывается.
И я сорвалась:
— Да я не с ним целовалась, — почти закричала, подбежав к столу секретаря и уперевшись руками для пущей уверенности, — не с ним никоим образом! Мы встретились только у стены, а там лорд Шейдер!
И я умолкла. Наверное, остановил меня жадный взгляд леди Митас, а может, просто не хотелось делать случившееся достоянием общественности.
— И? — разочарованная моим молчанием, потребовала секретарь.
— Вы же знаете, все увиденное держу за зубами, — мрачно ответила я.
Она знала. Это все знали, потому и работала я спокойно, иначе какому преподу бы понравилось, что адептка наутро про все его ночные злоключения рассказывать будет. Так что я выработала непреложное правило: о том, что было за воротами академии, никому и никогда не говорить. А бывало многое, правда, раньше все это бывало не со мной. И вот, дожила.
Вновь послышались шаги, причем лорд-директор явно хотел, чтобы его услышали, так как передвигаться бесшумно магистр умел. Вошел, суровый и сдержанный, и почему-то с влажными распущенными волосами.
— На улице дождь? — невольно спросила я.
— В мой кабинет! — приказали мне.
Пришлось идти, и на этот раз без выкрутасов.
Вошла, остановилась на ковре напротив директорского стола, приготовилась долго и нудно просить прощения… Вспомнила, чем все в прошлый раз в этом кабинете закончилось, и сникла окончательно. Лорд-директор что-то негромко приказал леди Митас, затем вошел… закрыл двери.
— Садитесь, адептка, — было сказано мне.
Памятуя о том, что посиделки на полу не спасут, я осторожно присела на краешек стула, ожидая, когда магистр займет свое место за столом. Не занял. То есть он действительно подошел к столу, затем сел на его край, скрестив и руки, и ноги, и уставился на меня мрачным немигающим взглядом.
Я взглянула на него один раз и тут же отвела глаза, потом взглянула еще раз и снова опустила голову.
— Ну что же вы молчите? — глухим и в то же время ехидным голосом поинтересовались у меня.
— Да уже наговорилась тут в прошлый раз, больше не хочется, — почему-то сказала я.
И тут же обругала себя за очередной ляп. Но к моему удивлению, лорд-директор отреагировал очень спокойным:
— Да, прошлый раз вы умом не блеснули. Мы постараемся убрать последствия этого сегодня ночью, в присутствии духа-хранителя есть все шансы на успех.
И тут я не сдержала полное облегчения «хууууу» и даже на спинку стула откинулась, ощущая, как отпускает страх, давивший с тех самых пор, как магистр приказал прийти к нему ночью. И, уже улыбнувшись, рискнула посмотреть на лорда-директора. Лорд Тьер не улыбался, он смотрел на меня со смесью удивления и раздражения.
— Простите, — поторопилась исправиться я и снова села ровно, но так как взгляд его оставался злым и неприязненным, почему-то добавила: — Просто ваш приказ явиться ночью, я… простите, я не о том подумала, и…
Поза лорда-директора изменилась мгновенно, он весь напрягся, плечи словно расправились, и, чуть подавшись вперед, лорд Тьер спросил:
— А о чем вы подумали, адептка Риате?
И я смутилась. И несмотря на то что нас разделяло не менее двух шагов пространства, вжалась в спинку стула, и меньше всего мне хотелось отвечать, тем самым выставив себя еще большей дурой, чем раньше.
— Я слушаю! — потребовал ответа лорд-директор.
Я зажмурилась и ответила предельно честно:
— Что вы заставите лечь в вашу постель под угрозой отчисления.
Тишина. Я из-под ресниц мельком посмотрела на лорда-директора и испуганно вздрогнула, увидев черные немигающие глаза магистра Тьера, на сей раз отрешенно на меня взирающего. Несколько минут в кабинете было тихо, затем абсолютно спокойным и ровным, лишенным какой либо эмоциональной окраски голосом лорд поинтересовался:
— И часто вам приходилось столь… деликатным способом убеждать прежнего директора Академии Проклятий оставить вас в числе адептов?
Кровь бросилась в лицо, и прежде чем сообразила, что вообще делаю, я подскочила, гневно глядя на какой-то там меч империи, после чего возмущенно воскликнула:
— Да что вы себе позволяете!
Левая бровь магистра Тьера поползла вверх, но он молчал, тем самым подтверждая мои худшие предположения.
— Да я не настолько плохо училась, чтобы зарабатывать оценки подобным образом!
К первой брови на мгновение присоединилась вторая, после чего магистр вернул лицу выражение абсолютной невозмутимости и поинтересовался:
— То есть если бы вы «настолько» плохо учились, то не сочли бы оскорбительным оказывать услуги интимного характера руководству академии, дабы ваше имя и далее находилось в списках адептов?!
Я с размаху опустилась обратно на стул. Отвечать что-либо не было ни сил, ни желания. В чем-то магистр прав, если бы пришлось, я бы сделала все, чтобы этого избежать, но если бы выхода не было…
— Я жду ответ, — напомнили мне.
— Предпочитаю откупаться сливовицей и бесплатными ужинами в «Зубе дракона», — честно ответила я, не отрывая взгляда от пола.
Тишина некоторое время царила в кабинете лорда-директора, затем с тяжелым вздохом магистр Тьер произнес:
— Предпочитаю за свои ужины платить сам!
Я вскинула голову, но лорд-директор уже отвернулся от меня, глядя почему-то на дверь. Затем обошел собственный стол, сел, вновь направил на меня неприязненный взгляд и официальным тоном поинтересовался:
— В связи с каким дисциплинарным нарушением вы были удалены с лекции и направлены в мой кабинет, адептка Риате?
А сразу с этого вопроса начать нельзя было? Но кто я такая, чтобы указывать великому магистру Тьеру.
— Я… — в горле пересохло, сглотнув, попыталась продолжить, — я… внесла неконструктивное предложение, перебив адептку Дакене, в связи с чем профессор…
Скрип входной двери, послышались шаги и следом слова леди Митас:
— Проходите-проходите, лорд-директор ожидает вас.
Осторожный стук в дверь кабинета и ледяное от магистра:
— Вам же сказали — я жду!
Дверь мгновенно открылась, на пороге показался профессор Сэдр. Окинув меня убийственным взглядом, преподаватель уверенно прошел ближе к столу и только собрался заговорить, как был остановлен резким:
— Садитесь!
Растеряв после подобного всю свою уверенность, Сэдр подвинул стул ближе к начальственному столу, уселся, уже не пытаясь начать разговор и ожидая слов лорда-директора. Дождался:
— В связи с чем адептка Риате была направлена вами в мой кабинет? — Но едва профессор попытался ответить, как магистр Тьер продолжил: — Я надеюсь, вы имели вменяемую и достойную причину для того, чтобы принять подобное решение, прекрасно зная, что три вызова в кабинет главы академии — это фактически — отчисление!
Ой! Я взглянула на профессора, тот стремительно бледнел под пристальным взглядом начальства, и, судя по бегающим глазкам, сейчас Сэдр начнет активно выкручиваться, то есть лгать. Он и начал:
— Понимаете, лорд-директор…
— Причина! — перебил его магистр. — Быстро, четко, ясно!
Я и сама почему-то ждала, когда вечно третирующий меня профессор назовет эту самую причину. Он и назвал:
— Невыполнение домашнего задания!
Я испуганно взглянула на магистра Тьера, тот чуть насмешливо смотрел исключительно на профессора Сэдра, явно ожидая продолжения. Но и преподаватель умолк, явно предполагая, что лорд-директор все его попытки выкрутиться видит насквозь. Так оно и было.
— Меня крайне беспокоит дисциплина в Академии Проклятий, — чуть задумчиво начал магистр Тьер, — причем удручает как дисциплина среди адептов, так и среди преподавателей. Профессор Сэдр, я дам вам вторую попытку и еще раз требую назвать причину вашего поступка!
На сей раз преподаватель смолчал, и магистр чуть заметно кивнул, принимая его решение. Дальше прозвучало:
— Дара, предоставь мне копию событий в аудитории профессора Сэдра.
Я замерла, сам преподаватель побелел, а возрожденный дух смерти, каким-то немыслимым образом подчиненный лордом Тьером, над нашими головами произнес:
— Да, господин.
В следующую секунду над столом лорда-директора появилось миниатюрное изображение аудитории, все мы за партами, профессор у доски. И это не было кристаллом или пространственным окном, это действительно была запись.
— Немыслимо, — пробормотал профессор Сэдр, — вы внедрили запрещенную систему наблюдения!
Легкая усмешка скользнула по губам магистра Тьера, и последовал совершенно спокойный ответ:
— Профессор Сэдр, я не вхожу в число тех личностей, которые безответственно относятся к порученному им делу. И направляя меня в Академию Проклятий, император, несомненно, знал, чем ему это… грозит. Естественно, я не собираюсь терпеть в своем учебном заведении ложь, предвзятое отношение к адептам и нарушения дисциплины.
И после данного фактически признания в том, что еще немало «запрещенного» произойдет в дальнейшем, лорд-директор сосредоточился на картинке. Мой вызов к доске, позор во время ответа, ответ Ригры, мое выступление и приказ профессора Сэдра. Затем взмах указательным пальцем — и изображение исчезло.
Тяжелый взгляд магистра Тьера заставил преподавателя вжаться в спинку стула и испуганно моргать, не в силах, видимо, совладать с эмоциями.
— Я, — ледяным тоном начал лорд-директор, — не увидел состава преступления в поступке адептки Риате. Также я не увидел нарушений, достаточных для столь весомого наказания. Мне стоит ждать ваших оправданий, или вы уже усвоили, что оправдания бессмысленны?
Профессор глухо ответил:
— Усвоил.
— Замечательно, — не скрывая иронии, произнес лорд-директор. — В таком случае ступайте к леди Митас и сделайте двадцать отжиманий. Исполнять!
Я оторопела, профессор Сэдр возмущенно подскочил со стула и попытался это самое возмущение высказать:
— Лорд-директор, по какому праву?.. — Насмешливая улыбка чуть исказила уверенный рот магистра, и преподаватель умолк. Но тут же нашел еще слова в защиту собственной персоны от немыслимого наказания: — Должен вам напомнить, что Академия Проклятий — это гражданское заведение и…
— С сегодняшнего дня нет, — невозмутимо произнес магистр.
И так как у профессора явно больше слов не было, магистр Тьер продолжил:
— Указом императора, датированным днем сегодняшним, Академия Проклятий отныне значится как военно-учебное заведение. Со всеми вытекающими. С этого дня адептам академии назначается стипендия, также вводятся военно-спортивные нормативы, базовая боевая подготовка. Более того, внедряется система защиты для каждого адепта и преподавателя и, соответственно, накладывается печать о неразглашении.
Профессор потрясенно опустился обратно на стул, в ужасе глядя на магистра. Лорд-директор кивнул и завершил:
— Я осознаю, что вы сейчас не в той физической форме, чтобы достойно выполнить наказание, однако уверяю, что уже через месяц двадцать отжиманий будут вам по силам.
Несчастный Сэдр медленно поднялся, повернулся и уже хотел было уйти, как вернулся к столу, склонил голову, затем выпрямился и отрапортовал:
— Разрешите идти? — Это было сказано с тщательно прикрытой издевкой.
Магистр чуть поморщился, едва сдержал усмешку, хотя губы его дрогнули, и, глядя в глаза потрясенного новой информацией профессора, нехотя произнес:
— Мы не в армии и не в казарме. — Сэдр, казалось, хотел что-то добавить, и тут Тьер его добил: — Вы обязаны обращаться ко мне не иначе как «Разрешите идти, лорд-директор».
Профессор моргнул и неожиданно спросил:
— Нас ожидают… кадровые перестановки?
— Нет. — На сей раз магистр Тьер позволил себе улыбнуться. — Тех, кем я был недоволен, уже уволили. Не терплю взяточников. Костяк преподавательского состава останется без изменений, добавятся как новые предметы, так и новые учителя и мастера.
Мы с профессором переглянулись, неожиданно ища поддержки в глазах друг друга, затем бледный и даже чуть дрожащий Сэдр хрипло произнес:
— Но… это дополнительные часы занятий и…
— Сократим! — несколько резко ответил лорд Тьер. — Маниакальная зубрежка неидеальна в качестве главного метода обучения. Но это тема для отдельного разговора, и вести его буду не я.
— А кто? — рискнул спросить профессор.
— Лорд Эллохар. — На губах магистра промелькнула неожиданно веселая усмешка.
Если бы грянул гром, наверное, я перепугалась бы меньше. А профессор так вообще пошатнулся, затем, чуть подавшись вперед, прошептал побелевшими губами:
— Директор Школы Искусства Смерти?!
— Именно, — преспокойно пояснил лорд Тьер. — Великолепный специалист, бессменный глава одного из ведущих учебных заведений империи, руководитель моего научного проекта, мой друг и наставник. Еще вопросы?
— Н-н-нет. — Сэдр сник. — Разрешите идти, лорд-директор?
— Разрешаю. — Магистр Тьер загадочно улыбался, глядя, как преподаватель выходит, осторожно закрывает дверь, а после не слышно его шагов — подслушивал.
Но тут же послышался голосок леди Митас, и некоторым пришлось уйти на собственную лекцию. И только тогда неуловимо быстро магистр повернулся ко мне. А я все думала, эта идея к нему до проклятия пришла или после?! Судя по всему, до… Хотя мне уже очень интересно, чем я вообще его прокляла?!
— Мне хотелось бы обратить внимание на один момент, — произнес лорд-директор.
Затем вновь воссоздал изображение аудитории, и я услышала свой собственный голос: «А можно просто допросить супруга убитой, и тогда, вполне возможно, выяснится, что проклятия — его рук дело, и таким образом он просто пытался отвести подозрения от себя. Либо имеет место длительный конфликт, и клерк, скромный, стеснительный и исполнительный на работе, дома превращался в домашнего тирана, измывающегося над женой и детьми, или…»
— Вы осознаете, насколько правы? — Проницательный взгляд черных глаз был направлен на меня. Но так как я продолжала молчать, магистр продолжил: — И в то же время, адептка Риате, вы понимаете, насколько этим эмоциональным высказыванием раскрыли собственное прошлое?
Теперь я вздрогнула снова, уже испуганно глядя на лорда, а он продолжил:
— Кто, адептка Риате, поступил подобным образом? Ответьте, иной раз правда, даже раскрытая через много лет, позволяет решить многие проблемы.
И почему-то я даже встала и как-то глухо произнесла:
— Не моя тайна!
Это было завораживающее зрелище — черный взгляд оставался все столь же проницательным, но на губах лорда заиграла очень лукавая улыбка, и тоном, которого я менее всего ожидала, магистр произнес:
— Ваша, адептка Риате, это ваша тайна. И я ее обязательно разгадаю.
Мне вдруг очень нехорошо стало, потому что… тайна действительно была не моя. Участие в сокрытии убийства мое, но я об этом не жалела совершенно, та мразь жизни не заслуживала. А тайна… тайна не моя она!
— Это не моя тайна, — слабеющим голосом проговорила я. — Правда, не моя! Мой отец прекрасный человек, и в нашей семье пусть жили не богато, но дружно и счастливо…
Лорд откинулся в кресле, сложил руки на груди и задал невероятный вопрос:
— Почему же тогда ваша дружная и любящая вас же семья не соизволила навестить любимую дочь за все четыре года обучения?!
Да потому что у них нет на подобные путешествия денег! Но куда там великим и могущественным лордам до проблем бедной семьи. Вскинув подбородок, я честно призналась:
— Матушка нездорова, отец беспокоится о ней, а мне нетрудно на каникулы приезжать домой!
На лице магистра царило какое-то удовлетворенно-довольное выражение, затем мне кивнули и в очередной раз удивили:
— Что ж, мне импонирует ваша гордость, но искренне жаль, что о чувстве собственного достоинства вы вспоминаете крайне редко. Ступайте, адептка Риате, у вас лекция!
Молча развернувшись, я направилась к двери, но меня остановил еще один неожиданный вопрос:
— За что вас так ненавидит профессор Сэдр?
Обернувшись к лорду-директору, недоуменно пожала плечами, потому что ответ мне действительно был неизвестен.
— Странно, — задумчиво произнес магистр, затем повысив голос. — Дара!
Возрожденный дух смерти, один из двенадцати приближенных темного престола, возник перед столом главы академии в образе темной эльфийки, разве что ушки были едва заметны, и язвительно произнес:
— Адептка Риате слишком любит хранить чужие тайны.
— Например? — с живейшим интересом вопросил магистр.
Возрожденная глянула на меня, затем, все так же разглядывая, с намеком произнесла:
— Когда-то у профессора Сэдра была жена…
И я вспомнила. Да, жена была, одна из студенток академии. Они поженились, когда девушка была на третьем курсе, а я на первом. А потом… как-то размытой картинкой всплыло воспоминание об увиденном однажды — адептка Ирдас на руках у какого-то заезжего мага. Кажется, их столик обслуживала даже не я, а Сэл. А спустя какое-то время адептка сбежала в неизвестном направлении, оставив безутешного профессора. И вся история.
— Ну была жена, — я вновь пожала плечами, — потом их брак закончился. Я тут при чем?
Лорд-директор посмотрел на возрожденную, та на меня, потом на него, потом тоже плечами пожала и высказалась:
— Жители Приграничья отличаются некоторой наивностью, мой господин. Адептка действительно не осознает, что именно ее профессор обвинил в крушении собственного брака, посчитав, что Риате обязана была уведомить его об изменах жены.
И пока я стояла, в оцепенении глядя на духа смерти, лорд-директор махнул рукой и Дара растворилась в пространстве. Мне же было сказано:
— Идите, адептка Риате.
Но я стояла, нервно растирая шею, чуть оттягивая край ворота рубашки, и все пыталась понять, в чем я перед Сэдром виновата, но оно как-то не понималось. И вдруг громовое:
— Прекратите немедленно! — Я вздрогнула, а он как прорычит: — Вон!
Я испуганно взглянула на магистра и едва не заорала от ужаса — на меня смотрела сама Бездна, черными, полными голода глазами!
Как выбегала из кабинета, даже не помню, очнулась за пределами учебного корпуса, поскользнувшись на стылой жиже и повалившись на колени, руки я едва выставить успела, иначе бы и лицом в грязь уткнулась.
Сердце колотилось, перед глазами роились черные точки, дыхание сбилось… а еще сердце наполнял ужас, ледяной ужас! Потому что тот взгляд у лорда Тьера — я уже видела подобное! Когда только-только работать начала, в нашем городе как раз находился один из проверяющих, это мне потом сказали, что он относился к ордену Бессмертных. А тогда, глядя, как к одинокому посетителю, мирно сидящему за столиком в углу и попивающему травяной настой, подходят шесть наемников-полуоборотней, я искренне переживала за лорда, даже думала по-быстрому отправить сообщение герою моих снов лорду Шейдеру Меросу. Не понадобилось! Сначала лорд в черном молча выслушал требования наемников, а потом просто откинулся на спинку скрипнувшего при этом действии стула и… посмотрел. Когда из его глаз хлынула Бездна, Сэл ударила меня в живот и согнувшуюся от боли повалила на пол. Потом я долго стонала и жаловалась, но стоило встать… Тот лорд преспокойно допивал отвар, а вокруг него пеплом осыпались рискнувшие угрожать нелюди…
Явившемуся по вызову патрулю Ночной стражи Бессмертный преспокойно сообщил: «Им не стоило меня злить!» И все, на этом разбирательства были закончены, а лорд Мерос прекратил даже смотреть в сторону проверяющего, сосредоточившись на раздаче приказов по ликвидации последствий случившегося. Бессмертных боялись все! У нас в академии, как узнали о назначении нового директора, а точнее, о том, к какому ордену он принадлежит, вообще истерика повальная у половины адептов случилась. Так что лорда-директора все боялись вполне обоснованно.
Вернувшись в общежитие, я быстро переоделась, чихнув раза три, что было очень плохим признаком, и побежала обратно в учебный корпус, обнимая плечи руками и очень жалея, что не захватила платок. Поднимаясь по лестнице, вновь чихнула и поняла, что, кажется, заболеваю. Неудивительно, учитывая события сегодняшнего утра, но и приятного мало.
Добралась до аудитории, постучалась, попросила разрешения войти, под всеобщими очень удивленными взглядами добрела до своей последней парты и села рядом с Яной.
— Дэя, — вдруг напряженно выдохнула та, — Дэй, ты вся белая… Что-то случилось?
— Лорд-директор, — вздрогнув, прошептала я.
И вроде только прошептала, но на лекции было так тихо, что услышали все. Потом полный отчаяния стон, и мы все разом посмотрели на Сэдра, а тот сидел, хотя всегда вел лекции стоя, и, заметив наше повышенное внимание, неожиданно дружелюбно произнес:
— Академия Проклятий больше никогда не будет прежней, адепты…
Его откровение прервал звонок, но мы все остались сидеть, ожидая, как и всегда, внушительного домашнего задания. Нас приятно удивили:
— Идите, — профессор даже рукой махнул, словно подтверждая свои слова, — идите…
В коридоре, едва покинули аудиторию, меня обступила вся группа с требованием прямо здесь и прямо сейчас рассказать о том, что случилось в кабинете лорда-директора. Но я лишь отмалчивалась, по возможности стараясь вообще прекратить всяческие разговоры на данную тему, но, увы, вышло иначе.
— Ты вся горишь! — Ригра демонстративно прикоснулась к моему лбу и с видом знатока продолжила: — А явилась бледная. Все ясно — он пьет твои жизненные силы!
Один слаженный испуганный выдох, и теперь на меня уставились, горя жаждой знаний.
— Действительно, — продолжила все та же адептка Дакене, — зачем наказывать работой по академии, если можно и наказать, и заодно подпитаться! Да, теперь походы к лорду-директору становятся просто-таки смертельно опасны.
И если в момент монолога я отрицательно качала головой, в ужасе следя за ее рассуждениями, то после последних слов почему-то кивнула.
— Я же говорила! — торжествующе возвестила Ригра. — И те, кого он будет вызывать к себе особенно часто, вскоре присоединятся к привидениям!
Все вздрогнули. Привидений у нас было предостаточно, и в основном неприкаянными становились именно умершие в стенах данного учебного заведения адепты. Но в то же время это все было уже как-то слишком, и мои мысли подтвердил Велас:
— Ты явно преувеличиваешь, Ригра, — вполне разумно сказал он.
— Да?! — Дакене усмехнулась. — А как, по-твоему, Бессмертные становятся именно бессмертными?
Прозвенел звонок.

«Теория Смертельных проклятий» — предмет особый. Здесь не нужно выходить к доске, здесь не требуют от адептов ответов, здесь говорит только сам преподаватель да поскрипывает мел, выводя на доске слова и символы. И доска в этой аудитории огромная, на всю стену, потому как каждое проклятие — это не только слова, это еще и сопутствующие восходящие или нисходящие потоки силы, это символы, обозначающие степень и уровень вплетения энергии, это показатели преломления действия. И здесь запрещено даже шевелить губами во время лекции, за этим зорко следят три лаборанта.
— Внимание, — голос магистра Тесме гулко разнесся над нашими головами, — сегодня мы разучим проклятие нового для вас уровня.
Мел послушно выписал цифру семь, затем цифра была стерта. Магистр Тесме, единственный из преподавателей находящийся в столь высоком звании, повернулся к группе, заложив руки за спину, и внимательно оглядел всех адептов. Зорко, пристально, изучающе. Он всегда так смотрел, этот уже очень старый, но еще такой сильный мужчина, у которого нельзя было ни списать, ни профилонить, ни не выучить! Поговаривали, что Вилиам Тесме когда-то был боевым магом и стал совершенно седым в двадцать, столкнувшись с одним из магов-отступников. Тот выпил весь отряд, но не заметил раненного и брошенного в овраг в момент начала боя Вилиама. Когда высоченная махина живого мертвеца покинула место сражения, за ним покорно двинулись тридцать шесть обращенных, а Тесме выжил. Несмотря на сломанные ноги и нулевой резерв, выполз из приграничного леса, добрался до своих и выжил. А вот магический резерв так и не восстановил, что нередко случалось с теми, кто сталкивался с магами-отступниками. Но потеряв силу, магистр не утратил желания быть магом и стал изучать смертельные проклятия, то единственное, для чего требуется только энергия. Поговаривали, что он просто хотел отомстить за гибель своих друзей. Удалось или нет, никто не знает, но магистр Тесме стал лучшим в своем деле, и когда годы взяли свое, он приехал в Академию Проклятий, правда директором стать не пожелал и остался просто преподавателем. Хотя нет, не просто — понятие «просто» и магистр Тесме вообще несовместимы.
— Я хочу, чтобы вы осознали, — глубокий уверенный голос заставляет внимать его словам с почтением, — каждый специалист по проклятиям испытывает искушение хоть раз воспользоваться своими смертельно опасными знаниями. Вы молоды, вы жаждете значимости и признания, вы горите желанием доказать, что адепты Академии Проклятий не просто будущие клерки…
О да, вот тут он прав!
— Я понимаю вас, — продолжил профессор, — когда-то и сам испытывал нечто подобное. Но запомните, адепты, слово — сильнейшее из орудий мыслящих существ. Мысль порой сильнее, как и магия, но именно слово способно убить или воскресить! Именно слово — проводник мыслей, способ передать мысль от одного к другому. И только слово способно разрушить даже то, что создано магией, природой, человеком! Помните о силе слова! Уясните раз и навсегда, что ваше жизненное кредо — молчание. Знайте, что ваше могущество не в умении показать, на что вы способны, а в умении скрыть это! Сдержанность и молчание — вот ваша жизненная позиция!
Он говорил нечто подобное на каждой лекции в течение всех лет обучения. И мы понимали — магистр прав. Действительно прав. Выпускники Академии Проклятий — это очень узкие и порой недооцениваемые специалисты, но такова наша участь.
— Итак, проклятие седьмого уровня. — Тесме вскинул руки и меж его пальцев пробежали синие разряды с тусклым свечением. — Да, накопление энергии третьего порядка, — прокомментировал магистр, — то есть без подготовки, подобное проклятие может захватить часть вашей ауры, адепты.
Мы все торопливо вывели в тетрадях: «1. Подготовительный этап — накопление энергии!»
— Этап второй — блокировка эмоций! — продиктовал магистр Тесме.
И это мы так же скрупулезно вписали, чтобы услышать:
— Особенность конкретно данного проклятия — мы начинаем с восходящего потока.
Это действительно странно, обычно все наоборот.
— Название, принятое в «Большом имперском своде проклятий», — «Поцелуй Смерти».
Название вписывалось посреди листа, подчеркивалось трижды прямой линией. Но если на первом курсе услышав нечто вроде «Ласковое Касание Смерти» мы принимались скабрезно хихикать, сейчас ни смешка не послышалось. Потому что название обычно очень точно отражает сущность проклятия, то же «Ласковое Касание Смерти» — проклятие с отсроченным сроком воздействия. И проклятый поначалу чувствует энергетический подъем, удача начинает сопутствовать во всех делах, но затем медленное, практически неосязаемое угасание на пике жизни. Смерть может касаться и ласково, но это всегда смерть. Вот и сейчас, выводя слово «Поцелуй», мы, как четверокурсники, уже могли примерно предположить, как воздействует это проклятие.
— Данное проклятие с отсрочкой воздействия, но проявляться начинает с губ, отсюда и название. Часто «Поцелуй Смерти» путают с третьей степенью некоторых заболеваний, передающихся через интимные контакты, и редко когда специалисты вашего уровня привлекаются к подобным случаям. Обычно больных лечат, но лечение никогда не бывает успешным. Очень часто даже вскрытие не дает никаких зацепок для начала расследования. Но особенности есть, и в первую очередь глаза — взгляд проклятого чистый, незамутненный, в то время как взгляд больного мутноват, зрение становится на порядок хуже. Вторая особенность — сильная слабость, но, к сожалению, данный признак также считают сопутствующим болезни. Третье — снижение влечения, практически сразу после попадания под воздействие проклятия. И опять же — к сожалению, как мужчины, так и женщины не сознаются в подобном. Женщины не придают значения, мужчины придают излишне и стыдятся признаться. В силу вышеуказанных причин мы столь редко можем вмешаться и помочь.
Мы послушно строчили, записывая признаки проклятия, и профессор замолчал, давая нам еще немного времени. Едва все подняли головы от тетрадей, заскрипел мел, вписывая текст проклятия, мы же не торопились, ожидая, когда символы, обозначающие силу и направление энергии, раскрасят строки. И только тогда в абсолютной тишине начали старательно переписывать в тетради, чтобы затем заучить — так же молча.
Две лекции пролетели незаметно, и если на первой мы изучали само проклятие «Поцелуй Смерти», и профессор долго объяснял правила переплетения энергии с восходящим потоком самого проклятия, то вторая была посвящена полной классификации всех проклятий седьмого уровня.
После звонка, дружно шагая по коридору, мы жадно обсуждали новый уровень проклятий, который был отныне нам доступен.
— Я вот одного не понял. — Адепт Логер остановился, поправил очки на конопатом остром носу и задумчиво произнес: — Разве при использовании проклятий седьмого уровня магический фон не колеблется?
Мы задумались. По идее любые проклятия от шестого уровня и выше требуют вливания энергии, а та в свою очередь оказывает влияние на магический фон и, следовательно:
— Должен колебаться… а-пчхи! — заявила я, и вся группа поспешила обратно в аудиторию.
С профессором Тесме такое бывало не раз, и к счастью, он относился к тому редкому типу преподавателей, которые не считали нудным и обременительным отвечать на вопросы студентов. Но едва мы толпой ввалились в аудиторию, так и застыли на месте!
— …меня удивляет ваше упорство. — Высокий, даже слишком, беловолосый маг вальяжно сидел на преподавательском столе и несколько раздраженно беседовал со стоящим рядом профессором.
— У меня узкая специализация, магистр, — в тон ему ответил Тесме, затем обернулся к нам, и не в пример дружелюбнее поинтересовался: — Какая умная мысль посетила ваши светлые головы?
Все молча переводили взгляды с нашего магистра на «не нашего», но в результате жажда знаний победила.
— Магистр Тесме, — начала Ригра, кокетливо поправляя огненно-рыжий локон и одновременно строя глазки незнакомцу, — нас заинтересовал момент, который не освещался на лекции…
— По поводу проклятий седьмого уровня, — продолжила я.
— Оказывают ли они влияние на магический фон? — вклинился адепт Джасер.
— Потому как задействуемый энергетический поток невозможно скрыть даже магу уровня магистра, — снова Логер.
И мы, все семнадцать человек, застыли, готовые внимать преподавателю.
— А вы спрашиваете, что меня держит в Академии Проклятий? — Магистр Тесме обернулся, окинул незнакомца чуть насмешливым взглядом и продолжил общение с ним же: — Здесь, магистр Эллохар, адепты еще не разучились задавать вопросы. В отличие от ваших, привыкших молча внимать любым словам преподавателя.
Директор Школы Искусства Смерти!
Эта мысль поразила всех нас одновременно, и мы разом сделали плавный и слаженный шаг назад, но не ушли… И не потому что не боялись — нет, нам реально стало страшно, но любопытство было сильнее.
Высокий, слишком высокий даже для темного, магистр Эллохар улыбнулся магистру Тесме и проникновенно ответил:
— Ваши представления о моем учебном заведении, уважаемый Тесме, не соответствуют действительности. Но в одном вы правы — на уроках по данному предмету адепты Смерти действительно хранят молчание. Смертельные проклятия до десятого уровня обратимы, да даже одиннадцатого уровня иной раз и при особых условиях обратить можно, наши же знания охватывают и высший уровень. И потому мои адепты задают вопросы письменно.
Эллохар улыбнулся и одной этой веселой улыбкой разрушил тот ореол ужасающей славы, который словно становился ярче по мере произнесения его монолога… И мы все выдохнули, потому как слушали затаив дыхание, а после я почему-то спросила:
— И как можно снять проклятие десятого уровня?.. Апчхи!
Взгляд директора Школы Искусства Смерти отыскал меня, улыбка стала шире, после чего магистр снисходительно ответил:
— А вы для начала научитесь накладывать проклятия десятого уровня, адептка Риате.
Я замерла. Откуда он знает мое имя? И откуда ему известно про проклятие именно десятого уровня… Неужели лорд Тьер сказал?
— И еще, — продолжил магистр Эллохар, — вы простыли, если не заметили, и…
Внезапно магистр улыбаться перестал, вгляделся в меня, чуть сощурил глаза, и я почувствовала, как по телу прошелся озноб. А лорд-директор Эллохар неодобрительно покачал головой. И мне стало жутко! Но все прекратилось, и темный лорд произнес:
— Ну, Тьер… додумался же экспериментировать на адептах… Или вы у него шли под отчисление?
Я невольно кивнула.
— А, — магистр безмятежно улыбнулся, — тогда понятно.
Но мне понятно не было! И потому я требовательно спросила:
— На мне экспериментировали?!
Магистр Эллохар повернулся к преподавателю Тесме и небрежно заметил:
— Нет, должен сказать, что молчаливые обучающиеся меня устраивают гораздо больше, к тому же мои адепты высказывают больше уважения в обращении к магистрам. — И уже мне: — Ловите.
В следующее мгновение в меня полетел сверкающий клинок.
В том, что я его не поймаю, не сомневался никто, включая меня, это скорее клинок планировал поймать меня на свое острие примерно так в районе сердца! И в то самое мгновение, когда я успела попрощаться с жизнью, вдруг произошло следующее — клинок воткнулся в нечто, что было в шаге от меня, вспыхнул огнем и был расплавлен, после чего красными тяжелыми каплями раскаленного металла сполз на пол… прожег деревянные доски и застыл быстро темнеющей лужицей. Но не успела та лужица потемнеть, как вокруг меня взметнулось ярко-алое пламя, и из портала появился сам магистр Тьер!
— Мама! — разом выдали все перепуганные адепты, едва пламя исчезло и явление нашего главы академии стало достоянием нашей скромной по численности общественности.
И тишина… ровно до слов магистра Эллохара:
— Нет, это скорее папа. — После чего директор Школы Искусства Смерти попросту расхохотался.
Его смех оборвало ледяное:
— Как это понимать?!
И магистр Эллохар, тот самый страшный и ужасный, невозмутимо пожал плечами и, не испытывая ни малейших угрызений совести, ответил:
— Просто проверил. Забавное плетение абсолютной защиты, впервые с подобным сталкиваюсь. Экспериментальный вариант?
На магистра Тьера я смотреть боялась, но почему-то словно чувствовала, как он успокаивается… хотя, кажется, его ярость среди присутствующих видеть приходилось только мне.
— Да, экспериментальный. — Голос лорда-директора глух и совершенно бесстрастен. — В данный момент замкнуто на мне, но это чрезмерно.
— Совершенно с вами согласен. — Эллохар поднялся. — Но все же настаиваю на установке защитных заклинаний по типу моей школы.
— Я помню о вашем предложении. — Лорд-директор сделал шаг от меня, и мне сразу дышать стало легче. — Но отказался от использованной вами модели — слишком жестоко по отношению к окружающим, не находите?
— В чем-то вы правы, — ответил магистр Смерти. — Моих адептов в первую очередь защищает репутация, во вторую они сами и лишь третья степень защиты — это, собственно, охранные заклинания. В вашей ситуации необходимо что-то продумать с предупреждением тех, кто рискнет причинить вред адепту академии.
— Вот именно.
— Как-то вы неразговорчивы, мой друг. — Магистр Эллохар подошел к бывшему ученику (впрочем, из всех присутствующих данный факт был известен только мне) и спросил: — Кьехаата?
— Агхеэра, — на том же абсолютно неизвестном нам всем языке, ответил лорд-директор, после чего развернулся и направился к двери.
Магистр Эллохар невозмутимо последовал за ним следом, но проходя мимо меня, остановился, подмигнул и посоветовал:
— Очень рекомендую подлизаться к лорду-директору и уговорить снять это с вас. Иначе, милочка, замужество вам не грозит, личная жизнь так же.
— В смысле? — Как выяснилось, директора Школы Искусства Смерти я боюсь значительно меньше, чем лорда Тьера.
— В смысле Тьер избрал крайне проблематичный вид защиты, срабатывающий даже на невинные объятия. Вы же не хотите, чтобы каждый вкусивший прикосновение к вашим устам в буквальном смысле падал к вашим же ногам сраженный далеко не страстью? Кстати, поклонникам предстоит падать замертво.
По мере поступления новой информации мои глаза становились все шире, голос пропадал, и когда я задала следующий вопрос, это был уже полузадушенный писк.
— А что, он сам не снимет?
Мне невозмутимо ответили:
— Ну, видите ли, дорогая, фиксировать защиту всегда легче, чем снимать. Именно поэтому принято экспериментировать обычно на заключенных. Иной раз, конечно, ставят опыты и на адептах, отчисленных из учебного заведения, в вашем случае могу заметить, что вам просто не повезло. Всего темного, адепты.
И магистр покинул аудиторию.
Едва за ним закрылась дверь, как Ригра прошептала:
— Лорд-директор Тьер экспериментирует на адептах…
— Которых к нему отправляют в наказание… — дополнил Элброт.
— Так что там с влиянием на магический фон проклятий седьмого уровня? — обратился Логер к магистру Тесме.
И я была забыта. Всеми… кроме самой себя! И как мне теперь жить?!
— Да, — голос магистра раздавался словно где-то вдали, — абсолютно верные выводы, адепт Логер. Однако скрыть колебания возможно, и мы поговорим об этом на следующей лекции.
Когда все потянулись к выходу, я тоже шла, механически переставляя ноги, а где-то в голове набатом гудел колокол по всей моей личной жизни. Не спорю, я никогда о ней, собственно, и не задумывалась, у государственных чиновников нашего уровня этой самой личной жизни обычно нет либо она постоянно прерывается вечными командировками, но все же… Хотя бы на мизерную порцию счастья я рассчитывала!
— Дэя. — Яна шла со мной рядом, а я и не заметила. — Я уверена, что все не настолько страшно.
— Все гораздо хуже, — «поддержала» меня Ригра. — Грозит тебе смерть, подавальщица.
И я сорвалась:
— Катись полем, Ригра!
Дакене затормозила, затем вскинула руку, и кольцо на ее указательном пальце засветилось, после чего эта зараза преспокойно заявила:
— Ты в курсе, что это означает, Риате?
В курсе были все! Только что Дакене попросту скопировала отпечаток моей ауры и отослала братикам… короче, у меня большая проблема! Так как в прошлый раз эти два аристократичных ублюдка попросту избили возле ворот академии, продолжая при этом благожелательно улыбаться… И мне уже представилась картинка моего втаптывания в ледяную жижу, покрывающую наши дороги в зимнее время, как неожиданно вмешался Логер:
— Люблю мясную похлебку с тмином!
Мы разом удивленно на него посмотрели, потому как мясная похлебка с тмином готовилась исключительно в качестве поминального блюда.
— Да они не до смерти, — Ригра поправила воротник, — так, жизни поучат некоторых выскочек.
— Да я не о ней, Дакене, — парировал Логер, — я о братиках твоих. Память у тебя девичья, конечно, но не до такой же степени. На ней ведь эксперимент поставили, и братикам твоим крышка, если только сунутся!
И меня накрыло осознанием — все не так уж и плохо.
— А знаешь, Ригра, — я повернулась к бледнеющей адептке, — давно хотела тебе сказать…
Но почему-то ничего не сказала. Стояла, вспоминала все нанесенные мне обиды и молчала. Слишком глубоко укоренилось во мне правило, поведанное еще бабушкой: «Молчание золото, Дэюшка, запомни это». И я молчала, практически всегда и в любой ситуации… Не молчать я стала только при лорде-директоре Тьере — сначала в его кабинете, потом когда увидела, что в «Хвостатом списке» нет фамилии Риате. Да вообще «Хвостатый список» стал переломным моментом в моем сознании — это была победа. Моя личная победа.
— Желаю тебе испытать все то, что по твоей милости испытали другие, — вот и все, что я сказала Ригре.
А потом мы с Яной ушли, а Логер вслед нам высказался:
— Это было проклятие?
— Скорее пожелание, — опроверг его теорию Джаг.
— Мы еще поговорим с тобой, подавальщица дешевая, — заорала вслед Ригра.
«Не буду просить лорда-директора снять защиту», — мстительно подумала я.

Мы направлялись в столовую, когда над всей академией разнесся голос главы Академии Проклятий: «Адепты, всем собраться в Темном зале. Немедленно!»
— Я его боюсь уже, — прошептала Яна.
— Утром нам обещали занятия по самообороне, — вспомнила я, — но сейчас скорее всего объявят о переходе академии на военный режим.
— Это как? — не поняла моя бывшая соседка.
— Узнаем, — грустно ответила я, и мы потянулись в главный и подземный зал академии, который использовался крайне редко и был способен вместить всех адептов разом.
Спускаясь в толпе таких же озабоченных и удивленных, мы с Яной молчали. Молчали, пока, толкаясь и перешептываясь, прошли по длинной живой извивающейся лестнице, и только мое «апчхи» нарушало гнетущую тишину предчувствующих неприятности адептов. На пятом «апчхи» лестница не выдержала и грубовато высказалась:
— Ходят тут всякие… с инфекцией… А ну поторапливайтесь, яда на вас больных нету!
Поговаривают, что дух, вселенный в эту лестницу, раньше был кастеляншей преклонных лет, с вредным и склочным характером, которая так достала директора, что тот вселил ее сущность в лестницу, ведущую в самые заброшенные подземелья академии. Он сильно просчитался — последующая война вынудила соорудить под учебной частью дополнительные залы для обеспечения безопасности, а только живая лестница, думающая и рассуждающая, могла создать непроходимую преграду для нападающих. Вот так дух кастелянши дождался своего звездного часа — лестница была увеличена, наделена дополнительной магической энергией и даже десятком боевых заклинаний, и теперь это была живая, извивающаяся, боеспособная лестница повышенной вредности.
— Хватит шоркать, чай, ступени не казенные. — Это уже не мне, кому-то выше, но все тут же стали шагать значительно осторожнее.
— Когда ж вы все сдохнете… — продолжала ворчать лестница, и тут же: — Эй ты, волосатый, через перила-то не перегибайся — упадешь, мне тебя ловить еще! Ступай смирно, умертвие ходячее!
— Почему сразу «умертвие»? — возмутился адепт.
— А ты поговори мне еще! — пригрозила лестница.
Адепт заткнулся, мы захихикали.
И тут я опять чихнула и чуть не упала, едва удержалась.
— И куда ж ты топаешь, болезная? — вновь заворчала лестница. — И хватает же мозгов, полоумная!
Ответить я не успела, так как от места, где я стою, выросло ответвление лестницы, узенькое такое, но с высокими перилами, и мне сообщили:
— А ну-ка давай отседова… к лекарям!
На мои жалкие попытки возразить, что там де лорд-директор ждет, лестница весомо пригрозила:
— Вниз сброшу! Свободным полетом! Иди, кому говорят!
Пришлось идти, а то лестница она такая, скинуть может, а поймает или нет, тут уж на ее усмотрение — Ригру раз скинула, так только у самой земли и перехватила, а потом еще и продержала в висячем положении пару часиков, в назидание, так сказать.
Так что я торопливо перешла на явившийся отросток, а дальше идти не пришлось — лестница, хоть и ворчливая, а заботливая — подняла сама, да так стремительно, что когда донесла до верха, я крепко вцепилась в перила, пережидая, пока пройдет приступ головокружения.
— Совсем ты себя не бережешь, Дэйка, — меж тем возмущался дух усопшей кастелянши. — Недосып четвертый год подряд, худая, в чем только жизнь держится, на лице одни глазищи остались. А тут еще и напасть с этим новым директором… Не слушай гоблина-привратника, наш лорд-директор на кости не западает. На скелетов-доходяг так же. Ох, Дэйка, такого мужика упускаешь-то!
Я кивнула, потому что с лестницей всегда лучше соглашаться — жизненно важно, так сказать. А еще голова сильно кружилась, но едва стало получше, я сказала лесенке спасибо и шагнула в двери…
Зря! Только я вышла в холл, куда через проход в стене и вела наша живая и говорящая, увидела идущего магистра Тьера, рядом с которым шагал и лорд Эллохар. А больше никого в холле не было, остальные уже спустились…
А еще меня увидели… сразу. И взгляд у лорда-директора стал такой… ну такой… Лестница и то менее страшной показалась, и я невольно шагнула назад, чтобы услышать шипяще-раздраженное:
— А ну марш отседова, кому сказала!
Это от лестницы, а с другой стороны раздалось:
— Адептка Риате, это как понимать? — уже от магистра Тьера. — Был объявлен общий сбор!
Вот тебе и положеньице меж двух огней разом! Опустив голову под требовательным взглядом черных глаз, я пробормотала:
— Знаю, но…
— Но что? — потребовал ответа лорд-директор.
Опустив голову еще ниже, я совсем уж вяло ответила:
— Но меня… лестница не пускает…
Оба лорда остановились как вкопанные. Разом остановились. После директор Школы Искусства Смерти озадаченно выдал:
— Сколько лет с адептами работаю, но такую дурацкую отговорку слышу впервые. Девушка, а ничего умнее вы придумать не могли?!
В другое время я промолчала бы. Вопиющая несправедливость была частым явлением в моей непростой жизни, но почему-то на сей раз я поступила иначе:
— Ничего я не придумала, магистр Эллохар! — И всю эту фразу я выпалила, глядя уже не в пол, а на самого лорда.
Магистр смерил меня недобрым взглядом и вынес вердикт:
— Фантазии не хватило ни на первое оправдание, ни на второе. Девушка, милая, дам вам один хороший совет: молчание — золото. В вашем случае еще и гарант выживания!..
— Достаточно! — неожиданно резко оборвал его лорд Тьер.
Но я молчать не желала:
— Я не лгала!
Магистр не преминул подколоть:
— Да, вы просто приврали.
От возмущения я набрала побольше воздуха и почти заорала:
— Лестница живая!
На это лорд отреагировал скептической ухмылкой и грациозно направился ко входу в подземелье. Демонстративно подошел к лестнице, начал спускаться. Спустившись на пять ступеней, повернулся ко мне, развел руками — мол, «ничего живого» — и направил на меня требовательный взгляд.
А лестница действительно безмолвствовала!
Тут уж я не выдержала, подойдя к перилам, постучала костяшками пальцев по потемневшему дереву и поинтересовалась:
— И долго вы, уважаемая, будете молчать?
В ответ — тишина. Впрочем, тихо было недолго, магистр Эллохар продолжил издеваться:
— Милая девушка, а вы, случаем, не больны? Горячка? Бред? Галлюцинации?
В этот момент проклятие острого поноса как никогда было готово сорваться с кончика языка, но сила воли, выработанная годами, позволила сдержаться и на этот раз. И мне оставалось лишь прожигать яростным взглядом спину продолжившего спуск магистра. Но вот сдерживать обиду в отношении лестницы я не собиралась:
— Это подло! — сообщила я резным перилам.
— Зато способствует выживанию, — шепотом ответила лестница. — Ты, Дэйка, молодая еще и глупая, и вообще — нашла с кем спорить. У него знаешь какой уровень боевой магии? Да отступникам впору самим в землю закапываться при встрече с ним, а я всего лишь дух… И мне жить хочется.
Я застыла и от удивления и от возмущения, а этот самый магистр Эллохар, спустившийся уже ступеней на тридцать, преспокойно так обернулся, после и вовсе облокотился о перила и, глядя на меня, громко сообщил лестнице:
— Совершенно верная жизненная позиция, уважаемая Аэра Тимовна, одно плохо — не учите вы молодежь мудрости народной. Совсем не учите. Стыдно, Аэра Тимовна, а еще такой уважаемый дух.
— Ох, — только и выдала смущенная лестница, — да что я… что я… не слушают же, с каждым годом все безголовее и безголовее, магистр Эллохар. Уж чего я-то, вы у верхних духов поспрашивайте, испортилась же молодежь, совсем испортилась.
— И не говорите. — Магистр продолжал смотреть на меня и улыбался все шире. — А вы, адептка, должны знать две непреложные истины — либо сразу молчите, либо доказывайте свое до последнего. Не сворачивайте с пути, если уж ступили на него. Кстати, уверенности в себе вам не хватает катастрофически. И да, Тьер, у нее не от смущения румянец на щечках, малышка действительно больна. Аэра Тимовна верно поступила, отправив ее к лекарям.
И вот после этого магистр уже значительно быстрее спустился вниз по услужливо изогнувшейся так, чтобы путь сократить, лестнице.
Но на этом мои трудности не закончились… Скорее даже начались, потому что магистр Тьер подтрунивать над расстроенной адепткой не стал, лорд-директор как и всегда начал с приказов:
— Адептка Риате, немедленно марш в мой дом! — Начал с приказов, а закончил требованиями: — Где вы умудрились простудиться? Отвечайте!
Решила вспомнить житейскую мудрость от лорда Эллохара и промолчала. К счастью, магистр не настаивал на моем ответе.
— В мой дом, — ледяным тоном повторил он свой приказ, — в остальных зданиях академии будут производиться ремонтные работы, и находиться там небезопасно! Ступайте… Дэя!
И что-то меня в этом всем насторожило, но тут я опять выдала «апчхи», и пока доставала платок и вытирала нос, несколько замешкалась. А когда подняла голову, лорда-директора уже не было.
И вот тогда что-то похожее на бунт проснулось где-то внутри, потому что не понравился мне приказ лорда-директора! К тому же услуги лекаря я сама оплатить в силах, да и обращаться адепты Академии Проклятий предпочитали к городским целителям — они брали меньше, а лечили лучше.
Чихая и вытирая уже очень сопливый нос, я сбегала в общежитие, торопливо надела пальто, перчатки, переобулась в грубые, но теплые ботинки и, ограбив собственные сбережения, поспешила в город. Времени у меня вряд ли было много — академические собрания дольше часа никогда не длились.
Пробежавшись по пустынному двору, что было удивительно в полуденное время, я подбежала к воротам, чихнула опять и, поражаясь отсутствию гоблина-привратника, с трудом открыла массивные ворота. Выйдя за территорию академии, повернулась и старательно прикрыла створку… Странный щелчок неприятно поразил слух. Здесь же запоров отродясь не было! Еще не понимая случившегося, дернула ручку и с ужасом проследила за тем, как массивная деревянная палка в моих руках превращается в изящную дверную ручку. Да и сами ворота неспешно трансформировались в двустворчатую дверь дорогого красного дерева, а в завершение ко всему за моей спиной прозвучал недовольный голос лорда-директора:
— Я вас куда отправил, адептка?
«У меня жар и бред», — подумала я, развернувшись и с ужасом наблюдая, как унылый зимний пейзаж Ардама сменяется уютной и дорогой обстановкой гостиной в доме лорда Тьера. И бред у меня был странный, так как образ магистра оказался прозрачным, чуть мерцающим и темным!
— Мама… — простонала я, сползая вниз и чувствуя спиной резной узор двери.
Разгневанно-насмешливое выражение лица директорского призрака изменилось мгновенно, и теперь призрак был явно встревожен.
— Дэя! — Он подлетел к сидящей уже на полу мне и повторил свое: — Дэя…
Взметнулось адово пламя!
Когда во все более четко вырисовывающейся гостиной появился лорд-директор, я окончательно решила, что брежу! Когда же мой бред обрел форму магистра, обнимающего ладонями мое лицо и вглядывающегося в мои глаза, я вспомнила, что уже несколько недель не падала в обмороки по утрам. Сейчас было не утро, конечно, но момент подходящий…
И тут бред прошипел:
— До чего вы себя довели, адептка?!
— А вы попробуйте сдать все предметы полугодия в двенадцатидневный срок, и я на вас посмотрю! — почему-то выпалила я.
— Жар, — вынес приговор мой бред и, потянув за руку, неожиданно нежно произнес: — Ну-ка поднимайся, моя хорошая, сейчас будем пить горькое лекарство и баиньки в теплой мягкой постельке.
— Какой постельке? — поднимаясь, потому как иного варианта мне при его силе не оставалось, пробормотала я.
— Моей постельке, — невозмутимо пояснил магистр… И я начала падать обратно.
Потянув меня к себе, лорд-директор подхватил на руки и понес куда-то в глубь дома со словами:
— Тихо-тихо, все будет хорошо, ну чего же ты испугалась. Да, лекарство горькое, зато действенное и годами проверенное, а я тебе после дам конфетку. Ты же любишь конфетки? Все красивые девушки их любят. Та-а-ак, а теперь тихонечко ложимся и не воюем с собственным директором… Меня, между прочим, там ждут. И не только адепты, к сожалению, но и те, у кого может не хватить терпения дождаться и хватит наглости озаботить мой дом явлением незваных гостей.
Но у некоторых тут наглости хватает!
— Послушайте, — я сделала попытку вырваться, едва меня на постельку уложили, — я вполне способна дойти до лекарей, и там тоже есть проверенные лекарства, правда-правда, и даже сладкие!
Черные глаза магистра Тьера полыхнули огнем, после чего спорить у меня пропало всяческое желание, зато у лорда-директора почему-то появилось желание покомандовать.
— Лежать! — И я вытянулась на шелковом покрывале, испуганно глядя на него, ибо кому как не мне знать, на что способны Бессмертные. Но стоило лорду Тьеру заметить мой испуг, как выражение его лица мгновенно изменилось, и с неожиданно доброй улыбкой он негромко пояснил: — В аптеках к лекарству не дают конфеты.
Я все еще с ужасом смотрела на магистра, он же добавил:
— А если тортик?
Промолчала.
— Пирожное?
Продолжаю потрясенно молчать.
— А вы привереда, адептка Риате, — грустно произнес лорд-директор, после чего, все так же мягко уговаривая, потянулся к моей ноге. — А сейчас мы разденемся, да?
— Нет! — психанула я.
— А я сказал — да! — рявкнул он.
Рывок. Мое пальто осталось без пуговиц, а лорд-директор застыл и неожиданно виновато пробормотал:
— Потом пришью обратно.
Хоть бы у меня случился обморок! Хоть бы раз этот самый обморок произошел в ближайший момент, хоть бы…
— Нет, не пришью, — начиная развязывать шнурки на моих ботинках, сообщил лорд Тьер, — не умею, если откровенно.
И тут я выдала народную мудрость:
— Не умеешь — не берись!
— Да, — мрачно глядя на меня, произнес магистр Темного Искусства, — в вашем случае, адептка, молчание действительно золото.
Я ответила полным согласия «апчхи».
Лорд улыбнулся и снял с меня сначала ботинки, а потом и…
— Не надо! — вскрикнула я, пытаясь подскочить на постели и не позволить лорду Тьеру стянуть с меня чулки.
Но уже в следующее мгновение я была готова раздеться сама, лишь бы не видеть судорогу ярости, искривившую лицо магистра. А затем стало ясно, отчего у лорда-директора звание Первого меча империи — двигался он молниеносно! Я только и успела ощутить, как меня приподняли, а когда вновь обронили на постель, из одежды оставалась только рубашка!
— Платье зашивать не буду! — рявкнул взбешенный лорд испуганной до дрожи мне. — В любом случае у вас с сегодняшнего дня введена новая форма!
Краем глаза проследила за медленно опадающей изорванной тканью и платья, и чулок, сильно пожалела, что не упала в обморок… У темных изнасилование бессознательных не практикуется, мы не светлые.
— Под одеяло! — скомандовал магистр.
И я даже подчинилась, пряча голые ноги.
— Хорошая девочка, — выразил одобрение лорд-директор и метнулся к высокому шкафу, окутанному видимой черной паутиной сильнейших охранных заклинаний.
Вернувшись, лорд Тьер уже отсчитывал дозу лекарства, стекающего на подставленную серебряную ложечку:
— Для меня двадцать капель, для вас… — быстрый оценивающий взгляд, — достаточно шести. Открывайте ротик, адептка.
Открыла. Пожалела, едва горькая гадость потекла, обволакивая, по моему горлу. Может, там и было всего шесть капель, но по ощущениям целый кувшин. Я резко села, закашлялась.
— Тихо-тихо. — Лорд Тьер присел на край постели, придержал меня за плечи. — Знаю, что неприятно, но нужно потерпеть.
Отвечать возможности не было — вязкая гадость, казалось, заполнила не только рот, но и все горло.
— Шшш, — продолжали меня успокаивать. — Не то, что вы привыкли получать у лекарей, адептка, но, несомненно, действеннее. А теперь спать.
И меня бережно уложили, после накрыли одеялом и поднялись, чтобы уйти. И никакой конфетки! Впрочем, съесть ее я все равно не успела бы, так как начала проваливаться в сон мгновенно, прислушиваясь к отдаляющейся речи магистра Тьера:
— Дара, прибери здесь.
И безэмоциональный вопрос:
— Полная иллюзия?
— Превзойди себя!
Услышать что-либо еще не удалось — я погрузилась в сновидение, такое же вязкое, как странное лекарство, такое же теплое, как постель лорда-директора, и столь же черное, как и его глаза…

* * *

— …нет, тут все-таки что-то есть… — задумчивый мужской голос заставил вздрогнуть и проснуться.
— Например? — кокетливо ответил голос женский, причем я точно была уверена, что принадлежал он тому возрожденному духу смерти, которого подчинил магистр Тьер.
— Все идеально, — продолжал мужской голос. — И я бы даже поверил, но… здесь запах девушки, а ты, моя прелесть, несмотря на изумительное соответствие живым, все же не девушка. Запах, Дара, вот оно твое маленькое упущение. И возникает вопрос, — эти воспитательные нотки в голосе сразу обозначили говорящего — магистр Эллохар, — так вот вопрос, Дара, кого здесь прячет Тьер?
— «Прячет»? — насмешливо переспросила дух смерти.
— Хорошо, — покорно согласился специалист по этой самой смерти, — пусть будет «скрывает».
Диалог выходил занимательный и стал еще занимательнее после насмешливого вопроса Дары:
— А вы действительно полагаете, что лорд Тьер должен что-то «скрывать» в своем собственном доме, на территории своей собственной академии?
Тихое гневное и угрожающее рычание, по моему мнению, совершенно не соответствовало образу директора Школы Искусства Смерти, но его перекрыл спокойный, чуть ироничный голос Дары:
— Лорд Эллохар, начнем с того, что момент с моим убиванием уже присутствовал в наших отношениях и вы меня пожалели. Что касается ваших подозрений — они беспочвенны.
— А врать ты так и не научилась, — задумчиво протянул магистр.
— Мне сообщить лорду Тьеру о визите? Мне казалось, вы цените ваши дружеские отношения, — пародируя задумчивый тон Эллохара, протянула Дара.
Тишина.
Осторожно приоткрыв глаза, узрела стоящих на входе в спальню магистра Смерти и полупрозрачного возрожденного духа, который преградил ему путь. Но, несмотря на явное противостояние, границы дозволенного не пересекал ни один.
— Дай мне слово, — пристально глядя на духа, уже совершенно без теплых ноток в голосе, начал магистр Эллохар, — что на сей раз ты убережешь его от… необдуманных поступков.
— У меня отсутствуют чувства долга и справедливости, давить на совесть бесполезно! — нагло ответствовала Дара.
Магистр снова зарычал, но сдержался, выдав лишь:
— Тьера ты готова защищать до последнего, невзирая на последствия. И что, он стоит такой преданности?
И мне вдруг очень интересно стало услышать ее ответ, и я услышала:
— Тьер достоин преданности! Более чем достоин!
В следующее мгновение на лице магистра Эллохара расцвела довольная улыбка. Повернув голову, он внимательно посмотрел на меня, но каким-то расфокусированным взглядом, словно смотрит сквозь, и почти пропел:
— Ага, значит, это личное и с темными эльфийками не связанное.
Облик возрожденного духа смерти потемнел.
— Ну, так я и понял. — Магистр Смерти явно был более чем доволен собой. — Лаллиэ в Ардаме, Дара. Она рванула сюда, бросив кронпринца четырнадцать суток назад. И она была уверена в своих действиях, так как даже не пыталась создать пути для отступления. Ты понимаешь, куда я клоню?
Не знаю, как Дара, а я отсчитывала дни, и выходило, что четырнадцать суток назад я… прокляла лорда-директора!
— Четырнадцать суток назад случилось нечто, давшее Лаллиэ уверенность в Риане! И она прилетела сюда… за ним! — продолжил лорд Эллохар. — А эта тварь не из тех, кто готов рисковать неоправданно. Она не рискует, Дара, она уверена в своих силах. И ей нужен Тьер. А теперь повторно спрашиваю: здесь была эта темно-эльфийская мразь?
И дух смерти дал четкий, уверенный ответ:
— Нет!
Разворот, и, покидая спальню, лорд Эллохар пробурчал:
— Могла бы и сразу сказать, что, мол, так и так, повелитель, тут другая девушка, и мой обожаемый господин, наконец, перестал видеть в каждой юбке десяток змеиных жал. И я бы все понял, Дара, так нет же, иллюзии она накладывает. Заняться тебе больше нечем, а? Так иди, воспитывай местных адептов, у них после последних новостей эмоции колеблются от дикой паники до не менее дикой истерики.
— Но, повелитель, вы же знаете, что я не могла сказать! — Возмущенный дух смерти полетел следом.
— Естественно, знаю, — невозмутимо ответил магистр, — иначе я бы с тобой не церемонился, Дарюська.
— Не смейте так меня называть!
— Как хочу, так и называю, вредина возрожденная…
Остальное слилось в бурчание, и я больше ничего не расслышала, а после и вовсе уснула, почему-то не в силах ни встать, ни сказать хоть слово.

* * *

Прохладная рука осторожно коснулась моей щеки… дрогнула, стремительно накрыла лоб, затем чуть шершавую ладонь сменили столь же прохладные губы.
— Ты горишь вся! — встревоженный голос заставил выплыть из омута беспокойных сновидений и открыть глаза. Мое возвращение в мир магистр сопроводил не менее встревоженным: — И взгляд мутный.
— Вы-ы-ы… — попыталась сказать я, но так и не смогла выговорить всю фразу.
— Принес конфеты, — ответил лорд-директор, — но ты их есть не будешь, милая.
Это было обидно, потому что сладкого хотелось.
— Конфеты здоровым, — грустно сообщили мне, — больным — бульон. Но учитывая твое состояние… Плохо, адептка, очень плохо, у вас ни к бездне состояние здоровья! Часто до хроники запускали?
Я промолчала, да и сил на разговоры не было.
— Нужно сбить жар, — между тем продолжил лорд Тьер. — Я тебя сейчас раздену, затем разотру, а ты не… злишь меня бесполезными попытками к сопротивлению!
Какое сопротивление — я не могла даже говорить! А хотелось, очень, особенно когда магистр опять сходил к шкафчику с опасным содержимым и вернулся с той же серебряной ложечкой, но уже с другой бутылочкой, из которой капало что-то тягучее и золотое.
— Открываем ротик, — скомандовали мне в процессе отсчитывания капель, а едва завершили, поделились новой для меня информацией. — Эта штука поприятней первой будет, но есть проблемка — вызывает кратковременные проблемы с памятью…
И неожиданно лорд Тьер вздрогнул, замер, потом взгляд его скользнул по мне, и на губах заиграла странная, загадочная улыбка, от которой захотелось накрыться с головой одеялом и думать об одном — мне просто показалось!
— А добавим-ка еще парочку, — проговорил магистр, улыбаясь все шире, — так сказать, для закрепления эффекта.
Он еще шесть капель добавил!
В ужасе посмотрела на него, потом на ложечку, попыталась увернуться, но в следующий миг сладко-горькая тягучая жидкость оказалась у меня во рту; движение лорда, перекрывшего мне нос, и пришлось сглатывать, чувствуя, как по щекам потекли слезы! Как будто мне не ясно, что тут дальше будет! Или непонятно, с какой стати господин лорд-директор лечит лично, в собственной постели! С директором Энером мы данный вопрос еще на первом курсе решили с обоюдной выгодой — я ему выпивку из таверны, он мне поблажки в обучении и при случае защиту от профессоров. А этот аристократ за свои обеды платить сам изволит…
— Отставить слезы! — Резкий окрик магистра Тьера вызвал еще больший поток отчаяния, но темному лорду было уже не до этого — он пошел лекарство на место ставить, после вообще вышел.
А я лежала, смотрела в потолок и думала, что делать! Что мне сейчас делать?!
Послышалась тяжелая поступь темного лорда, вскоре на пороге спальни показался и он сам, несший таз с водой, над которой клубился пар. Аромат трав мгновенно наполнил все пространство и стал ощущаться сильнее, когда таз был расположен на стуле, его магистр придвинул ближе к кровати, а затем лорд Тьер вновь вышел.
Когда вернулся, в его руках была стопка белоснежных простыней и покрывало из серебристой шерсти скарха, которая не промокает.
— Так, — пробормотал магистр, расстилая покрывало, — сейчас мы тебя быстро на ноги поставим, и не таких поднимали, — быстрый взгляд на меня, — хотя нет, таких худых и измученных образом жизни еще не поднимали.
И он снова ушел, вернулся с большой глиняной кружкой, над которой тоже поднимался пар, но ее, накрыв блюдцем, отставил на прикроватный столик. Затем торопливо снял камзол и закатал рукава рубашки. И вот после этого лорд обошел кровать и направился ко мне.
— Все, адептка, начинаем лечиться, — преувеличенно весело сообщил магистр, раскрывая одеяло и ввергая в мир холода и такого же ледяного отчаяния. — Знаю, что морозит, — уже без улыбки произнес он, — но жар слишком сильный, нужно принимать меры.
И наклонившись, лорд Тьер без усилий подхватил на руки и переложил на то самое непромокаемое покрывало, сверху застеленное белоснежной простыней. А затем с меня резким движением сняли и рубашку, и белье. Все произошло так быстро, что я не успела даже возмутиться, но затем, осознав, в каком виде лежу перед ним на белой простыне, у меня и голос прорезался:
— Что вы…
— Будете кричать, сорвете голос, — накрыв рукой мое возмущение, прошипел лорд Тьер. — К тому же здесь нет никого, кто мог бы вас услышать, а лично мне ваши стоны абсолютно безразличны!
Я судорожно всхлипнула и просто закрыла глаза — выражать неприятие ситуации иными действиями не было ни сил, ни возможности…
Рука лорда соскользнула с моих губ, погладила по щеке и оставила мерзнуть и смущаться, а еще страдать от чувства полнейшего бессилия.
— Прекратите терзаться моральными принципами, — неожиданно мягко произнес магистр Тьер, — мне в своей жизни пришлось повидать многое, даже роды однажды принимал.
Я распахнула глаза, удивленно глядя на лорда-директора, тот улыбнулся и продолжил, вымачивая попутно полотенце в тазу:
— Дело было в Дармане, мы двигались позади наступающих войск противника, занимаясь… — Он усмехнулся, и на сей раз невесело. — Это как охота за косяком уток. Вот летит косяк… — Теплое мокрое полотенце легло на мою грудь, и магистр начал осторожно растирать кожу. — Глупый охотник убьет вожака, и испуганная стая разлетится, а умный начнет отстрел с последней утки. И будет отстреливать одну за другой, да так, что остальные ничего не заподозрят. Вожак гибнет в последнюю очередь. Вот примерно так действовали и мы — вражеские войска шли навстречу нашим, а мы двигались позади, методично сокращая их численность.
Полотенце вновь вернулось в таз, было смочено, выжато и на сей раз расположено у меня на животе… И самое удивительное, там, где магистр прикладывал его, холода уже не ощущалось, только странное, чуть покалывающее тепло.
— Так вот шли мы, — осторожно растирая пальцами, продолжил лорд Тьер, — и наткнулись на лесную деревеньку оборотней.
Его пальцы замерли, дыхание прервалось на мгновение, резкий поворот головы, и отвернувшись от меня, лорд-директор вгляделся в… шкаф. Несколько секунд, и осипшим голосом он продолжил:
— Оборотни оказались из нестабильных, подверженные…
Пальцы вновь вернулись к массированию, но тут же остановились.
— Бездна, — прошипел лорд Тьер, — это в сотни раз хуже, чем с той эльфийкой!
Он сорвался с места и стремительно покинул спальню.
Откровенно говоря, я этому была очень рада, и едва шаги магистра стихли в дали этого немаленького дома, попыталась подняться. На удивление, у меня это даже получилось, и, завернувшись в одну из лежащих в стопке простыней, я, пошатываясь, встала. Эта маленькая победа радовала ровно до хлопка входных дверей, быстрых шагов и грозного окрика вернувшегося магистра:
— Лежать, кому сказал!
Я села. На пол. А едва лорд-директор направился ко мне, посерев от злости, испуганно взмолилась:
— Пожалуйста, давайте я сама себя лечить буду! Ну правда, я же раньше вполне успешно справлялась, я…
Рывок, и меня подняли на ноги, треск разорванной простыни и обнаженной мне попросту связали руки лоскутком от погибшего ткацкого изделия! Все дальнейшее было не менее быстро — на сей раз лорд Тьер просто смочил целую простыню, завернул меня по шею и, толкнув на кровать, тем не менее поддержал в момент падения, а после и уложил.
— Вы сразу определяйтесь, адептка, — прошипел магистр, глядя на шкаф, — или сопротивляетесь, или подчиняетесь. Старайтесь придерживаться одной линии поведения!
В процессе гневной речи меня быстро, немного грубо и почему-то продолжая гипнотизировать взглядом шкаф растирали. Затем, перевернув на живот, те же манипуляции лорд проделал со спиной и… всем, что ниже.
— С этим разобрались. — Меня вернули в исходное положение, укрыли сверху еще одной простыней, после чего одна влажная ладонь легла поверх лба, вторая прикоснулась к шее, накрыв пальцами пульсирующую жилку, и несколько секунд, прикрыв глаза, лорд Тьер прислушивался к чему-то. Вердикт был таков: — Жар спадает, сердцебиение учащается. Странно.
— Ничего странного, — простонала вернувшая себе голос я.
Тьер перестал разглядывать шкаф, пристально посмотрел на меня и удивленно спросил:
— Возбуждение?
Испуганно пытаюсь отползти подальше.
— А-а, — разочарованно протянул магистр, — жаль. Так, сейчас пьем бульон и спать.
Он поднялся, взял кружку, сняв с нее блюдце, вернулся обратно и, приподняв меня, поднес к губам.
— Я… сама могу, — простонала я.
— Сама и пей, — невозмутимо согласился лорд-директор.
Пришлось пить. Бульон оказался наваристый, со специями, но совершенно без соли.
Глядя на мою скривившуюся рожицу, лорд неожиданно сжалился:
— Потом дам конфетку.
Покорно выпила половину имеющегося, на большее я была просто не способна.
— Это доза ребенка, — возмутился магистр, когда я начала уворачиваться от старательно подставляемой кружки. — Ну еще глоточек, Дэя.
Когда меня преподаватели называют по имени… это нервирует. Но на мой возмущенный взгляд последовало жесткое требование:
— Еще три глотка!
Надо было пить сразу, тогда был бы один.
Покорно сделала три глотка, и кружка мгновенно оказалась убрана, а лорд осторожно опустил обратно. Лежа в мокрой простыне с закрытыми глазами (потому что смотреть на лорда Тьера было как-то стыдно после всего), я с ужасом думала — что дальше будет? А дальше было:
— Открываем ротик, получаем конфетку.
Открыла, получила. Мятный леденец никогда не являлся моей любимой конфетой, но в данной ситуации пришелся как нельзя кстати.
— Полежи пока, — прозвучал голос магистра, — мне нужно собираться, а тебе, чтобы лекарство подействовало.
И он снова ушел.
Досасывая конфету, я почувствовала, что медленно проваливаюсь в темный омут сновидений и держалась исключительно потому, что леденец еще не весь истаял, а подавиться желания не было.
— Конфету доела? — вопросил глас свыше. — Дэя, ты не спишь еще, я же слышу твое дыхание.
— Нет, — прошептала я.
— Тогда отдай сюда, — решительно потребовал лорд Тьер.
Решительно догрызаю леденец, не собираясь никому отдавать попользованную конфету. Наверху рассмеялись и сообщили:
— Давай-ка тебя переложим.
Затем лорд-директор начал… разворачивать простыню. Вспомнила, что под ней ничего нет, попыталась возмущаться… не вышло. Сняв с меня мокрую ткань, магистр вытер насухо, почти докрасна растирая кожу, и, осторожно развязав мне руки, вновь уложил в постель, накрыл.
— А теперь спать, — приказали сонной мне и…
Нежное, едва ощутимое прикосновение губами к моим губам, после чего лорд Тьер поднялся и вышел из спальни, судя по плеску вынеся заодно и таз с водой. А мне мгновенно расхотелось спать… совсем.
Распахнув глаза, я несколько мгновений смотрела в потолок, затем попыталась встать, но… сначала закружилась голова и комната стала кружиться тоже, а едва я опустилась на подушку, все тело словно начало плыть на теплых нежных волнах, укачивая и убаюкивая…

* * *

Я подскочила будто от толчка. Просто села, открыла глаза, огляделась. Не сразу сообразила, где я, и только после пришло приятное осознание — моя новая спальня. И, судя по всему, вечер… А чего я в постели?!
Поднявшись с кровати, подбежала к окну и с облегчением вздохнула, едва увидела медленно клонящееся к закату солнце. Значит, еще не все потеряно.
Запоздало вспоминаю, что я, кажется, заболела, но чувствую себя сейчас просто… чудесно. А потом стало не так чудесно — я точно помнила, как бегу в город, чтобы успеть к лекарю до перерыва на обед, а потом?
— Дэя? — Яна настойчиво стучала в двери. — Дэй, ты проснулась?
— Д-да… — прошептала я, почему-то прикоснувшись к губам… Мне все чудился легкий и нежный поцелуй, как прикосновение теплого летнего ветерка.
Тимянна ворвалась в мою гостиную, оттуда решительно прошагала до спальни и, войдя, удивленно застыла:
— Дэй, да ты здоровая!
Нет, что-то определенно случилось, чего я совсем не помню, в конце концов, я не помню, как возвращалась в академию, да и как спать легла и…
— Дэй! — потребовала внимания Яна.
Обернувшись к ней, я так и застыла — моя бывшая соседка красовалась в темно-синей мужской рубашке с эмблемой темного облака, перечеркнутого молнией, и в черных облегающих брюках!
— Новая форма, — пояснила Яна, заметив недоумение, с которым я ее разглядывала, — больше никаких платьев и юбок, в шкафу три комплекта повседневной формы, два для физических упражнений, а также верхняя одежда летняя, осенняя и зимняя. Зимнее пальто — просто полный восторг! И да — как тебе эмблема?
Как раз от нее я взгляда и не отрывала. Ранее Академия Проклятий в качестве эмблемы имела черный круг с серебристыми четко очерченными краями. Значки эти мы вечно забывали цеплять, да и на одежде они смотрелись как… чуть великоватая пуговица. А новый символ имел образ именно тучки, перечеркнутой яркой синей молнией.
— А еще объявлен конкурс на лучший девиз академии! — затараторила счастливая Яна. — И у нас новые предметы, Дэй! И новая специализация! Долой прежний и единственный выбор — эксперт по проклятиям, теперь у нас возможность выбора специализации: следователь-криминалист, служба внутреннего контроля, военный следователь! Я иду на военного! Уже четко решила! Представляешь, армия, мужчины в военной форме… мм-м! Это тебе не кабинетная работа до конца дней! Это свобода! Самая настоящая свобода!
В голове шумело, почему-то промелькнуло видение летящего утиного косяка…
— Ты какая-то заторможенная, — вынесла вердикт Яна, и вновь срываясь на восторженное повествование: — Нам назначена стипендня! Все наши, кто работал, умчались увольняться! Представляешь?
В этот миг в коридоре послышался четкий приказ:
— Всем на построение!
Голос был, что примечательно, женский. Яна тут же вся подтянулась и полушепотом сообщила:
— Наш куратор, капитан Ардан. Быстро одевайся, волосы собери и на построение. Опоздаешь, будешь отжиматься. Быстро, Дэя.
Она сама рванула к шкафу, выбрала для меня комплект формы, кинула на кровать, вытащила сапоги, тоже бросила, и в этот миг я поняла, что спала в одной рубашке и без белья.
— Кстати, — Яна на меня странно посмотрела, — а в чем это ты? У нас ночные рубашки голубенькие у всех, без вышивки и кружева, зато теплые и на ощупь приятные. Дэя, да не стой ты!
Я не стояла. Привычная собираться за несколько минут, метнулась в ванную, умылась, взглянув на себя в зеркало, поразилась преображению — у меня совсем не наблюдалось темных кругов под глазами. А раньше были… всегда. Тряхнув головой, прогнала мысли, которым сейчас явно не место и не время, побежала в спальню. Оделась быстро, невольно отметив, что новая форма оказалась очень удобной, особенно сапоги.
— Здорово, да? — Янка демонстративно ждала от меня восхищения. — Ты не поверишь, мы все визжали от восторга, когда увидели. А потом давай мерить ночные рубашки и сразу теплое зимнее пальто с мехом, и тут срочный сигнал на построение… а мы в ночных рубашках и застегнутые на все пуговицы в этом пальто!
Я остановилась, удивленно на нее глядя, Яна продолжила:
— Половина так и вышла… только сапоги успели натянуть на босые ноги.
Внезапно послышался громкий бой часов. Яна устремилась к двери:
— Нам сказали, что пока так будет — приказ на построение, четыре минуты на подготовку и затем тридцать секунд, чтобы прибыть на место построения. А через месяц уже только тридцать секунд. Бежим!
Мы выбежали в коридор, на ходу натягивая мундиры длиной до середины бедра, мой мне швырнула Яна, свой она подхватила со столика в гостиной. И мы промчались по коридору первого жилого этажа, стремительно миновали лестницу и едва успели встать в строй таких же затянутых в новую форму удивленно-восторженных адепток. Все, переглядываясь, мысленно оценивали, как на других сидит форменная одежда, но стоило темной фигуре материализоваться перед неровным строем, без приказа все адептки выполнили равнение на середину.
Высокая темноволосая худощавая женщина в черной одежде с символикой Школы Искусства Смерти на мундире пристально оглядывала нас совершенно красными глазами. Через мгновение ее вердиктом стало:
— Здесь на одну больше. Кассио!
Возрожденный дух едва заметным призраком явился в воздухе перед своей хозяйкой. Что интересно, Дара была ярче, почти как живая, а значит, являлась в сотни раз сильнее этого Кассио. Впрочем, я перестала размышлять об этом, едва дух стремительно подлетел ко мне, вглядываясь в лицо, затем вернулся и отчитался:
— Адептка Риате, увольнение по состоянию здоровья! Личное распоряжение лорда-директора.
Женщина отреагировала легким кивком и обратилась ко мне:
— Адептка Риате, выйти из строя!
Вышла. Как обычно и принято было ходить, но капитан Ардан скривилась, явно чем-то недовольная. Затем потребовала:
— Данные!
Я собиралась ответить, но, как выяснилось, вопрос был к Кассио:
— Двадцать лет. Успеваемость в связи с ночной работой снижена. И… данные скрыты.
Удивленно смотрю на духа, тот на свою хозяйку, капитан Ардан на меня. И что-то в этом взгляде мне не понравилось, но вот мгновение — и леди холодно произнесла:
— Ступайте к себе, адептка. Ужин вам принесут, расписание занятий на завтра также. Как я понимаю, именно вы та… девушка, которую не пустила… лестница. — Меня откровенно напугал тон нашей кураторши. — Ступайте, адептка!
Поклонившись, я направилась к двери и была остановлена ледяным:
— Стоять! Развернуться и произнести: «Разрешите идти, капитан Ардан!»
Вздрогнув от окрика, я вернулась на исходную позицию и пробормотала:
— Разрешите идти, капитан Ардан…
— Идите, — мрачно разрешила та.
И я ушла в общежитие, прошла на жилой этаж, остановилась возле двери со своим именем и застыла. Почему-то создалось ощущение, что вот войду, а попаду совсем не к себе и…
Открыла, вошла, все-таки мои комнаты! Без изменений. И никакой не город и не… дом лорда-директора. Задумчиво шагая по направлению к спальне, я все думала о том, откуда в моих размышлениях возник дом главы Академии Проклятий… Нет, ранее я там бывала, сначала раз пять в качестве наказания, выдраивая полы и складывая постельное белье по шкафам, потом, уже после заключения договора с прежним лордом-директором забегала оставить ему выпивку из таверны, и частенько приходилось задерживаться и сидеть, пока маг жаловался на свое житье-бытье. Мне часто открывали тайны собственной жизни, хорошо зная, что буду хранить любую услышанную информацию. И не один вечерок мы запросто сидели с прежним лордом-директором: я с чаем, он с ликером или чем-то покрепче… Но почему я сейчас вспомнила этот роскошный двухэтажный особняк, что был резиденцией для главы академии?
И тут кто-то попытался открыть двери. Я услышала удар, потом задергалась дверная ручка…
— Адептка Риате, — ледяной голос нашего куратора заставил вздрогнуть, — откройте дверь.
Я мгновенно подчинилась. Подошла, открыла и услышала:
— Разрешите войти!
Мне очень хотелось сказать «нет», глядя на искривленное лицо капитана Ардан, но… прошептала:
— Входите…
Защита вспыхнула красным, но леди стремительно вошла, оттеснив меня. Ударом ноги закрыла дверь, а затем… на ее тонких руках были перчатки, которые кураторша начала стремительно стягивать…
— Я не потерплю, — прошипела капитан, — чтобы у директорской подстилки имелись привилегии! Мне совершенно плевать, с кем вы спите, Риате, но потеть на плацу вы будете наравне со всеми!
Мне стало страшно, и, отступая от разгневанной темной леди, я с ужасом искала выход из положения и… не находила я его!
— Будем молчать? — мерзко усмехаясь, спросила куратор Ардан. — Ну что ж, Риате, можешь продолжать молчать и дальше… В любом случае я предпочитаю смотреть сама!
Рывок — и ледяные пальцы сжали мои виски… Тьма заполнила глаза. Холод, замогильный, смертельный, жуткий, сковывающий все тело, и насмешливый голос куратора:
— И с чего же мы начнем, Риате? Начнем с самого пикантного — ты и Тьер в постели!
Холод все сильнее проникал в голову, горло саднило, но… ничего более не происходило.
— Не понимаю, — внезапно пробормотала леди, — никаких воспоминаний на эту тему… Что, постели избегаем, да? Нет, это дико… Тьер не мальчишка, чтобы зажимать любовниц по углам… Попробуем иначе: ты в постели лорда Тьера.
Тьма расступилась, и я увидела себя в директорском доме! В директорской спальне, где теперь была иная и более роскошная обстановка…
— Ага, — восторжествовала капитан Ардан, — и чем же вы там занимались?
Еще одно странное видение, в котором я спеленатая, и лорд-директор поит меня из кружки…
— Да это извращение какое-то! — Мою голову отпустили, сама куратор отошла на несколько шагов, остановилась, задумчиво постукивая каблуком, затем резко развернулась. — Ты вообще помнила о том, что сейчас увидела?
Я отрицательно покачала головой в ужасе скорее не от произошедшего только что, а от того… что я действительно лежала в постели лорда Тьера!
— Издевательство! — прошипела куратор Ардан. — Форменное издевательство! Нет, я не могу так работать!
В следующую секунду она опустилась на одно колено, достала нож и нацарапала какой-то символ на полу, затем, надрезав палец, напоила светящийся символ кровью… Он покраснел, запульсировал, увеличился, и через мгновение из пола выросла высоченная фигура беловолосого магистра Эллохара.
Директор Школы Искусства Смерти недовольно скривился, глядя на свою подопечную, и устало спросил:
— Что еще, Брая?
Капитан Ардан, ничуть не смутившись, указала на меня и прошипела:
— Как мне это понимать, магистр? Вот как прикажете это понимать, а?
Серые глаза устало взглянули на меня, на губах магистра расплылась улыбка, и он весело поприветствовал:
— Привет, жертва эксперимента.
— Темных ночей вам, магистр Эллохар, — буркнула я, расстроенная всеми этими событиями.
Молниеносный поворот, и на меня оторопело уставилась капитан Ардан, затем она повернулась к лорду-директору и переспросила:
— Вы знакомы? Так вы знали, что у Тьера любовница?!
— Кто? — удивленно спросил магистр Эллохар. — Этот суповой набор? Брая, милая моя, во-первых, Тьер не любитель девушек, своим видом напоминающих свежачок из кладбищенских закромов. Во-вторых, я тебя сюда направил в кратчайшие сроки поднять физический уровень адепток, а не предпринять очередную попытку добиться внимания Риана. И последнее, ты очень плохого мнения о своем руководстве, если полагаешь, что его может привлечь эта порция вечно трясущегося испуганного желе. Малышка дрожит даже от собственной тени.
— Да неужели? — ехидно переспросила куратор. — Вы так в этом уверены, магистр? А теперь посмотрите на нее внимательно!
На меня посмотрели, я жалко улыбнулась в ответ. И тут капитан добила:
— Я только что использовала «Руку смерти», магистр, любая другая валялась бы в обмороке или дрожала от ужаса, а ваше «трясущееся желе» реагирует адекватно и даже улыбаться пытается. Трусиха? Это не про нее! А теперь что касается выбора Тьера — эта ваша «малышка» находилась в его постели не далее как три часа назад!
Я перевела взгляд с гневной кураторши на магистра и с ужасом проследила, как каменеет его лицо. И капитан Ардан замолкла, а затем испуганно отступила, стушевавшись под заледеневшим взором директора.
— Что ты сейчас сделала? — спокойно вопросил магистр Эллохар.
Куратор сделала еще шаг назад, едва ли не с мольбой глядя на лорда.
— Ты сама осознаешь, что совершила? — прошипел магистр.
Леди как воды в рот набрала. Магистр Эллохар мрачно помянул бездну и с ледяным спокойствием произнес:
— Это, — кивок в мою сторону, — просто не совсем успешный эксперимент Тьера. И тот факт, что в собственной постели он ее лечил, означает лишь одно — магистр опасался, что защита, установленная на адепте, среагирует на магическое вмешательство в ее ауру, которое, как вы должны знать, применяют лекари для диагностики больного. Мозги, капитан Ардан, вам следовало использовать мозги для решения данного вопроса, а не смесь беспочвенной неправомочной ревности вкупе с запрещенной магией.
Она кивнула, но, судя по настороженной позе, этот мягкий выговор был только началом. Так и оказалось:
— А теперь живо отсюда, — прошипел Эллохар, — и моли бездну, чтобы Тьер не узнал о допущенном промахе. Ты в курсе, как он относится к своим подчиненным, будь то преподаватели или адепты, не важно.
— Но как же… — простонала леди.
— Мое доверие вы утратили, — перешел к официальному тону магистр, — для выполнения порученной миссии в Академию Проклятий прибудет леди Верис. Вон!
Капитан понуро кивнула и шагнула к тому самому, нарисованному ей символу, чтобы исчезнуть во всполохе синего пламени. Мы с магистром Эллохаром остались в моей гостиной одни, и это принесло нечто неожиданное:
— Так только, для информации, ты в курсе, скольких дамочек прокатил Тьер?
— В смысле «убил»? — удивленно переспросила я.
— Даже так, — серые глаза пристально меня разглядывали, — то есть ты еще и не «за»… Слушай, адептка, а парень у тебя есть?
— Нет… — честно ответила я.
— Это хорошо. — Лорд Эллохар весело улыбнулся. — Не думаю, что он как-то помешал бы, просто было бы жаль парнягу.
Тут уж я возмутилась:
— Да нет у меня никого!
Шагнув к символу перемещения, директор Школы Искусства Смерти усмехнулся и весело ответил:
— А вот тут ты сильно ошибаешься, милая.
Всполох синего пламени, и я осталась одна.
Ненадолго. Не успела перевести дыхание, как синее пламя вновь осветило гостиную, вернув магистра Эллохара.
— Не то чтобы я не был уверен в Тьере, — лорд стремительно подошел ко мне, — но исключительно на случай непредвиденных обстоятельств. — Длинные пальцы схватили мою ладонь, затем, осторожно касаясь, магистр повязал на запястье красную нитку, закрепил узелок и, запрокинув мою голову, чтобы иметь возможность посмотреть в глаза с высоты своего роста, произнес: — Если понадоблюсь, сожмешь узелок. Только его, и позовешь меня. Все ясно?
Я кивнула, что было не очень удобно в таком положении.
— А ты ничего. — Лорд усмехнулся. — Береги себя, малышка.
Когда он опять исчез, нацарапанный на полу знак потемнел, вспыхнул огнем и испарился без следа. Через мгновение это был просто обычный пол из новенькой покрытой лаком древесины.
Простояв некоторое время, в задумчивости глядя на пол, я решила, что достаточно насозерцалась, и начала действовать. Для начала решено было разгрести текущие дела. Выйдя из своих апартаментов, я направилась по коридору, выискивая дверь наиболее лояльной из преподавательниц. Имя леди Орис, профессора по Любовным проклятиям, обнаружилось на девятой двери от меня, и я робко постучалась.
— Кто? — приятным мелодичным голосом вопросили за дверью.
— Адептка Риате, — чуть заикаясь, ответила я.
— А, Дэюшка, входи, милая.
Торопливо войдя, я прикрыла дверь и огляделась: гостиная очень мою напоминала, но присматриваться я не решилась, так как из дверей кабинета уже выходила леди Орис.
— Ты как? — начала она еще на ходу. — Выглядишь хорошо, значит, к лекарям из города обращалась, да? — Я кивнула. — А я рада, что у нас директором лорд Тьер. — Преподавательница улыбнулась мечтательно. — Настоящий хозяин, в кратчайшие сроки порядок навел, надо будет ему еще про лекаря академии сообщить, давно пора уволить этого жулика. И чего ты хотела?
Леди Орис, стройная блондинка средних лет, была одной из самых красивых женщин, которых мне доводилось видеть, и одной из самых отзывчивых. И потому я начала без предисловий:
— Можно нескромный вопрос? Вы не знаете размера назначенной нам стипендии?
— Трудяжка, — по-доброму подтрунила преподаватель, — идем, посмотрим.
Пока спускались на нижний этаж, леди Орис весело поведала о том, что я фактически уже знала из разговора между директором и профессором Сэдром. Потом о том, что теперь мы будем заниматься весь день, а не только до четырех вечера, как было ранее, зато выходные освобождались полностью, и я уже сразу прикинула, что в свободные дни смогу подрабатывать в таверне.
Спустившись в учебную часть, леди Орис приказала подождать за дверью, сама отправилась к подруге, леди Никки, секретарю. Вернулась спустя минуты три всего, протянула мне свиток и быстренько зашептала:
— Держи свое расписание до весенней сессии. Стипендия три серебряных, немало в принципе.
Я прикинула, что это чуть меньше, чем я зарабатывала в таверне, с другой стороны, в весеннее время мой заработок падал до семи медных за ночь, так что примерно столько же. Это радовало.
— У тебя увольнение на сегодня, — продолжила леди Орис. — Реши дела с работой, больше совмещать не получится, да это и запрещено указом директора. Все, милая, беги, будь осторожна в городе.
— Спасибо, — искренне поблагодарила я и убежала.

Пробегая в своем старом плаще через двор академии, я испытывала странное чувство и почему-то побаивалась открыть ворота. К счастью, гоблин был на своем посту:
— Бежишь увольняться? — весело поинтересовался он. — Мои соболезнования Бурдусу.
— С чего это? — Я удивленно посмотрела на привратника. — Подавальщиц много, замену мне найдут быстро.
— Ой, не скажи, Дэйка. — Гоблин важно языком пощелкал. — До тебя чуть ли не каждый день подавальщицы менялись, а ты четыре года, почитай, продержалась.
Просто у остальных выбор был, а у меня… единственное, что я хорошо умела, это помалкивать да прислуживать. К тому же в «Зубе дракона» был Тоби, и я вдруг поняла, что мне будет его не хватать.
— Иди уже. — Жловис открыл калитку с видом, как будто только что ворота распахнул. — Возвращайся поскорее, у нас сейчас правила строгие, комендантский час вводим.
— И во сколько? — тут же спросила я.
— Сегодня с десяти, потом будет с семи вечера, иди, Дэйка, да поторопись.
Я поторопилась. Закат уже миновал, сумерки, быстро сгущаясь, опускались на город, легкий морозец сковывал узором грязные лужицы стаявшего снега. В Ардаме всегда была вот такая сырая и грязная зима, у нас в Загребе все иначе — белые сугробы накрывали дороги и дома, превращая все в прекрасную сказку. Зато в столице Приграничья не представлялось возможным встретить посреди города грызля или другую смертельно опасную нечисть, от голода полезшую в людские селения.
Торопливо пройдя по улицам Ардама, я свернула в проулок, срезая путь до таверны, и остановилась. Там, среди бочек с углем, которые по вечерам развозили заказчикам, стояли тролли. Медленно, осторожно и стараясь не делать резких движений, отступила обратно. Проулок мне удалось покинуть незамеченной! Отдышавшись, постаралась не думать о плохом и пошла более длинным путем, рассуждая о том, что троллям-наемникам делать в городе?! Троллей я боялась, действительно боялась. Слишком вспыльчивые, слишком агрессивные, продажные и считающие, что доблестная смерть, это смерть — в бою, а старость — удел слабаков и трусов, тролли часто сначала делали, а потом осознавали последствия. Большинство висельников было именно из троллей, да и по тюремным камерам их преобладающее большинство обреталось, но тролли полунежить, и на место одних всегда приходили другие.
Добравшись до таверны, я торопливо вошла в неприметную дверь и на мгновение прикрыла глаза, едва аромат крема с корицей охватил сладким вихрем.
— Да-да, твой любимый, — отозвался Тоби.
Радостный оскал нашего повара был именно тем, чего мне так не хватало весь этот суматошный день.
— Привет, Тоби. — Наплевав на все, подошла, обняла его могучую спину.
До груди было не добраться, так как, даже разговаривая со мной, он одновременно помешивал крем правой рукой, а левой держал ложку с соусом, который пробовал, но и его нужно было постоянно помешивать.
— Увольняться пришла, — догадался вдруг Тоби, и до этого прямая спина чуть сгорбилась.
— У нас новые правила, — пробормотала я.
— Жаль, — прошептал повар, но тут же выпрямился и весело добавил: — Зато высыпаться начнешь, со всем этим сбродом общаться не придется, человеком себя почувствуешь.
Ну да… человеком.
— Тоби, — я отошла от него, сняла пальто и присела за стол, — вот скажи, с чего взрослому состоявшемуся мужчине помогать простой никому не нужной девушке?
Некоторое время он еще варил крем, а я знала, что лучше не отвлекать. Но едва ароматная субстанция приобрела ореховый оттенок, Тоби снял с огня, переставил на паровую баню, уменьшил до минимума огонь под соусом, проверил мясо, выключил похлебку. И вот после этого повернулся ко мне, скрестил руки на груди, и понеслось:
— Да знаем мы уже все, Дэйка. — Мне такое начало беседы совсем не понравилось. — Лорд Шейдер ради тебя сюда годами ходил, все смотрел да облизывался. Но терять расположение Бурдуса не хотел, вот и не трогал. А вчера ты зачем с ним села? Тут уж хочешь не хочешь, а и твоя доля вины есть, Дэй. Жаль, меня не было, я б тебе мозги быстро вправил. И потом ты зачем с ним пошла?
— А ты откуда знаешь? — удивилась я.
— Да это сегодня новость дня. — Тоби криво усмехнулся. — Все друг другу только и рассказывают, как Дэйка-подавальщица не смогла сказать «нет» лорду, и тот с ней церемониться не стал. Послать его надо было, Дэя, послать! Он перед приходом сюда у почтенного оборотня Аруса в таверне так набрался, что еле встал, но ужинать сюда пришел! Тебя повидать! Куда только Сэл смотрела!
Но меня все еще интересовало:
— А как все узнали?
— Да как-как. — Тоби обернулся к плите, помешал соус. — Там вдове не спалось, увидела Шейдера, у стены поджидающего кого-то, там стражник вышел освежиться и тоже засек, там гоблин у стены увидал, потом побежал вашему Жловису докладывать, так-то и сложилась полная картина. Одно хорошо — лорд-директор ваш новый — настоящий мужик, сразу вмешался.
Я вздрогнула, но спиной Тоби никогда не видел, потому и, не заметив ничего, продолжил:
— Тут на их дуэль посмотреть полгорода сбежалось. Ну, глядели, правда, осторожно, издали, и так, чтобы магистры не увидели. Шейд сам по себе опасен, а ваш, он же из Бессмертных, такого в начале улицы заметишь, на другую свернешь.
И тут я вспомнила про дуэль! «На закате. Парк Черного дракона».
— О Бездна! — простонала я.
— Что такое? — Тоби обернулся. — Да жив твой Шейдер!
— Да при чем здесь он? — закричала вдруг я, потом осеклась под удивленным взглядом и тихо спросила: — Что с нашим лордом-директором?
Повар несколько раз моргнул, потом снял с плиты соус и так с ложкой в руке и сел напротив меня, удивленно вглядываясь.
— Дэйка, ты чего? Ты… только не этот ваш, Дэй, он же Бессмертный! Ты вообще в курсе, что он Первый меч империи, а? Да за ним сама кронпринцесса увивалась и без толку. Не-е-е, забудь, маленькая. Даже не думай, слышишь?
— Да я и не думаю! — почему-то опять на крик сорвалась. — Просто… просто… это же из-за меня, Тоби!
— Да ты здесь при чем? — Он клыкасто улыбнулся. — Ваш лорд-директор, Дэй, он ответственный очень, и уж коли ему что поручили, сделает на высшем уровне. Ты подожди, ваша Академия Проклятий еще станет самым престижным заведением в империи, вот увидишь, да и к адептам после этой дуэли совсем иное отношение станет — никого из вас теперь и пальцем не тронут. Так что дуэль скорее показательная была, и уж если лорд Мерос проиграл, и даже преимущество ему не дало никаких шансов, остальные и вовсе поостерегутся.
— То есть лорд Тьер победил? — тут же переспросила я.
— А как же! — Тоби кивнул, улыбаясь. — Он как начал, у Шейда и шанса не было. Жаль, без магии все было, я бы на магическую посмотрел с удовольствием, но и так глаз оторвать не получилось. Лорд-директор ваш с мечами знатно управляется, Шейдер и начал проигрывать почти сразу.
— А что там за преимущество было?
— Так в разгар сражения ваш лорд-директор вдруг застыл. А друг его, беловолосый, высоченный такой, вздрогнул да и испарился с места, вспыхнув синим пламенем. Но Шейдер выяснять, в чем тут причина, не стал, нанес удар. Тут лорд-директор ваш и отмер да в два удара дуэль завершил. А потом беловолосый вернулся, но уже все было кончено. Ваш, хоть и прошило его мечом, сам ушел. На своих двоих, правда, пошатывался.
Я дышать перестала. Очень быстро вспомнила момент с капитаном Ардан и тем заклинанием «Рука смерти», которое она применила… И поняла, что зря, очень зря лорд Тьер экспериментировал с моей защитой. Он на меня отвлекся!
— Тоби, — я начала подниматься, — Тоби, я потом с Бурдусом поговорю. Ты ему скажи, что смогу на выходных работать, а я… побежала обратно.
У нашего повара челюсть с внушительными клыками отвисла, а глаза увеличились.
— Не надо на меня так смотреть, просто это из-за меня же было! А он раненый там… сейчас.
Тоби головой отрицательно покачал и задумчиво произнес:
— Он из ордена Бессмертных, у них регенерация, как у демонов практически, так что смерть ему не грозит. А вот… — повар улыбнулся, — голод будет. Зверский. Сейчас все сделаем в лучшем виде, Дэя!
Обратно в академию я бежала с увесистой сумкой на плече. Нести было действительно тяжело, но грела мысль, что это не бульон без соли, во-первых, и возможность отблагодарить лорда-директора без последствий, во-вторых. И может быть, потом, когда он будет сытый и подобревший, я смогу спросить, что там было за проклятие.

Над Ардамом уже сгустилась туманная ночь, и свет фонарей был совсем тусклым, не особо помогая спешащим по домам людям и нелюдям избегать попадания в едва затянувшиеся ледяной корочкой лужи. Я и сама не избежала этой малоприятной участи, но ни это, ни ноющая от тяжести спина не могли испортить мне настроения.
В кратчайшие сроки я добежала до академии и принялась нетерпеливо стучать в забор.
— Кого там нелегкая принесла, — раздался недовольный голос Жловиса, затем скрипнула калитка, и тон изменился совершенно. — О, Дэйка, так быстро?
— Да, — выдохнула я, ныряя в проход, — темной ночи, Жловис.
— И все? — возмутился гоблин.
— Все, — торопливо сказала я, направляясь не к общежитию.
— Дэ-э-э-эй? — удивленно понеслось мне вслед.
Но я не слушала и отвечать не собиралась. Обогнув по тропинке административные здания академии, я направилась к директорскому дому, особняком стоявшему в окружении старого сада.
В двери я стучала долго и настойчиво, но мне никто не ответил и открывать также не спешили. С тяжелым вздохом я сгрузила сумку на порог, обошла колонну, потянулась и с радостью нащупала маленький ключик на резном орнаменте мраморного украшения. Именно этим ключом я пользовалась, когда приносила спиртное прежнему директору, и замечательно, что наш новый руководитель о нем так ничего и не узнал.
Дверь послушно открылась. Со стоном подняв сумку, я вошла в темное помещение. Разулась у двери, сняла пальто и повесила на вешалку. Затем, стараясь не кряхтеть под весом продуктов, в темноте прошла к столу, переставила сумку на него и, шагая на ощупь в темноте, направилась к спальне. Свет, кстати, горел только там. Тусклый, едва заметный в тонкой щелочке из-под двери. Подойдя к ней, я снова постучала. В ответ тишина.
Глубоко вздохнув, я решительно открыла дверь и вошла.
Лорд Тьер был там!
Полностью одетый и даже в сапогах, бледный, с темными кругами под закрытыми глазами, с заострившимися чертами лица и тяжелым, слышным даже на расстоянии полутора десятков шагов дыханием. И почему он к лекарям не обратился?! Бездна, он же почти… Я побежала к постели, уже не задумываясь ни о собственных действиях, ни о смущении, ни о том, что я отчетливо помнила эту постель, и лорд Тьер сейчас лежал на том самом месте, где еще в обед была я.
Но едва приблизившись, попыталась коснуться его лица, магистр пришел в себя мгновенно. Движение, и моя рука перехвачена за запястье, так и не успев коснуться его, вслед за этим медленно, тяжело открылись глаза. Затуманенный взгляд лорда-директора недоуменно скользнул по мне, а затем я услышала глухое:
— Дэя?
— Это хорошо, что вы меня помните. — Я попыталась улыбнуться и почему-то добавила: — Теперь есть надежда на то, что не убьете… Я не это хотела сказать.
Лорд Тьер отпустил мою руку, закрыл глаза и приказал:
— Вон!
— Да, магистр, — покорно ответила я, присматриваясь к пятну алой крови, заливающему некогда белоснежную простыню. — Уже ухожу.
Ушла я в соседнюю комнату, нашла свечи, зажгла, потом шагнула к неприметному шкафу у дальней стены, достала ножницы, бинт, спирт, мазь для заживления ран и вернулась в спальню. Лорд-директор находился все в том же пограничном с бессознательностью состоянии, и потому я не стала интересоваться его мнением, когда подошла и приступила к разрезанию рубашки.
Зато моими действиями заинтересовался он:
— Я же приказал исчезнуть! — прошипел магистр.
— Я и ушла, — невозмутимо ответила, продолжая разрезать его рубашку, — но вы не запрещали мне вернуться.
— Адептка Риате… — Он начал приподниматься.
— Обещаю потом ее постирать и заштопать, — спокойно сообщила я, — и в отличие от вас я умею это делать!
И лорд обмяк, удивленно глядя на меня черными, чуть затуманенными от боли глазами. Но уже через мгновение, когда я почти добралась до раны, ледяным голосом произнес:
— Адептка Риате, я не терплю, когда мои приказы игнорируют! А также не выношу, когда мне настойчиво пытаются помочь без моей на то просьбы!
Остановившись, я уверенно посмотрела на него и честно ответила:
— Я не игнорировала ваш приказ! Вы сказали уйти, и я ушла, просто потом вернулась. И что касается помощи, я вас также о лечении не просила, но вы мое мнение проигнорировали! А теперь лежите смирно и не надо мне мешать, иначе… прокляну, — сурово пообещала я.
Мне больше и не мешали. В абсолютном молчании я закончила с порчей директорского имущества и застыла, потрясенная размерами ранения. Меч оставил внушительную рваную кровоточащую рану на животе… Да, я помнила, что сказал Тоби насчет регенерации у членов ордена Бессмертных, и все же было… страшно.
— Затянется уже через час, — глухо произнес магистр.
Внимательно осмотрев порез, я неуверенно ответила:
— Здесь куски ткани, грязь, трава какая-то…
— Все может быть, — все так же глухо ответили мне. — Шейдер поднял свой меч с земли.
И я снова ушла, чтобы, взяв пинцет, вернуться и почистить рану — уверена, что так она заживет гораздо быстрее. К моему возвращению магистр вновь лежал с закрытыми глазами, оно и к лучшему. Но едва я обработала инструменты спиртом, он вновь заговорил:
— Что вы делаете?
— Еще ничего. — Я намотала несколько тампонов из бинта. — Будет немного больно, зато потом дам…
— Конфетку? — Он умудрился еще и хмыкнуть.
— Кое-что посущественнее, — ответила я и приступила.
Когда я вытаскивала маленькие изломанные остатки высохшей зимой травы, лорд молчал, даже не вздрагивал, но едва потянула кусочек застрявшей в ране материи, глухо застонал. И я бы остановилась, зная, что причиняю боль, но нельзя было.
— Потерпите, пожалуйста, — начала уговаривать я, — я очень быстро и осторожно, а потом смажем мазью и боль пройдет быстро.
— Мазью нельзя, — простонал лорд Тьер.
После этих слов мои руки мелко задрожали. Одно дело знать, что сумеешь облегчить боль сразу, как закончишь, другое дело…
— Рану все равно нужно очистить, — прошептала я и, стараясь делать все очень быстро и осторожно, продолжила начатое.
Я провозилась не более десяти минут, но к концу лорд-директор уже просто глухо и почти непрерывно стонал, а я ничего не могла для него сделать. Один раз заикнулась о том, чтобы вызвать лекаря, но мне ответили «нет» сквозь стон, и я больше не спрашивала.
Когда закончила, осторожно обтерла и края раны спиртом, а после услышала:
— Посиди со мной.
Это было неожиданно и приятно. Вынеся остатки бинта и окровавленные тампоны, я сполоснула руки и, вернувшись, села на постель с другой стороны, потому что так меньше была видна рана, и, чуть придвинувшись, замерла, обняв колени руками. Устав сидеть, вскоре устроилась полулежа, оперевшись о спинку кровати и стараясь двигаться осторожно, чтобы не потревожить магистра.
Примерно через час кровь остановилась полностью, и края раны начали сходиться, а лорд Тьер, наконец, обмяк и перестал напоминать натянутую струну. Еще где-то через час на месте страшного ранения была видна только узкая полоска затянувшегося рубца, но судя по скорости регенерации, к утру не останется и ее.
А затем лорд Тьер открыл глаза. Так как я в тот момент украдкой рассматривала его лицо с чуть разгладившимися уже чертами — видимо, больше не было необходимости сжимать зубы — пытаясь стерпеть боль, эта перемена в его состоянии заставила невольно вздрогнуть. Несколько минут лорд-директор мрачно смотрел в потолок. Затем судорожно вздохнул и медленно повернул голову в мою сторону. Едва наши взгляды встретились, я вежливо поздоровалась:
— Темных ночей вам, лорд-директор.
И стиснутые губы медленно растянулись в усмешке, а затем лорд задумчиво произнес:
— А я думал… у меня горячечный бред. Жаль.
Да. Пожалуй, даже пощечина обидела бы меня меньше. Но кто я такая, чтобы обижаться. И продолжая пытаться удержать вежливую улыбку, я осторожно слезла с постели и, не глядя на магистра, сдержанно сообщила:
— Мне сказали, что после регенерации вы будете испытывать сильный голод. Я накрою вам в столовой. Понимаю, что вы будете недовольны, но эта еда значительно вкуснее и полезнее той, что подают в нашей столовой, да и в городе немного найдется поваров, способных сравниться с Тоби.
И после этого я поторопилась уйти, все так же не глядя на темного лорда. Вслед мне понесся вопрос:
— Вы очень уверенно чувствуете себя в этом доме. Бывали здесь раньше?
Остановившись уже у двери, я молча кивнула, затем пояснила:
— Неоднократно. По этой же причине я знала о существовании запасного ключа и месте его расположения. Темной ночи, лорд-директор.
На самом деле я была очень благодарна своей работе подавальщицей в таверне — именно там я научилась быстро и хорошо накрывать на стол, даже если руки мелко подрагивают, а глаза застилают слезы. И только там я смогла окончательно уяснить — подавальщица не имеет ни своего мнения, ни права голоса, ни повода обижаться. И завершая сервировку стола, я уже была совершенно спокойна, действительно, кто я такая, чтобы сметь негодовать на слова лорда. Прежний лорд-директор высшим аристократом не являлся, и он мог позволить себе пообщаться с адепткой из низшего сословия, лорд Тьер совсем другое дело.
Бесшумно выскользнув из дома, я направилась не к академии, а в узкий проход между старыми, поскрипывающими на ночном ветру деревьями и медленно направилась по заброшенной полузаросшей тропинке.
Не знаю, сколько я так шла, но вскоре услышала, как хлопнула входная дверь, а затем на весь парк раздался крик «Дэя!».
Молча свернула к маленькому ручью, который пробивался между корнями деревьев и, присев, опустила руки, касаясь ледяной воды. Я точно знала, что меня здесь никто не найдет даже с помощью поискового заклинания — деревья выросли на месте древнего могильника, который искажал магию, и я нередко приходила сюда раньше. Просто посидеть в тишине, подальше от всех…
Я и сидела. Долго, до тех пор, пока окончательно не замерзли промокшие ноги, а в груди не стало холодно и пусто. А потом, по пустынному двору, мимо спящих общежитий, я добралась до нашего корпуса. Стараясь ступать тихо, прошла к своей комнате, остановилась перед дверью, затем шепотом произнесла свое имя и вошла.
Горячий душ позволил согреться, теплая постель — просто забыть обо всем. Радовало только одно, вряд ли теперь лорд Тьер прикажет стать его любовницей, а значит, все опять хорошо и даже замечательно… наверное.

* * *

Утро началось с тревожного рева какого-то духового инструмента. И я так поняла, что это нечто теперь будет нас будить постоянно. Почти сразу вслед за ревом раздался приказ о боевом построении в спортивной форме. Быстро переодевшись, я заплела волосы и побежала, вливаясь в толпу таких же спешащих и торопящихся. Янка нагнала на повороте, на бегу спросила как дела, я просто кивнула в ответ, мол, все хорошо, врать не хотелось.
На боевом построении были только адептки, но судя по окрикам, адепты в утреннем развлечении также участвовали, только с другой стороны корпуса, и им уже было весело. Нам стало веселее, едва раздалось:
— Равнение на середину!
И мы все увидели высокую черноволосую женщину в черном костюме с символикой Школы Искусства Смерти.
— Меня зовут капитан Верис, — мрачно произнесла она, оглядывая наши ряды желтыми глазами с ярко-красным зрачком. — Я ваш новый куратор, и у нас не так много времени, чтобы поднять уровень вашей физической подготовки. Начнем с бега, кто устанет, может пройти некоторое время для восстановления дыхания, но дистанцию в десять кругов должны одолеть все. На старт, марш!
И мы начали забег в новую жизнь Академии Проклятий, даже не догадываясь, что ждет нас впереди. А впереди, согласно расписанию, значились: теоретическая часть, которая преподавалась до обеда, а после очередной порции физических упражнений начиналась практическая часть. Но самое забавное я выяснила вечером, устроившись с учебниками после плотного и, на удивление, вкусного ужина, хотя ранее в столовой питаться было нереально. Так вот, спустя несколько часов я поняла странное и удивительное — учиться очень легко. А выполнять домашнее задание просто и даже интересно, если на него есть время. Время у меня теперь было, и когда я уже закончила с заданием по теории преступления, ко мне постучалась Яна со словами:
— Тебе с домашкой помочь?
— Входи, — дала я разрешение на допуск, после которого открылась дверь, но едва Яна вошла, честно ответила: — Я уже все сделала.
Тимянна застыла, потом недоверчиво поинтересовалась:
— А задачу по Смертельным проклятиям?
Молча подвинула ей уже закрытую тетрадь, в которой все в кои-то веки было аккуратно и красиво вписано.
— Ну ты даешь, — выдала Яна, присаживаясь рядом и приступая к беззастенчивому списыванию моей домашки.
Я была не против, наоборот, приятно, что, наконец, списываю не я, а у меня. И оставшееся до вечернего построения время я использовала как для повторения изученного сегодня материала, так и для того, чтобы прочитать новые параграфы, которые нам только предстояло пройти.
На следующий день мои тетради украсили потрясающие записи: «Блестяще! Отлично! Выше всех похвал!» и самое приятное от магистра по Смертельным проклятиям: «Вы меня приятно удивили, адептка Риате».
Я смотрела потом на эту запись и чувствовала себя как в сказке. В самой лучшей из сказок, потому что это было реальностью.
— Что, Риате, зубрилкой стала? — Ригра подошла и уселась на нашу парту, игнорируя тот факт, что своим… бедром смяла мою тетрадь.
— Слезь немедленно, — неожиданно грубо приказала я.
Демонстративно вскинув руки, она подчеркнуто медленно сползла, а потом на всю аудиторию:
— Знай свое место, подавальщица!
Я захлопнула учебник, который читала до ее появления, и с неожиданным вызовом поинтересовалась:
— И какое же у меня, по-твоему, место?!
Ригра подобного явно не ожидала. Но опомнилась быстро и, развернувшись, ехидно произнесла:
— Разносить вонючую еду вонючим пьяницам в вонючей таверне!
Наверное, ранее я бы смолчала, а сейчас спокойно ответила:
— Ну и тварь же ты. Мелкая, беспринципная и злая тварь.
В аудитории стало тихо, а я вернулась обратно к чтению учебника, не обращая внимания на так и застывшую с открытым ртом Ригру. Надоело молча глотать обиды! Просто надоело!
— Грязная прислужница, — прошипела взбешенная Ригра.
Я захлопнула учебник, встала, подошла вплотную к уже изрядно доставшей меня адептке Дакене и медленно, четко, с расстановкой ответила:
— Еще слово, и я тебя ударю. Просто потому, что надоело постоянно сдерживать это желание. И я ударю по лицу, Ригра, так, чтобы остался синяк, а глаз заплыл. И после этого ты две недели будешь отворачиваться от зеркала, чтобы не видеть, как место удара сначала краснеет и напухает, затем синеет, а после синева медленно сменяется отвратительной желтизной с фиолетовыми прожилками.
Она сделала шаг назад, потом еще один, а в итоге с воплями «капитан Верис!» бросилась из аудитории.
— Не ожидала от тебя, — сказала Яна, когда я вернулась обратно за парту.
— Сама от себя не ожидала, — призналась я, возвращаясь к чтению.
Долго читать мне не пришлось, так как вскоре в коридоре послышался усиленный магией приказ:
— Адептка Риате, в кабинет к куратору Верис.
И ведь знаю же, что в любой ситуации стоит промолчать, так нет, высказалась.
Идя по пустеющим после звонка коридорам, я сначала думала о том, как буду оправдываться. Но затем… я не буду оправдываться! Она достала! Четыре года издевательств я вытерпела, но с меня хватит! И я…
Легкое сияние — и передо мной материализовался возрожденный дух смерти. Дара казалась почти живой и материальной, и голос ее прозвучал как обычный женский:
— Адептка Риате, в кабинет лорда-директора. Немедленно.
Я остановилась, опустила глаза, а потом:
— Не пойду! — вскинула голову и посмотрела в ярко-алые глаза духа. — Я не совершила ничего такого, за что меня следует наказывать лично лорду-директору. Вопросы мелкого нарушения дисциплины рассматривает куратор, если она сочтет необходимым, она и отправит!
Дара выслушала, не перебивая, затем улыбнулась и уже не так официально, я бы даже сказала весело, добавила:
— Это по личному вопросу.
На мгновение я замерла, потом ощутила, как краснею всем лицом, разозлилась уже на себя и гораздо грубее, чем хотелось бы, выпалила:
— А личных дел с лордом-директором у меня нет и никогда не будет! Темных дней вам, Дара!
И обойдя возрожденный дух смерти, я продолжила маршировать по направлению к кабинету нашего куратора.
Постучала и, не дожидаясь разрешения войти, ворвалась в отделанную черным деревом резиденцию леди Верис, чтобы оторопело замереть на пороге.
— Двадцать шесть, двадцать семь, двадцать восемь… — меланхолично отсчитывала едва удостоившая меня кивком капитан Верис, наблюдая за тем, как приседает уже покрасневшая от натуги Ригра. — Двадцать девять, тридцать, тридцать один, тридцать два, тридцать три, и пока хватит.
Дакене не удержалась на ногах и свалилась.
— Это вы хорошо придумали, — прокомментировала ее действия леди, — вот в том же положении еще десять отжиманий, приступайте адептка.
И после этого, уже не отсчитывая вслух, впрочем, там пока и отсчитывать было нечего, леди Верис повернулась ко мне и приветливо произнесла:
— Адептка Риате, ваши успехи меня очень радуют. Такой скачок в успеваемости — даже не ожидала. И непонятно мне только одно, почему ранее ваши оценки были едва ли не ниже среднего?
При Ригре мне отвечать не хотелось, и куратор, как это ни удивительно, меня поняла.
— Дакене, хватит стонать на полу, тренируйтесь, отработаете мне свое наказание через неделю в двойном объеме, сейчас свободны.
Ригра поднялась с трудом, глядя в пол, буркнула: «Разрешите идти, капитан Верис?» — и, получив разрешение, вышла, осторожно прикрыв за собой двери. А леди Верис, мило улыбаясь, указала мне на стул и потребовала:
— Ну же, утолите мое любопытство.
Я прошла, села и, несмотря на то, что делиться подробностями своей жизни не было никакого желания, честно ответила:
— По ночам я работала, и на подготовку домашнего задания времени практически никогда не было.
Я ожидала чего угодно, только не вопроса:
— Тяжело было? — Удивленно смотрю на леди Верис, та улыбнулась мне и продолжила: — Работа подавальщицы не из простых — всю ночь на ногах, в шуме, руки явно к утру отваливались, а голова гудела, и все же вы упорно учились и работу не бросали. Откровенно говоря, Риате, вы меня удивили — работа, учеба… счет в гномьем банке.
Я вздрогнула, сердце забилось втрое быстрее, а леди, словно не замечая моего напряжения, продолжила:
— И сумма там уже довольно приличная… за четыре-то года собралась.
Вот теперь на бледнеющую меня смотрели с легкой усмешкой, а затем куратор уже откровенно «добила»:
— Для молодой девушки с перспективой выхода на гособеспечение это достаточно много, для выкупа закладной на дом… маловато.
Молча жду продолжения «милой» беседы, не желая даже думать, откуда у куратора конфиденциальные данные. Капитан Верис словно прочла мои мысли, но почему-то, продолжая по-доброму улыбаться, произнесла:
— Мой отец принадлежит к группе совладельцев банка «ЗлатоГор». Так уж вышло, что я родилась в одной из богатейших семей Сумрачных лесов, но… — леди клыкасто улыбнулась, — перспектива выхода замуж ради блага семьи как-то не впечатляла. И я сбежала из клана, а так как документов не было никаких, вломилась в дом магистра Эллохара и потребовала зачислить в списки обучающихся. Моя наглость обошлась мне в два подзатыльника и малоприятное осознание того, что какой-то маг оказался значительно сильнее оборотня из правящей семьи, но… Он взял меня в едва открытую им школу. И с тех самых пор я сама несу ответственность за свою жизнь, свой выбор и свои решения. Не жалела об этом ни разу и уверена, что не пожалею в будущем. Но к чему я это рассказываю, Риате: за свою жизнь я видела многих девушек, но ты вторая или третья из тех, кто действительно вызывает уважение и кому хочется помочь. И когда я при оформлении перевода счета в ардамское отделение узнала, что одна адептка из Академии Проклятий имеет там счет, я заинтересовалась. Как ты понимаешь, связи позволили мне выяснить и количество имеющихся на твоем счету денег, и на погашение чего они идут.
На меня был направлен пристальный взгляд, но я все равно промолчала, и тогда леди вдруг подалась вперед и торопливо заговорила:
— Но, Риате, это же грабительские проценты! На недвижимость в столице и то тарифы меньше!
И вот тогда я не сдержалась, и устало ответила:
— Я знаю, — а под встревоженным взглядом леди Верис почему-то продолжила: — Но договор заключала не я, и сейчас уже ничего нельзя сделать… Потому что либо мы выплачиваем за дом, либо…
— Ты идешь в долговое рабство, — закончила за меня куратор Верис.
Я вздрогнула и кивнула.
— Умничка, что сообразила и поступила в Академию Проклятий, — похвалила куратор. — Находящиеся на государственной службе не подлежат отчуждению в личную собственность. Это правильный и очень мудрый поступок, Риате, но что касается дома… За эти годы проще было бы собрать на новый.
Где-то как-то я это понимала, и в то же время:
— Но эти четыре года им тоже нужно было где-то жить.
Леди Верис тяжело вздохнула и честно призналась:
— Никогда не имела проблем с деньгами, и потому мне сложно понять, если честно.
Немного помолчав, она вскинула голову и решительно произнесла:
— В общем, так, у меня есть предложение, ты берешь кредит в банке и погашаешь сумму задолженности!
Я скептически взглянула на куратора и, улыбнувшись, констатировала:
— Да, у вас никогда не было сложностей с деньгами. Мне никто не даст кредит, капитан Верис.
Она подмигнула и с хитрой улыбкой произнесла:
— Без поручителя — действительно никто, но если поручителем буду я, а делом займется один из доверенных банковских служащих моего отца, к моменту твоего окончания академии мы завершим это дело. Что скажешь?
Я задумалась. С одной стороны, очень хотелось сказать спасибо и довериться леди, с другой… я привыкла рассчитывать только на себя, так проще.
— Мне не хотелось бы вас напрягать, — честно ответила я куратору.
— А мне хотелось бы тебе помочь, Дэя. — Куратор встала, обошла стол и, присев на его край, чуть наклонилась ко мне. — Не отказывайся, пожалуйста. Мне будет приятно знать, что я помогла хорошему человеку. Тебе, несомненно, станет спокойнее, если ты будешь знать, что ваш местный аристократ больше не сможет, откровенно говоря, дурить вас с этими процентами. А он дурит, Дэя, даже сейчас, ты уже платишь ему больше на сорок семь процентов, чем должна была бы, понимаешь?
Я побелела, откровенно говоря, не совсем понимая, о чем она говорит.
— Видишь, ты даже не знала. — Верис чуть развела руками. — Если честно, я уже связалась с поверенным отца, потому что меня бесят вот такие нечестные дельцы. Итак, я жду твоего решения.
И я сказала то, на что никогда не решилась бы раньше:
— Я буду очень благодарна, если вы сможете мне помочь.
— Умничка. — Капитан Верис вернулась на свое место, выдвинула ящик стола, вытащила оттуда медную пластину с указанием адреса и протянула мне. — Мастер Байо Кин, хороший парень и очень умный, кстати, он тебе понравится. Я уже записала тебя на девять утра в первый выходной, моя доверенность в качестве поручителя по всем твоим банковским делам также уже у него. Так как я в этих всех тонкостях не особо разбираюсь, поговорите, обсудите как сам кредитный заем, так и схему выплат. За оплату его услуг не переживай, Байо работает на моего отца, а твое дело — исключительно моя личная просьба. Все, Риате, свободна.
Но я сидела, не в силах осознать произошедшее, да и найти достойные слова благодарности было сложно, однако леди все решила за меня:
— Иди уже, благодарить будешь потом, когда все получится, и мы отметим это дело в самой дорогой ресторации Ардама. Беги, у вас лекции.
— Спасибо, — искренне сказала я, торопливо поднимаясь и уже не сдерживаясь, — спасибо огромное!
По коридорам академии я просто летела, не в силах скрыть бесконечно счастливую улыбку. И почти дошла до нужной двери, как впереди материализовался… к сожалению, все тот же возрожденный дух смерти.
— Я все понимаю, — старательно делая серьезное лицо, произнесла Дара, — и я даже целиком и полностью поддерживаю вашу позицию, адептка Риате, но проблема в том, что подчиняюсь я все же лорду Тьеру, а он отдал приказ… мне жаль, правда.
Взметнулось адово пламя!
Когда алые всполохи угасли, я оказалась стоящей на ковре даже не в кабинете лорда-директора — в его доме! И здесь было сумрачно.
— Что за история с долговым рабством? — Голос лорда Тьера заставил вздрогнуть.
Интересоваться тем, откуда у него сведения про рабство, я не стала, и так ясно — это Дара продемонстрировала, как и тогда с аудиторией. Когда глаза привыкли к полумраку, я увидела магистра, стоящего у стены в более темной половине комнаты. Причем видеть я могла его скрещенные на груди руки и тело ниже, а лицо оказалось скрыто.
— Я вас слушаю! — поторопил лорд Тьер. — Внятно, четко и обстоятельно.
Внятно, четко и обстоятельно я умела только молчать, что и продемонстрировала. Да и смотрела теперь исключительно на ковер, ровно до того, как магистр произнес ледяным тоном:
— Вам уже пришлось испытать на себе действие «Руки смерти», адептка Риате. Учтите, я в использовании запрещенных магических приемов продвинулся гораздо дальше капитана Ардан, и мне даже не придется задавать вопросы, чтобы просмотреть все ваши воспоминания.
Угроза была действенной, но не настолько, чтобы я начала рассказывать всю свою подноготную.
— Простите, лорд-директор, но это мои личные проблемы, с которыми я лично и разберусь! — решительно сказала я.
Шаг. Он шагнул из полумрака мягко и бесшумно, словно тень, а не человек, и я поспешно отступила на два шага, уже не так решительно затараторив:
— Какое вам вообще дело до одной из адепток академии? И какое имеют значение мои личные проблемы? И как вы…
Потом вспомнила, что за ним сама кронпринцесса «увивалась», как сказал Тоби, и подумала — а может, привиделось мне это? Нет, ну действительно, с чего я вообще решила, что интересую лорда Тьера как любовница? Он же не сделал ничего такого, что свидетельствовало бы о подобном. И потом даже тот факт, что он меня лечил, вполне объяснил лорд Эллохар и…
Шаг. Еще один пугающе плавный шаг, но я не планировала сдаваться:
— Знаете, лорд-директор, мне кажется, вы не вправе интересоваться подробностями моей личной жизни!
— Знаете, — глухо произнес магистр, — теперь я понимаю, почему вы были готовы абсолютно на все, лишь бы не оказаться в списках исключенных из академии. Действительно, достойная причина.
Я с подозрением уставилась на тень магистра: с одной стороны, приятно, что оценил и признал причину достойной, с другой — теперь лорд Тьер знает, что завершить академию мне жизненно необходимо. А вот это мне уже не нравилось. Совсем.
— Вопрос, — голос магистра теперь словно обволакивал, — прежний лорд-директор знал об этом?
Начинается!
— Никто не знал, — глухо ответила я, уже предчувствуя неприятные последствия беседы.
Тихий, отчего-то очень довольный смех. Я занервничала.
— Замечательно, — отозвался лорд Тьер и шагнул на свет.
Моей первой реакцией было желание заорать! Потому что лицо магистра теперь было лицом истинного Бессмертного — от глаз словно кривые лучи расходились черные вздувшиеся вены!
— Мама, — простонала я, не в силах даже пошевелиться от страха.
Он улыбнулся, совершенно не испытывая ужаса от состояния собственного лица… но моя реакция его откровенно позабавила.
— Страшно? — поинтересовался лорд.
Меня сотрясала мелкая нервная дрожь, и ответить было затруднительно.
— Последствия регенерации, — усмехаясь, произнес магистр, — для непосвященных жуткое зрелище, и потому, находясь вне территорий ордена, мы скрываем подобное состояние.
А, так вот почему лорда-директора два дня видно не было, а наши удивлялись, отчего он не контролирует утренние истязания обитателей академии.
Глядя на меня, магистр усмехнулся, сделал еще шаг и, приблизившись вплотную, напомнил:
— Я вас слушаю!
В последний раз, когда он внимательно меня слушал, я его… прокляла.
— Лорд-директор, — вновь посмотрела на его ужасающее лицо, — а… вы планировали снять то проклятие, которое, ну…
— Я не в том состоянии сейчас, — с усмешкой ответили мне.
Осторожно интересуюсь:
— Тогда, быть может, это смогу сделать я? К сожалению, найти это проклятие в перечне доступных не удалось, но если вы выдадите мне допуск преподавательского уровня, я…
— Нет! И я жду рассказа, адептка.
Да, лорду Тьеру говорить «нет» можно, а мне не полагается. И несмотря на то, что я была очень благодарна куратору Верис за предложенную помощь, в данный конкретный момент я думала только об одном — лучше бы и дальше это оставалось моей тайной.
Обняв плечи, я вновь посмотрела на лорда-директора и тихо попросила:
— Не спрашивайте меня об этом, пожалуйста.
Магистр молча смотрел на меня несколько долгих минут, но затем грустно сказал:
— Уйди.
Осторожно обойдя напряженного и в то же время какого-то словно окаменевшего лорда Тьера, я торопливо покинула гостиную его дома, затем быстро пробежалась через заброшенный парк и вскоре была в академии. На лекцию я все равно пошла, несмотря на то, что уже опоздала к началу, но к счастью, это были Любовные проклятия, и леди Орис впустила, лишь весело погрозив пальчиком.
Пока я шла по проходу, усаживалась на место и доставала учебные принадлежности, особо не вслушивалась в речь леди Орис, думая о той помощи, которую обещала капитан Верис, но тут преподавательница произнесла:
— Среди Любовных проклятий особое место занимают так называемые «проклятия Страсти». Часто отличие только в одном слове, произнесенном с нисходящей интонацией и проникающим энергетическим потоком — «гьете».
У меня сердце замерло, зато в голове стучало как молотом по наковальне: «Гьете лумиа нгесе!» А леди Орис меж тем продолжала:
— Но это, что касается проклятий до девятого уровня, а на десятом к этой формуле добавляется «лумиа», которое стабилизирует проклятие на уровне ауры, делая его фактически неснимаемым.
У меня похолодели руки. Проклятие страсти! О Бездна!
И наплевав на свою привычку помалкивать, я стремительно потянула руку вверх, привлекая внимание леди Орис.
— Ох, Риате, — она весело улыбнулась, — неужели у вас наконец-то есть вопросы?
— Да, — я подскочила, — а слово «нгесе», оно что означает?
Но впервые за все те четыре года, что я знала эту милую женщину, леди Орис захлопала ресницами, нахмурила лобик и пробормотала:
— Нгесе? Не знаю… Более того — впервые слышу. Странно…
Я разочарованно опустилась на стул, а преподаватель все еще думала. Потом задумчиво произнесла:
— Нет, не знаю. Это странно. А откуда вы его вообще взяли, Риате?
— Услышала от одного пьяного мага, — максимально честно ответила я.
— В сочетании с… — переспросила Орис.
— Льете лумиа нгесе, именно в таком порядке.
Тряхнув головой, леди хмыкнула и пояснила:
— «Гьете лумиа» рядом не употребляются, обычно первое идет в начале проклятия, последнее в конце, как стабилизатор, а то, что вы говорите, несуразица какая-то. Находясь рядом, они произносятся в одном энергетическом ключе и, вероятно, исключают друг друга. Скорее всего, тот маг был слишком пьян и просто подшутил, такое случается. К тому же проклятия страсти относится к запрещенным законом магическим воздействиям и чаще всего карается смертью в отличие от Любовных проклятий, за которые полагается лишь штраф.
Мне вдруг стало очень нехорошо…
— Простите, леди Орис. — Логер поднял руку и, дождавшись кивка, задал вопрос: — Почему проклятие страсти карается так сурово?
— Таким невозможно сопротивляться, очень спокойно ответила леди Орис. — Они вызывают повышенную агрессивность у проклятого, что часто приводит к малоприятным последствиям.
— Например? — продолжал расспросы Логер.
— Убийство, — мило улыбаясь, ответила леди Орис. Да, она всегда была милой, даже когда говорила о подобных вещах. — Если проклят мужчина, иной раз имеет место массовое насилие над объектами, внешне схожими с проклявшей. Дело в том, что проклятие страсти часто пробуждает то темное, потаенное и звериное, что есть в каждом из нас.
Кажется, сейчас у меня будет обморок… не из-за истощения, а по причине шока. Или припадок, что тоже вполне возможно… или еще что-нибудь! Потому что, судя по всему, я произнесла проклятие, за которое мне полагается смертная казнь, но, как выясняется, это не самое страшное — убийства похожих на меня девушек, кажется, тоже моя вина! И проблема с возможным рабством показалась попросту незначительной! Лучше бы я молчала! Лучше бы я всегда молчала! Молчание — золото, Дэя, сколько тебя жизнь ни учит, ты все никак научиться не можешь!
— Простите, леди Орис, — на сей раз любопытство разыгралось у Ригры. — А такие проклятия на страсть, их… можно уменьшить, снизить, если… ну, вы понимаете, страсть удовлетворить.
Я затаила дыхание.
— Теоретически — да, — преподавательница улыбнулась, — но за практику отвечать не могу.
Мне придется стать любовницей лорда Тьера! Вспомнила его лицо, не то, завораживающе-притягательное, а это… с последствиями регенерации, и содрогнулась от ужаса. С другой стороны, если слова рядом, они же взаимоисключают друг друга, так что, возможно, никакого проклятия страсти не было? Но как ни хотелось бы в это верить, а честнее было бы взглянуть в лицо проблеме.
— Леди Орис. — Я опять подняла руку и, дождавшись разрешения, спросила: — Последний вопрос, а проклятый страстью агрессивен?
— Более чем. — Преподаватель вернулась к доске и начала вписывать подпункты, комментируя по ходу действия: — Итак, записываем: «Хвост Грая». Сегодня мы изучим это во всех смыслах выдающееся проклятие шестого уровня, которое по своему действию несколько напоминает проклятие страсти.
Но я не слышала. В моих ушах набатом звучало полное ярости «Вон!», которое практически прорычал лорд-директор, после того как я его… прокляла.
Я думала об этом весь день, из-за этого сбилась на построении и чуть не стала причиной падения адепток на лестнице. Но едва начались практические занятия, на размышления уже не оставалось времени:
— У нас тройное убийство! Взяли блокноты и построились в проходе! — возвестил входящий в аудиторию невысокий, красноволосый и желтоглазый полуоборотень, относящийся к редкому клану василисков, и наш преподаватель по новому введенному спецкурсу «Смертоубийства».
Вообще убийства со смертельным исходом в данной части Темной империи были редкостью, так как обычно стража, как Ночная так и Дневная, имела дело с трупами, которые норовили после встать и уйти к границе, по пути закусив родственниками и соседями. А вот «смертоубийство» встречалось гораздо реже.
— Баб много у вас, — полувасилиск чуть скривился, — надеюсь, в последующих наборах преимущество будет отдаваться адептам мужского пола. Ну все, стадо тьеровских баранов, за мной!
Портал перехода открылся неожиданно в полу, сам он представлял собой сверкающую, уходящую в недра земли лестницу.
— Живо-живо, у меня времени два часа, потом родственники начнут подготовку к захоронению. Опять же волна некромантии может накатить, и тогда будем не следы преступления искать, а способы убиения умертвий посредством ученического блокнота. Поторапливайтесь уже!
Вот вам и практические занятия. У нас у всех одно желание появилось — сбежать и подальше. Но с василисками такое не проходит — заморозит при попытке к бегству, потом еще жди, пока у него совесть проснется. И стройными рядами, стараясь не всхлипывать и не завывать от страха, мы спустились по лестнице, ведущей к ревущему желтому пламени. Спускаться в землю было страшно, вступать в ярко-пылающие огненные языки еще страшнее, но отступать поздно.
Мы вышли из большого камина и, столпившись в холле, начали удивленно оглядываться. Это был древний замок, из горных владений тех, кто после войны рисковал жить в горах Приграничья и имел достаточный гарнизон, чтобы отбивать атаки разбушевавшейся нечисти.
— Символика клана Приходящих во сне, — задумчиво озираясь, произнес Логер. — Похоже, мы в родовом замке.
Вышедший из камина последним, наш новый преподаватель с улыбкой заметил:
— Совершенно верно, адепт. Ну а сейчас приступим к инструктажу. — Василиск встал перед нами, и началось: — Меня зовут мастер Окено, я являюсь старшим следователем Ардама. Для того чтобы предотвратить лишние вопросы, скажу сразу — мой стаж работы следователем насчитывает девяносто семь лет. Я повидал много и вынужден признать — вы, эксперты по проклятиям, самая жалкая пародия на специалистов, которую я когда-либо видел, и я никогда не стал бы вас учить, тем более брать на практическое занятие, но… лорд Тьер не тот темный, которому можно отказать. Запомните — это наше первое занятие, но если облажаетесь, оно станет последним. Не люблю тратить время на неудачников. Все ясно?
— Да, мастер… — нехотя ответили мы.
— «Да, мастер старший следователь!» — поправили нас и продолжили: — Итак, у нас три трупа. Убийство произошло ночью. Скажу откровенно — преступление уже раскрыто, убийца найдена. Пообщаться с ней можете, спустившись во двор и подойдя к тюремной повозке. Трупы находятся в замке, ваша задача осмотреть убитых, выяснить способ убийства, доложить мне. Работаете парами! Все, песики, фас!
Я молча взяла за руку Тимянну и потащила к выходу.
— Вы куда? — мгновенно окликнул нас следователь. — Вы бы хоть для начала на трупы глянули! Эх, бабы, толку от вас. Идите.
Мы пошли. Яна была не слишком довольна моим решением, но выражала протест молча, что радовало.
У тяжелых двустворчатых дверей, что вели в замок, находилось несколько офицеров из Ночной стражи, на принадлежность к которой указывал шеврон с оскалом волка на фоне луны. Все молодые мужчины внимательно посмотрели на нас, затем на эмблему академии, а после один из них весело спросил:
— Девчонки, вы с какого курса?
— Четвертый. — Яне внимание очень льстило, она заулыбалась и кокетливо поправила волосы.
— М-мм, адептки, — восторженно протянул офицер с золотыми волосами и черной кожей, что выдавало его темноэльфийские корни. — А здесь что делаете?
— У нас практическое занятие, — скупо ответила я.
— Ищем причину убийства. — Яна молчать не желала. — Вот, у нас полевые занятия, так сказать.
Стражи переглянулись и расхохотались, потом один из них, стройный и темноволосый, приобняв Янку за плечи, проникновенно прошептал, словно невзначай касаясь губами мгновенно заалевшей щечки:
— Чего тут выяснять, малыш. Дочка лорда узнала, что семейный артефакт папаша оставляет в наследство старшему сыну, и взбесилась. Убила стражника, охранявшего родовую сокровищницу, служанку, которая засекла момент убийства, а после, используя артефакт, и папашу своего. Но сбежать не вышло — ее у ворот перехватили наши, когда получили сигнал. И вся история, малыш. А вечером ты чем занимаешься?
— Комендантский час у нас, — хмуро сообщила я, схватила Яну за руку и, дернув, практически вырвала из объятий стража. — И время практического занятия ограничено, кстати!
Ночные стражи перестали зубоскалить, и тот, с золотыми волосами, криво усмехнувшись, спросил:
— А ты не Дэя случаем?
Я вздрогнула, стражи моментом перестали быть дружелюбными.
— Так это из-за этой?.. — Молчавший до этого мужчина с зелено-серыми волосами прищурил змеиные глаза. — Надо же, все еще в скромницу играем? Полгорода ее в таверне по углам зажимало, а лорды нам рожей не угодили?!
И все четверо слаженно шагнули ко мне. Яна перепугалась, но меня не бросила:
— Лорды-офицеры, — пролепетала она, — ну что вы, ну…
— Пошла отсюда, — прошипел тот самый темноволосый, который всего минуту назад откровенно флиртовал с ней, — а мы тут с Дэйкой-подавальщицей побеседуем. Может, даже мирно…
Так как я все еще держала Яну за руку, то подвела ее к двери, открыла тяжелую створку, вытолкнула подругу во двор и, захлопнув двери, повернулась к стражам. Мои действия они встретили недобрым молчанием, вот только лично я сейчас молчать не собиралась:
— Если бы меня по углам таверны зажимало полгорода, я работала бы не у Бурдуса, а в заведении матушки Ллорс! — Стражи переглянулись. Просто это действительно так, у мастера Бурдуса место было приличное, нам с клиентами запрещено было даже кокетничать. И я продолжила: — Что касается лорда Шейдера Мероса… было время, когда я и работать в «Зубе дракона» из-за него осталась. — Вот теперь на меня смотрели удивленно, но мне уже было все равно, потому что и дальше я собиралась говорить правду. — Мне искренне жаль двух вещей: лорд Мерос оказался не настолько благороден, как я о нем думала, и счел возможным в своих поползновениях не озаботиться мнением какой-то там подавальщицы, а лорд-директор в этот самый миг возвращался в академию, и мое сопротивление стало для него очевидным. Мне очень жаль, что состоялась дуэль, в которой пострадали оба! Мне бесконечно жаль, что вообще все это случилось. Гораздо спокойнее жить, когда тебя просто не замечают! Но как бы там ни было, мне совсем неприятно осознавать, что четверо Ночных стражей готовы учинить расправу над подавальщицей, которой просто не повезло, и ее «нет» не пожелали услышать! Серьезно, лорды-офицеры, сравните себя и меня… я даже в росте уступаю каждому из вас как минимум на голову, не говоря уже о физической силе.
И вот после этого я открыла дверь и просто вышла во двор. Холодный ветер остудил раскрасневшееся лицо… наверное, я вся была красная после произошедшего, но хоть высказалась, уже легче. Перепуганная Яна ждала меня все там же у дверей, и на ее вопросительный взгляд я ответила:
— Не важно.
Мы пошли к тюремной повозке, уже издали удивленно ее разглядывая — повозка оказалась живая. А такие использовались только для перевозки магически одаренных преступников, так как поглощали любой энергетический выброс.
— Что-то я не помню, чтобы клан Приходящих во сне отличался большими магическими способностями, — пробормотала Яна, обнимая себя за плечи, так как в горах зимы особенно прохладные.
— Я тоже… не помню, — пришлось признать.
Клан Приходящих во сне был, конечно, вампирским, но питались они не кровью, а энергией. Чаще всего используя слабую ментальную магию, вызывали кошмарные сновидения, вторгались ночью и наслаждались коктейлем из отрицательных человеческих эмоций. Именно человеческих, энергию остальных конкретно этот клан не потреблял по идейным соображениям.
— И убийства не их профиль, — вспомнила Яна.
— Да, — согласилась я, — странно.
Когда мы подошли, повозка глянула на нас ярко-алыми глазами, которые тут же исчезли на фоне черной обшивки, а скрипучий голос сообщил:
— Недолго и исключительно из уважения к лорду Тьеру.
Черная кожа взметнулась, открывая костяные прутья и сжавшуюся за ними хрупкую вампиршу с яркими алыми глазами. Девушка угрюмо взглянула на нас и простонала:
— Исчезните.
Вампирши обычно бледные, но эта отличалась какой-то болезненной белизной, а еще безразличием… абсолютным и полнейшим. И я, и Яна чистокровные люди, поэтому мы в свое время и начали жить в одной комнате, и обычно вампиры хоть вскользь, но пытались позаимствовать немного энергии… а эта девушка нет.
— Послушайте, — я подошла ближе, — вы…
— Ты отошла бы, — меланхолично заявила карета, — эта детка, видать, с троллями снюхалась, от того и болезнь у нее… интимная. Сама как в камеру сдам, пойду на полную чистку, не хочется подхватить заразу.
И что-то кольнуло, какое-то несоответствие ситуации… да и поведение вампирши… И тут ярким воспоминанием вспыхнул последний урок по Смертельным проклятиям!
— А какая у нее интимная болезнь? — старательно вспоминая лекцию магистра Тесме, спросила я.
— Та, которая бывает от неразборчивых связей, — хохотнула повозка. — Я ж тебе сказала, эта девица с троллями снюхалась, обычно они такую гадость и разносят.
— А лекарь ее осматривал?
— Было дело, утром еще, он диагноз и поставил.
А я еще раз посмотрела в глаза вампирши — они были ясными, никакой мутности во взгляде! Эта догадка, странная и почти невероятная нуждалась в подтверждении.
Наверху открылась дверь, золотоволосый дроу торопливо направился в нашу сторону, а я… вспомнила одну давнюю истину — вампирши очень легко возбудимы! Все! А этот клан в особенности должен среагировать на эмоциональный выброс!.. Ничего не подозревающий страж подошел ко мне, чуть оттеснил Яну плечом, вклинившись между нами, и, наклонившись, негромко сказал:
— Тут такое дело, я из особого клана дроу, и ложь чувствую на раз. Ты не лгала, ты действительно не солгала ни словом. В общем, прости. Если могу чем-то помочь… Офицер Юрао Найтес, к вашим услугам.
— Раздевайся, — коварно улыбаясь, потребовала я.
Тонкое лицо офицера Ночной стражи вытянулось, затем мужчина моргнул и переспросил:
— Что?
— Раздевайтесь, лорд-офицер, — расстегивая собственный мундир, повторила я, — и прямо сейчас!
Он оторопело смотрел на меня еще мгновение, но едва я начала расстегивать рубашку, уже разобравшись с пуговицами на мундире, он хмыкнул и одним движением снял с себя плащ, бросил его остолбеневшей Яне, затем туда же полетел свитер, а после и тонкая белоснежная ткань. И полуобнаженный дроу, великолепный, как и весь его подземный род, предстал почти во всей красе. Я улыбнулась, остановив расстегивание собственной рубашки на уровне ворота, плавно шагнула к офицеру, мягко коснулась его мускулистой груди, затем расположила там обе ладошки и провела вниз, до самого ремня. Янка, которая иначе дышать начала, едва дроу разделся, вскрикнула, офицер Ночной стражи и сам задышал глубоко и тяжело, а я… я посмотрела на вампиршу — девушка не отреагировала! Вообще! Никак! Полное и абсолютное безразличие к телесному возбуждению могло означать одно из двух — либо это последняя стадия любовного поветрия, но тогда ее губы уже почернели бы, либо мы имеем дело с проклятием «Поцелуй Смерти».
— Это проклятие! — уверенно заявила я, совершенно позабыв о дроу. — Яна, смотри на нее, никакой реакции и глаза ясные, то есть мы имеем дело со Смертельным проклятием отсроченного действия!
— «Поцелуй Смерти», — прошептала Тимянна и, бросив в оторопевшего дроу всей его одеждой, рванула к повозке, схватилась руками за прутья и, жадно разглядывая вампиршу, затараторила: — Точно! Глаза ясные, отсутствие интереса к физическому влечению, она даже эмоциональный выброс возбуждения у меня и у офицера не впитала!
— Но если было применено проклятие седьмого уровня, должен был поколебаться магический фон, — испытывая невероятный энтузиазм, продолжила размышлять я.
И тут дроу отмер, хмыкнул, натянул рубашку и свитер, а затем, повязывая тесемки плаща, несколько обиженно произнес:
— Именно на него и среагировал кристалл охраны, вследствие чего мы прибыли.
— И что вы увидели? — потребовала ответ Яна.
Страж задумался, пригладил встрепанные после переодевания волосы и начал припоминать:
— Эта на пороге сидела, уже безразличная ко всему, лорд Ашшас убит, один охранник со сломанной шеей, служанку выпили досуха, артефакт исчез.
— Стоп, — это уже я, — служанку выпили, а предполагаемая убийца сама опустошенная, и по ней не скажешь, что она последние дней пять питалась вообще хоть как-то!
В этот момент отозвалась вампирша:
— Не хотелось… и не хочу… ничего не хочу…
Мы с Яной переглянулись и разом выдали:
— Она под действием проклятия!
Дроу отрицательно покачал головой и возразил:
— Да больная она… на все женские органы, там у нее все уже… черное.
— А вы видели? — тут же переспросила Яна.
— Зачем оно мне. — Офицер улыбнулся. — На такое смотреть нет никакого желания, лекарь диагноз подтвердил и точка. Смысл спорить с экспертом?
Но я смысл видела и отчетливо, к тому же появился еще один вопрос:
— А лекарь этот ваш или?..
— Это лекарь клана. — Дроу чуть склонил голову к левому плечу. — Он осмотр провел, отчитался старшему следователю Окено и ушел к себе.
Мы с Яной переглянулись, чувствуя нечто невероятное на пути к разгадке тайны, и она вновь обратилась к стражу:
— А это был вампир?
— Да, — отозвался тот, — довольно моложавый дядька, вообще чудно выглядит для своего возраста, веселый такой…
— ЭТО ОН! — разом заорали мы с Яной.
Дроу расхохотался, причем хохотал долго, вот только мы практически уже были специалистами по проклятиям, и мы точно знали, что правы.
— Хорошо, — я кивнула, — допустим, мы выглядим смешно, но с этим лекарем побеседовать имеем право! Где он?
Передернув плечами, страж с насмешкой сказал:
— Пошли, провожу, госпожи следовательницы.
Мы были готовы не то чтобы идти, мы и пробежались бы с удовольствием и, схватив офицера за руки, попросту потащили его, чтобы шел быстрее. Зато дроу потешался вовсю:
— В другую сторону, девчонки. Да хватит пихаться, кстати, так что там у вас вечером со свободным временем?
— Выделю, — пыхтела пихающая его в спину и раскрасневшаяся Янка, — один вечер в выходной день, если идти будешь быстрее.
— Да легко! — согласился лорд-офицер, подхватил нас обеих разом и взбежал по крутой боковой лестнице до самого верха, остановившись у небольшой двери. А опустив на лестницу, весело поторопил: — Входим, девушки! Не стоим на пороге преступления века!
И с этими словами радушно распахнул дверь… На этом веселье кончилось…
Мы с Янкой увидели это первые и испуганно застыли. Дроу сначала удивленно посмотрел на нас, потом быстро заглянул внутрь и выругался. Потому что там, на темно-красном ковре был труп. Причем не просто труп, а начинающее шевелиться умертвие… Еще час, может, даже меньше, и этот труп ушагал бы в лес, банально сиганув со стены и унеся, таким образом, все следы свершившегося преступления.
— Его выпили, — произнес очевидное офицер, — выпили, затем использовали одно из низших заклинаний некромантии… Очень действенно… Девочки, спускайтесь отсюда.
— Но кто тогда убийца? — грустно спросила Яна.
— Кто-то, кто наложил на вампиршу проклятие «Поцелуй Смерти», — пробормотала я.
И тут дроу добавил:
— Потом, вероятно, этот кто-то убил лорда, у лекаря не хватило бы сил справиться с главой клана, почему подозрение сразу и пало на дочь. Зато лекарь смог убить служанку, которая, наверное, стала свидетелем.
— Но зачем все это? — Я вздрогнула, когда умертвие предприняло очередную попытку встать.
— Артефакт, — прошипел офицер, — я не чувствую артефакт. Его только что вынесли за пределы замка! Девочки, спускайтесь, живо!
Спуститься мы не успели — появилось два оборотня из грифонов, подхватили нас и унесли вниз, освободив узкую лестницу для взбегающего по ней отряда Ночной стражи. Но что там происходило, мы уже не увидели — очень осторожно оба сотрудника Дневной стражи доставили нас в замок через распахнутые окна и опустили прямо перед мастером старшим следователем Окено и всей группой.
Полувасилиск некоторое время стоял, прикрыв глаза, то есть общался по ментальной связи со своими, затем распахнул одни веки, после вторые, осмотрел нас с Яной долгим внимательным взглядом и глухо произнес:
— Был не прав. Почту за честь обучать адептов Академии Проклятий. Моя благодарность вам, девочки, и паре Логер-Дакене. Сейчас все свободны.
Ярко вспыхнул огонь в камине, и мы покорно пошли в портал перемещений, удивленно переглядываясь с Логером и Ригрой.
А потом, пробежав через огонь и поднявшись по прозрачной лестнице в нашу родную аудиторию, мы с Янкой жадно потребовали ответа по поводу благодарностей.
— Я воду просмотрела, — чинно произнесла Ригра, — в одной из ваз и обнаружила свежие кристаллы проклятий. Вот так вот!
— А я осмотрел сломанную шею стражника и обнаружил, что в его горле застряла косточка от вишни.
Вся наша группа удивленно смотрела на исполненного собственной важностью адепта, причем смотрели мы с непониманием.
— Да удивился он, вот и подавился! — вспылил Логер. — Понимаете, он был сильно удивлен, увидев своего убийцу, а если бы это была госпожа клана, то есть дочь лорда, с чего бы ему удивляться, а? Нет, убийцу он точно не знал… — Тут Логер сник. — Хотя мастер старший следователь сказал, что косточка лишь косвенная улика и подавиться стражник мог при любых обстоятельствах. Ладно, а вы чего нашли?
Мы с Яной переглянулись и разом выпалили:
— На вампирше было проклятие «Поцелуй Смерти»!
Чувствовать себя героями нам понравилось! Сначала нас чествовала вся группа, потом пришла куратор Верис, сияющим взором осмотрела всех и сказала, что мы молодцы и не посрамили честь академии. А потом нас хвалили все преподаватели и особенно приятно было, когда зашел магистр Тесме и признался, что он в нас даже не сомневался, и раньше нам просто не хватало уверенности, чтобы доказать свою точку зрения!

Когда же мы возвращались с вечерних упражнений, нас с Яной ждал гоблин-привратник с двумя букетами черных роз на красном стебле и двумя пакетами.
— Романтика суровых оперативных будней, — пробурчал недовольный Жловис. — Эти из Ночной стражи все к вам рвались, а я им «Низзя, комендантский час», так они послали вам оттарабанить. И вот вам загадка, мало Дэйке одного Ночного стража было, да?!
— Не злобствуй, — по-доброму сказала куратор Верис, — девочки у нас сегодня героини и славно помогли стражам. И очень приятно, что лорды-офицеры не только признали их заслуги, но и отблагодарить решили. — Но это ласково и гоблину, а нам командным тоном: — Риате, Никерс, взяли цветы и маршируем в свои комнаты! Живо!
Мы не отказывались. Все забрали и поплелись к себе. Что касается «живо», то к нам всем это после вечерней прогулки не относилось — мы чуть ли не ползком после упражнений передвигались. И это пока не ввели боевую подготовку, а дальше что будет?
— У тебя первый этаж, — протянула Яна, — ззззавидую… мне на третий ползти…
— Доползу до комнаты, упаду на пол и там посплю, — поделилась планами на вечер я.
— Ненавижу, — стонала позади нас Ригра, — вас двоих, если не поняли…
— Да поняли мы, — отозвалась я, — поняли…
До своих комнат я дошла пошатываясь, действительно, искренне порадовалась, что живу на первом этаже, прислушалась к стонам поднимающихся по лестнице адепток. Нет, злорадством я не страдала, но услышав протяжный стон Ригры, почувствовала себя почти счастливой.
Зато потом, войдя в свою комнату и закрыв дверь, я протащилась до диванчика, села, подумала и жалобно позвала:
— Дара…
Я об этом еще в обед думала, решив, что если возрожденный дух постоянно просматривает все, то возможно… ну есть же шанс, хоть маленький… Такой маленький-маленький шанс…
Пространство перед дверью подернулось дымкой, через мгновение улыбающийся дух смерти весело поинтересовался:
— Как проходят геройские будни, Риате?
И вот человеку да даже орку, вампиру или оборотню я бы такого не сказала, но учитывая тот диалог между Дарой и магистром Эллохаром, да и наш разговор сегодня в коридоре, когда она сказала, что меня понимает, в общем…
— Я… прокляла лорда-директора, — созналась я духу смерти. — И возможно… его агрессия… а в городе погибают девушки, похожие на меня и…
Дара удивленно вскинула призрачную бровь, почему-то бросила быстрый взгляд на зеркало, потом подлетела ближе и поинтересовалась:
— Этих умозаключений ты набралась после лекции по Любовным проклятиям?
— Ну… да, — прошептала я.
Неодобрительно покачав головой, Дара снова глянула на зеркало и, начав говорить значительно тише, разбила мою теорию в пух и прах:
— Ты, детка, совсем не знаешь Тьера. А вот когда узнаешь, поймешь, насколько была не права.
Может, я и не права, но… но все же «но»…
— Дара, — я села ровнее, — то есть страсти, желания или чего такого лорд-директор не испытывает ко мне, нет?
Возрожденный дух смерти очень внимательно посмотрела на меня, а после расхохоталась. Смеялась она долго, а успокоившись, уже серьезно сказала:
— Извини, конечно, ты девушка неглупая, что доказала в последние дни обучения, но могла бы и заметить, что в постели Тьера кроме тебя других девушек не обреталось. К тому же присутствие в момент регенерации — это очень… интимно для члена ордена Бессмертных, Тьер изгнал даже меня, а тебе разрешил остаться.
— Не разрешал, — пробормотала я.
Дара улыбнулась, еще раз бросила взгляд на зеркало и прошептала:
— Когда он «не разрешает», он предпринимает действия. Подумай об этом.
Это получается, что меня могли просто вышвырнуть? Было бы грубо… хотя и так получилось грубо.
— А он там один совсем, — вдруг протянула Дара, — еще сегодня сидит взаперти… не хочет пугать адептов и преподавателей… Один… совсем… рядом вообще никого…
И дух смерти испарился.
Нет, в тот момент я совершенно не собиралась идти к лорду-директору! Вообще даже не думала об этом. Я все домашние задания выполнила, в столовую на ужин сходила, в душе побывала. Это потом, когда открывала пакет с подарком от «жестоко соблазненного вашим равнодушием, покоренного вашей мудростью и следовательским чутьем Ночного стража Юрао Найтеса», как гласила записка, я вдруг подумала — зачем мне одной столько пирожных? У Яны свои есть, а лорд Тьер третий день в заключении… И ведь там сидит, потому что просто не хочет пугать адептов…
Минут через десять, в темном платье, закутанная в шаль и зимнее пальто, я кралась по пустым коридорам. К счастью, никого по пути не встретила, и во дворе тоже никого, и даже на входе в парк, а вот в самом парке…
— Риате, ты куда это? — На неприметную тропку шагнула огромная черная… кошка размером чуть меньше теленка.
— П-простите… — Я испуганно отступила.
Оборотень, и я догадывалась о ее личности, прощать не собиралась. Мягко заступив мне дорогу, кошка уселась передо мной, потянув носом, глубоко вздохнула, а после:
— Ну и куда ты направляешься? Я еще понимаю, в красивом нижнем белье и надушенная дорогими духами, но вот так вот… в платье грубой ткани, ненакрашенная, непричесанная, да еще и с пирожными от другого ухажера, Дэя-Дэя, тебя мама ничему не учила?
— Я не соблазнять его иду, — насупившись, ответила капитану Верис.
— Это я уже поняла, — кошка поднялась, грациозно потянулась, — что у тебя ничего не получится. Но учти, в одиннадцать должна как штык быть в своей постели, иначе лично навещу Тьера и выскажу ему все, что думаю по поводу шастающих по ночам адепток! — Грациозный прыжок в кусты и на прощание мурлыкающе: — Но учти, Тьер не выносит жалости даже в форме столь редкого в наши дни сопереживания.
Я переждала несколько минут, прислушиваясь к шуму старых деревьев, затем ускорила шаг — ночь была совсем не летней же, и я замерзла.
Подойдя к дому, осторожно обошла колонну и, приподнявшись на носочки, попыталась найти ключ.
— Его там нет! — Усталый голос магистра Тьера заставил вздрогнуть, и я едва не выронила пакет.
Оглянувшись, увидела, что полуобнаженный лорд-директор, откровенно наплевав на внушительный морозец зимней ночи, стоит на первой из трех ступеней.
В этот момент в парке послышался треск, затем шум ломаемых веток и гул от упавшего дерева. В свете восходящей луны было заметно, что лорд недовольно поморщился… Кажется, я знаю, кто причастен к нелегальному лесорубству.
— Жаль… — почему-то пробормотала я, — всегда любила этот парк.
— И ручей, — хмуро произнес магистр.
К чему он это сказал?
— Холодно, — глядя на раздетого директора, намекнула я.
— Замерзла? — неверно понял меня лорд Тьер. — Заходи, не заперто.
Обойдя колонны, подошла к двери, открыла. Действительно, не заперто, а я ключ искала… Пока снимала пальто и разувалась, магистр почему-то все также стоял на пороге, но едва я неуверенно оглянулась, решительно зашел. Закрыл двери, также снял сапоги, и… остановился. Я тоже не знала что сказать и сболтнула первое пришедшее на ум:
— А давайте чай пить.
Лорд Тьер почему-то тяжело к двери привалился спиной, сложил руки на груди, задумчиво посмотрел на меня и внес свое предложение:
— Вино?! У меня есть превосходное эльфийское.
— Я не пью, — честно созналась я.
— Я не пью чай в столь позднее время. — Он, похоже, тоже был честен.
Несколько минут молчания и мое предложение:
— А давайте я чай, а вы вино!
— Давайте. — Из позы магистра медленно уходило напряжение, и даже дыхание стало свободнее. — Тогда я сливовицу.
— А почему не вино? — позволила я себе полюбопытствовать.
— Такое вино стоит пить в приятной компании, но никак не самому. — Лорд Тьер улыбнулся. — Идемте, меня ждет ужин, правда не столь вкусный, как тот, которым угощали вы.
— Знаете, — я пожала плечами и пошла на компромисс, — наверное, я тогда не откажусь от глотка вашего вина.
— А я с удовольствием сделаю нам чай к десерту. — И он умел идти на уступки.
И я улыбнулась, магистр почему-то тоже.
— Идемте. — Он указал в сторону столовой. — Точнее, нет, вы идите, а я пока переоденусь.
Мой взгляд после его слов невольно метнулся к животу магистра, и я с радостью отметила, что там не осталось даже шрама.
— Это хорошо, что все уже зажило, — сказала я, осознав, как выглядит мое подчеркнутое внимание к телу магистра со стороны… Да, я смутилась.
— Это ваша заслуга, — чуть хрипло ответил лорд Тьер, — не обработай вы рану, процесс регенерации длился бы всю ночь.
Войдя в столовую, я не удержалась и сменила посуду — просто изысканный фарфор с голубыми эльфийскими вензелями никак не подходит к говядине под красным соусом, даже выглядит дико, а вот белоснежные квадратные тарелки совсем другое дело. Да и бокалы для вина выбрала другие, более высокие и на длинной тонкой ножке…
Когда уже почти закончила с сервировкой, услышала от двери чуть удивленное:
— Как вы это делаете?
— Делаю что? — меняя салфетки с розовыми цветочками на более классические белоснежные, спросила я.
— Этот ужин не вызывал у меня аппетита всего полчаса назад, но вот вы поколдовали над сервировкой, и я понял, насколько голоден.
Я смутилась и покраснела, наверное, сильнее, чем этот соус, но было приятно… очень.
— Меня всему Тоби обучил, — призналась, обходя стол и присаживаясь на свое место.
— Не знаю, кто был учителем, но успехи ученицы изумляют. — Лорд обошел меня и придвинул стул… как для леди.
В следующее мгновение в его руках оказалась бутылка с рубиново-красным вином, и магистр наполнил наши бокалы. А когда он занял место напротив и грациозным жестом приподнял бокал с вином, я на мгновение задержала дыхание — лорд Тьер, в черной шелковой рубашке, с распущенными по плечам черными волосами, с едва заметно мерцающим взглядом черных глаз…
— Предлагаю тост, — по его губам скользнула улыбка, — за чудесный вечер, за прекрасную девушку и ваш несомненный успех в сегодняшнем расследовании, адептка Риате.
В груди что-то дрогнуло и как-то сразу стало очень тепло и… странно, и я даже не смогла ответить сразу, но собралась и, стараясь говорить спокойно и сдержанно тоже произнесла тост:
— За ваше выздоровление, за этот дивный вечер и… за… ваше счастье, которого вы, несомненно, достойны, лорд Тьер…
Внятной речи не получилось, но почему-то магистр счел иначе.
— Прекрасный тост, — и отсалютовав мне, разом опустошил половину бокала.
Я же действительно пила вино впервые в жизни, и проблема не в том, что ранее не было такой возможности… Была и не раз, но как совершенно верно сказал лорд-директор, вино стоит пить в приятной компании. И прикрыв глаза, я сделала первый глоток… Сладкое, чуть терпкое, с легким мускусным привкусом и удивительным ягодным послевкусием… Сама не заметила, как сделала еще один глоток, а потом еще… И когда я вернула бокал на стол, оказалось, что и у меня едва ли половина в бокале осталась.
— Да, удивительное вино, — призналась я, пытаясь сфокусировать взгляд на лорде Тьере.
Удалось с трудом… не из-за опьянения, которое явно имело место быть, скорее из-за его улыбки.
— Это вы удивительная, — тихо ответил магистр, затем дополнил наши бокалы и приступил к ужину.
Ел он достаточно быстро, что понятно, учитывая образование и военное прошлое, но вместе с тем аристократичность его движений сложно было не заметить. И откровенно говоря, потягивая вино ма-а-аленькими глоточками, я не сводила глаз с магистра Тьера.
— Вы совсем ничего не едите, — заметил он вскоре.
— Во-о-о первых, я уже ужинала, — почему-то слова произносились с трудом, — во-о-о вторых, жду десерт.
Лорд Тьер усмехнулся и кивнул, не желая, видимо, вступать в дискуссию. Но едва он завершил с ужином и я попыталась встать, чтобы убрать посуду и разложить мои пирожные и пирог, который к десерту принесли для лорда-директора, как магистр подскочил, решительно надавил на мое плечо, вынуждая вновь сесть, и поспешно произнес:
— Я сам. Позвольте хоть раз за вами поухаживать.
— А-а-а вы за мной уже у-у-ухаживали? — вспомнила я.
— В таком случае великодушно разрешите мне поухаживать за вами снова, — весело улыбаясь, попросил лорд Тьер.
Я не смогла отказать.
Знала бы я, чем все это обернется!
Нет, ну тот факт, что лорду еще ни разу не приходилось убирать за собой, разве что в полевых условиях, это я поняла, едва он в задумчивости уставился на стол, пытаясь сообразить, что унести первым. И куда! Тихо хихикать я начала уже тогда. Но едва, бросив на меня чуть недовольный взгляд, магистр стал складывать тарелки в салатницу, а сверху попытался водрузить соусницу, почти полную, кстати…
— Не!.. — испуганно вскрикнула я.
— Поймал, — недовольно сообщили мне, поднимая перехваченную явно у самого пола посуду и стряхивая соус с рукава. — Моя любимая рубашка, — сокрушенно пробормотал лорд Тьер.
— Постираю, — предложила я.
Быстрый взгляд и не менее сокрушенное:
— Лучше я ее просто выброшу.
— Но я хорошо стираю, — обиженно возразила я.
— А я замечательно выбрасываю, — магистр улыбнулся. — Могу продемонстрировать.
Взметнулось адово пламя, образуя огненный круг, за которым виднелся странный темный интерьер. И именно в этот круг магистр зашвырнул стопку тарелок. Учитывая грохот, раздавшийся по ту сторону портала, посуда вряд ли пережила собственно перемещение. Сервиз было жаль… потом стало жаль тех, на кого он свалился, потому что с той стороны раздалось:
— Ээ! Вонючая Бездна! Эээ! Ай…
Портал был мгновенно закрыт, а смущенный лорд Тьер в извазюканной соусом рубашке, это… Я честно пыталась не смеяться, но в итоге расхохоталась так, что едва не упала со стула, к счастью, с девушками лорд-директор обращался значительно лучше, чем с посудой, и меня успели придержать, сдержанно наблюдая за случившимся припадком.
— Да все, все, — я снова хихикнула, — а куда вы портал-то открыли?
— Кажется… территории гоблинов… или троллей, не вдавался в подробности, выстраивая путь, — несколько рассеянно ответил он.
Представила гоблинов… или троллей, на которых подарком небес свалилась грязная посуда… и соус!
В итоге я уже рыдала от смеха, почему-то плавно переместившись со стула на колено присевшего на корточки в процессе поддержания меня лорда Тьера, но едва он, загадочно улыбаясь, попытался встать, удерживая меня на руках, смеяться расхотелось вмиг.
— Простите, — я осторожно слезла с его рук… понимая, что подол платья уже безнадежно испачкан, — правда, не знаю, что со мной, просто… как представлю тех несчастных, на которых свалилась грязная посуда… ха-ха!
Лорд вновь придержал обессилевшую от хохота меня, а потом я услышала едва различимое:
— У вас изумительный смех, Дэя.
Удивленно вскинув голову, я замерла, едва увидела его взгляд… теплый, нежный и такой манящий легким, едва заметным мерцанием… становившимся все ярче, когда магистр начал склоняться к моим губам…
— Кажется, мне пора, — прошептала завороженная я.
— Еще десерт, — напомнил лорд Тьер и, отстранившись, усадил меня на стул.
А потом магистр действительно попытался сделать чай. Для чего принес заварник, фарфоровый, с голубыми эльфийскими вензелями, водрузил его на стол, в задумчивости уставился. Я же в этот самый момент пыталась не смеяться, выходило с трудом. Но когда лорд Тьер засыпал в заварник чайную смесь, а после налил туда холодной воды из графина, а поняла, что мне грозит верная и неминуемая смерть… от смеха.
— Лорд-директор, знаете, большинство известных мне темных заваривают чай горячей водой и…
— Про горячую воду я знаю, — несколько раздраженно ответил магистр и протянул руку к чайничку.
Адово пламя взвилось вокруг несчастного фарфорового изделия, в мгновение накалив его, и когда огонь исчез, на столе осталось обгорелое нечто, кипящее, шипящее и неприятно пахнущее. Но на сей раз я не смеялась, однако нельзя было не улыбнуться, глядя на несколько обескураженное лицо лорда Тьера.
— Мне понравилось вино, правда, — сказала я, — и к пирожным оно превосходно подходит.
— У меня есть еще бутылочка золотого, — как-то странно произнес магистр.
— Нет, давайте лучше остановимся на уже начатой бутылке, — несколько поспешно ответила я. — А что касается стола…
В этот момент скатерть была безжалостно стащена вместе с обгорелым заварником, правда бутылку с вином лорд спас, и вообще передал мне на сохранение, и забрал, когда стол освободил, а затем взметнулось адово пламя, образуя кольцо в пространство с тем самым, странным темным интерьером чьего-то жилища… И импровизированный мешок полетел куда-то туда… И все бы ничего, но откуда-то оттуда раздалось:
— Эй, вы что, издеваетесь?
Бамц. Хрясь… И портал тут же был закрыт.
— Мелочи жизни, — стараясь выглядеть невозмутимым, возвестил лорд Тьер. — А где у нас тут есть еще посуда?
Я рыдала от смеха, уронив голову на сложенные на столе руки. Просто рыдала, не в силах ни сдержаться, ни хотя бы сесть прямо. Но, отсмеявшись, встала, правда почему-то пошатываясь при этом, зато получив в качестве опоры руку магистра, почувствовала себя гораздо увереннее и указала направление к встроенному в стену шкафу с посудой.
— Я сам, — решительно произнес лорд Тьер, бережно усадил меня обратно на стул и, снимая на ходу рубашку, подошел к шкафу. Открыв, поинтересовался:
— Нам сейчас что потребуется?
— Два бокала… ик. — Я зажала рот рукой, магистр обернулся и тепло улыбнулся мне, его улыбка придала сил продолжить: — Блюдо для пирога, вам тут и пирог доставили к ужину, и блюдо для пирожных, которые я принесла, десертные тарелки, ложечки… ик!
— Так, два бокала, две тарелки, один нож, сократил мой запрос лорд Тьер, но я возражать не решилась.
Когда посуда была водружена на стол, магистр меня покинул, доверив распаковать свертки с пирожными и пирогом, а сам пошел переодеваться. Вернулся он быстро, слишком быстро, застегивая рубашку на ходу, но главное в момент, когда я брала нож, чтобы разрезать бечевку.
— А вот с этим я справлюсь сам! — Мою руку мягко перехватили, и от неожиданности этого прикосновения я выронила нож на стол… а ладонь так и осталась в руке лорда. — Просто вам сейчас не стоит иметь дело с острыми и режущими предметами, — несколько извиняющимся тоном произнес лорд Тьер.
Затем осторожно взял руку, едва ощутимо прикоснулся губами и вернул похолодевшую ладошку мне на колени. У меня начало медленно восстанавливаться сердцебиение, остановившееся, едва он прикоснулся.
— Странный пирог, — разрезав упаковку, заметил лорд Тьер.
Попыталась сфокусировать взгляд на мучном изделии и была вынуждена согласиться:
— Действительно, странный… — Потянувшись, сделала то, чего с детства не совершала — ковырнула сам пирог пальцем и с удивлением уставилась на желто-фиолетовую ягодную начинку.
Принюхавшись, сделала неутешительные выводы:
— Оборотная ягода, — потом поковырялась еще и обнаружила, — семена дурман травы…
— И? — заинтересовался паузой магистр.
Мне же вдруг стало не по себе. Совсем не по себе…
— И где ваша любимая рубашка? — тихо спросила я. — Надеюсь, не выбросили?
Без лишних разговоров мне принесли испачканную одежду и с удивлением проследили за тем, как я, сковыряв немного соуса, попросту попробовала его… Соус оказался с привкусом… болотной травы, той самой, которая чуть сладковата и пользуется популярностью у желающих расслабиться…
— Лорд Тьер, — опьянение отступало стремительно, — а где вы заказывали ужин?
Он и сам уже начал что-то подозревать, а потому, не ответив мне, резким, злым голосом произнес:
— Дара!
Возрожденный дух смерти явилась не сразу и почему-то в гостиной, то есть в соседней со столовой комнате, и вот оттуда, из-за закрытой двери, она поинтересовалась:
— Мне даже можно войти?
Я покраснела. Лорд досадливо скривился и произнес:
— Нужно!
Дверь была осторожно раскрыта, дух вплыла в столовую, внимательно посмотрела на меня, сама досадливо скривилась похлеще лорда-директора и устало вопросила:
— Что?
Я смущенно молчала, магистр же был невозмутим, собран и зол:
— Проверь пирог и да, — он указал на рубашку, которую я все еще держала на коленях, — соус с рукава так же! Назови мне компоненты!
Досада сменилась удивлением, а затем и тревогой. И закрыв глаза, дух приступила к проверке, раскинув поисковую сеть по всему пространству дома. Через несколько мгновений вынесла вердикт:
— Травы, вполне допустимые для кулинарии, и потому заклинание безопасности пропустило. По отдельности угрозы не представляют, особенно для вас, но все вместе вызывают расконцентрацию внимания, возбуждение, ослабление контроля разума и… снижение зрения. Время действия до рассвета примерно. Но пирог вы не съели, а остальное? — Дара открыла глаза, с удивлением осмотрела стол и переспросила: — Где остальное?
Взметнулось адово пламя.
Дара метнулась в портал, вернулась почти сразу, застыла, досадливо покусывая губу, затем взглянув на магистра, пробормотала:
— Надеюсь, политического конфликта удастся избежать… — Нахмурилась и поинтересовалась: — А вообще мне очень интересно, это насколько нужно было сконцентрироваться на мыслях о спальне, чтобы открыть переход в спальню наследного принца гоблинов?
С удивлением смотрю на смутившегося лорда Тьера… Невероятное зрелище! Магистр перехватил мой ошеломленный взгляд, а затем потянулся к столу, схватил пирог вместе с тарелкой и швырнул туда же, куда и остальное выбрасывал… Оттуда раздался вопль:
— Сволочи, здесь только убрали! Я смогу нормально поспать?! Как, во имя вонючей Бездны, эта гадость обходит защиту дворца?
Нервное движение, и портал был закрыт! Дух смерти медленно сползла на пол, сохраняя серьезное выражение призрачного лица… Смех раздался уже оттуда, в смысле с пола. Громкий, заливистый и безудержный.
Но я почему-то не смеялась, мне было грустно, что такой удивительный вечер испортил какой-то пирог и чьи-то коварные замыслы. А еще я начала думать о том, чьи это могли быть замыслы и кому понадобился невменяемый Тьер и…
Раздался стук в двери. Дара гоготать и всхлипывать от смеха перестала и, поднявшись, меланхолично сообщила:
— Гоблин-привратник Жловис, мой господин.
— Пошли его в преисподнюю, — прошипел злой магистр.
— Мне убраться туда же? — беззаботно поинтересовалась дух смерти.
— Желательно! — Лорд казался очень недовольным всей этой ситуацией.
— Ну, мне тоже пора. — Я поднялась со стула и порадовалась, что могу опять стоять ровно. — Уже поздно, вам после ранения спать больше нужно и… Темной ночи, лорд-директор.
Впервые увидела, как у мужчины от огорчения даже плечи опустились, а на лице такое обиженно-грустное выражение. Но факт оставался фактом, мне действительно следовало вернуться в общежитие и вообще нужно было сделать это раньше. Потому как дружеских посиделок за чаем у нас с магистром не получилось, а вышло что-то удивительное, потрясающее, очень романтическое и, в общем… дающее мне надежду на то, на что в принципе надеяться глупо.
И тут магистр произнес:
— А как же десерт?
Я посмотрела на пирожные, есть их почему-то не очень хотелось.
— В следующий раз, — извиняющимся тоном произнесла я.
— Например, завтра, — словно ни к кому не обращаясь, высказала Дара.
Я вспомнила, что завтра первый выходной, а он у меня рабочий планировался, так что:
— Завтра я… э… у меня вечер занят. Темной ночи, лорд-директор, темных дней, Дара. — И я покинула высокое собрание.
Пока выходила из столовой, там было тихо, но едва вышла:
— Я не понял! — Рык лорда Тьера заставил вздрогнуть.
— Она слышит, — тихо ответила Дара, — но, похоже, Ночной страж сумел произвести впечатление на адептку Риате.
Тишина, потом насмешливое от возрожденного духа:
— В Ардаме и так нехватка сотрудников Ночной стражи, мой господин.
Лорд-директор не ответил ничего, и я поторопилась к двери, чтобы не быть застигнутой на месте подслушивания.
Но едва потянулась к сапогам, услышала быстрые шаги магистра и его:
— Я вас провожу.
— Мм-м. — Я закончила с обувью, выпрямилась, смущенно посмотрела на лорда-директора и честно призналась: — Знаете, не стоит. Правда. Вам пора отдыхать, а мне ни к чему досужие разговоры, так что…
И тут за дверью послышалось:
— Лорд-директор, к вам гости, говорят, вы уже ожидаете. Это леди! Вроде даже красивая… И вот загадка, почему раньше вы к таким сами по ночам ходили, а теперь они к вам?
Лорд Тьер выругался, я стояла и не знала, куда глаза деть от смущения, а Жловис продолжал вещать:
— Так что мне с этой делать? Между прочим, там холодно, а леди явно в тонких чулочках, у нее там, между прочим, все простыть может, и вот вам загадка — что делать с леди, если заняться с ней больной ничем уже нельзя, а?
Я не выдержала и, схватив пальто, вылетела за дверь. Столкнулась с не ожидающим нападения гоблином, услышала потрясенное «Дэйка?», и ничего не отвечая Жловису, рванула по ступеням вниз и оттуда к общежитию.
Позади послышалось:
— Ого… кто бы мог подумать, вот ведь загадка! — это от Жловиса.
И:
— Дэя! — это от лорда-директора, но остановить меня уже ничего не могло.
Точнее, это я так думала… а тут взметнулось адово пламя, я свернуть не успела и в мгновение оказалась… в собственной комнате.
Пока стояла и пыталась отдышаться, в мою собственную дверь постучали, и я услышала голос леди Верис:
— Риате, вы там?
— Войдите, — ответила я, и дверь тут же открылась.
Куратор вошла, внимательно разглядывая меня. Я же с удивлением разглядывала ее грязные босые ноги, такие же грязные ладони и темный теплый халат, надетый, судя по всему, на голое тело, и черные распущенные волосы.
— Только вернулась, — улыбнувшись, сообщила куратор Верис. — Парк у вас примечательный. Как у тебя дела?
— Тоже только вернулась. — Мне почему-то очень грустно стало.
— Так тебя там ждали? — сверкнув глазами, полюбопытствовала куратор.
— Не меня… — сквозь зубы призналась в том, о чем даже думать не хотелось.
— Правда? — Леди Верис казалась обескураженной. — Странно… хотя в духе Тьера.
— Правда? — спросила я.
— Тьер ненавидит, когда его пытаются соблазнить. Охотниц в его жизни было предостаточно, причем очень настойчивых, и от ненужного внимания Риан избавляется мастерски… Обычно находит слабое место и по нему бьет. Вот и у тебя нашел. — Леди грустно улыбнулась.
— А какое у меня слабое место? — Я не могла не спросить.
— Неуверенность в себе. — Куратор Верис оскалилась, сверкнув клыками. — Забудь, малышка. Ложись спать и выкинь все мысли о Тьере из головы. Серьезно. Темных снов.
— И вам, — пробормотала я, стягивая пальто.
Но уже у двери леди Верис обернулась и произнесла:
— Слушай, понимаю, что тебе сейчас неприятно и больно, но любопытство просто-таки жрет поедом — а кого Тьер ждал?
Да, говорить об этом было малоприятно, но и промолчать не вышло:
— Какую-то продажную… леди. — Я отвернулась, пытаясь скрыть слезы.
И тут куратор выдала:
— Да быть такого не может!
Тряхнув головой, словно отгоняя неприятные мысли, леди Верис вошла обратно в мою комнату, даже двери закрыла и, уже не скрывая подозрительности, переспросила:
— Риате, ты уверена?!
Я уже ни в чем не была уверена, но таки ответила:
— Так Жловис сказал, что пришла леди…
— Пришла?! — У куратора глаза округлились. — Дорогая моя, мы с Тьером не ладили еще в годы обучения, меня бесконечно бесила его манера во всем достигать наилучшего результата… обходя меня на поворотах, его — моя неразборчивость в связях. Но вот чего у Риана не отнять, так это крайней избирательности в отношении леди, то есть с продажными он никогда не связывался. И кроме того, не отнять у него и уважительного к женщинам отношения. И Тьер никогда не заставил бы женщину идти к нему ночью пешком! Как минимум — обеспечил бы для нее максимально комфортабельную карету, а как максимум перенес бы через портал. Но чтобы продажная, сама пришла, это… — и тут леди стремительно побелела и пробормотала: — Это то, о чем предупреждал магистр Эллохар! Это…
И халат упал на пол, а гибкая черная кошка, ловко подцепив лапой дверь, устремилась прочь, выкрикнув мне напоследок:
— Риате, спать! — И уже не мне, уносясь в даль по коридору: — Дара, блокируй все выходы из общежитий.
Увы, сколько я потом ни пыталась открыть дверь — она не поддавалась. И пришлось смириться со своей запертой участью.
Раздеваясь, стоя под теплыми струями воды, вытираясь полотенцем, я все время думала, думала и думала… Если лорд-директор действительно никого к себе не приглашал, тогда кто посмел к нему явиться? Ведь член ордена Бессмертных всегда вызывает страх, и к таким без приглашения не заявляются, но… Но вспоминаем весь тот травяной набор, который прислали в качестве ужина лорду Тьеру, и можем предположить, что в маловменяемом состоянии он мог бы и принять посетительницу… Ведь Жловис не леди Верис, и он не знает об отношении Тьера к женщинам, а к нашему прежнему лорду-директору не обремененные моралью приходили едва ли не каждую ночь.
И я не выдержала:
— Дара!
В ответ тишина. Позвала еще несколько раз и вновь не дождалась ответа. И только когда я решительно поднялась с постели и направилась к шкафу, чтобы одеться и пойти узнать, что там, даже если придется выбить окно, над головой послышалось:
— Риате, ложитесь спать. С лордом Тьером все замечательно — взбешен, раздосадован, трясет всех попавшихся на пути прохожих, кто хоть что-то может сказать о пытавшейся проникнуть на территорию академии женщине. Вероятнее всего, пострадает еще одно дерево в парке, так как столб на тренировочном поле искромсан, но в остальном все замечательно.
— Спасибо, — устало поблагодарила я.
— Спи уже, — насмешливо фыркнула Дара, и опять наступила тишина.
Уснула я под утро…

* * *

Наш первый выходной день начался с построения. И, наверное, я была единственная в толпе адепток, кто рвался на построение, а точнее, увидеть леди Верис. Да я и одета была за час до сигнала, а после стояла перед дверью, нервно постукивая и ожидая, когда выходы, наконец, разблокируют. Но увы — куратор упорно отводила глаза, а после и вовсе попыталась уйти, фактически проигнорировав меня.
Как бы не так!
Я не сумела догнать леди Верис по пути в общежитие, но в самом общежитии…
— Капитан Верис! — в десятый раз вопрошаю, отчаянно колотя в дверь преподавательских комнат. Остальные леди из преподавательского состава удивленно поглядывали на меня, но не вмешивались. — Капитан Верис, или вы открываете, или я… я… дверь выломаю!
Проходящая мимо леди Орис удивленно воскликнула:
— Адептка Риате, милая, не ожидала от вас.
— Я сама от себя не ожидала, — простонала я, прижимаясь лбом ко все еще запертой двери, — и если мне не откроют, я… полезу в окно!
Из-за моей непреодолимой преграды раздалось меланхоличное:
— Там решетка.
И я вспылила:
— Знаете, капитан Верис, если вам даже нечего мне сказать, имейте смелость сказать мне это в лицо!
Тишина. Затем дверь распахнулась, а я чуть не ввалилась в чужую комнату по инерции, впрочем, меня туда «ввалили», схватив за плечо и практически втащив. Затем леди закрыла дверь и, скрестив руки на груди, враждебно поинтересовалась:
— Сама поняла, что сказала? Что значит «Если вам даже нечего мне сказать, имейте смелость сказать мне это в лицо»?
Но угрожающий тон оборотня меня ничуть не испугал, потому как волновало другое:
— Кто приходил вчера, леди Верис? И почему вы не хотите разговаривать со мной?
Устало покачав головой, леди вдруг тяжело вздохнула и грустно призналась:
— Потому что мне запретили, Дэя. Как запретили помогать тебе с решением долгового дела и выступать твоим поручителем в банке. Мне искренне жаль.
От этого признания у меня и слов не осталось… А куратор продолжила:
— Я очень уважаю Тьера, Риате, и против его слова никогда не пойду.
— П-п-почему? — тихо спросила я.
Пожав плечами, мне честно ответили:
— Потому что, если бы я попросила Тьера о подобном, он поступил бы также. — Усмехнувшись, она продолжила: — Единственное, о чем я тебя прошу — не покидай академию и вообще постарайся поменьше выходить в город, там для тебя… небезопасно.
И леди красноречивым жестом открыла дверь, а мне оставалось только выйти. Дверь за моей спиной с грохотом захлопнулась.
Угрюмо шагая по коридору, я, откровенно говоря, собиралась, переодевшись, отправиться к Бурдусу и отработать эти выходные в таверне, но планы мои изменил торопливо шедший навстречу Жловис.
— Дэйка! — заорал он на все общежитие. — Там к тебе пришли!
— Леди в тонких чулочках? — съязвила я.
— Да нет, — гоблин похабно осклабился, — дроу в тонкой рубашке. Ну ты так пойдешь, или переоденешься для свиданки?
— Переоденусь, — буркнула я, сворачивая в комнату.
В комнате я несколько минут стояла и думала о планах на сегодняшний день. По идее я сегодня должна была встретиться с тем банковским клерком, о котором говорила леди Верис, но теперь… на ее помощь рассчитывать не приходилось, к сожалению. И я решила провести день с пользой для себя, и… кое-что о вчерашней леди выяснить у Юрао. В конце концов, если лорд Тьер накануне допрашивал прохожих, значит, в Ночной страже об этом уже знают!
И надев темное, почти черное платье, подаренное мамой на праздник Убиения, я распустила волосы, натянула выходные белые перчатки и шапочку и в зимнем пальто поторопилась к выходу. Сапоги обула, выданные нам с формой, потому как они были в сотни раз краше и элегантнее моих зимних ботинок.

* * *

Когда я шла по двору, то практически влилась в толпу таких же возбужденно-радостных адепток, спешащих развеяться в столице Приграничья. И мне казалось, что я затерялась среди девушек, но стоило выйти за ворота, как меня тут же узнали и окликнули:
— Дэя! — Блистательный злотовласый дроу в черном и на вороном гартахе выглядел превосходно.
Я остановилась, приветственно помахала рукой и направилась к нему, попутно поднимая ворот — день выдался морозный.
— Рад вас видеть. — Юрао спрыгнул с ящера и протянул руку.
С вежливой улыбкой пожала и столь же любезно ответила:
— И я очень рада с вами повидаться, правда… не ожидала, если говорить откровенно.
Сверкнув острыми зубами, дроу с достоинством поклонился и честно признался:
— Лично я навестил бы вас вечером, но суть в том, прекрасная адептка, что вас очень хотят видеть. Скажу больше — мне нужна ваша помощь.
— Интригует, — пробормотала я.
Юрао виновато развел руками и, осмотревшись, признался:
— Дело чести, леди. И я обещал помочь, а она доверяет только вам.
Вот это было уже серьезно — дело чести для дроу, все равно, что дело жизни для человека. Такими словами не разбрасываются.
— И куда мы пойдем? — уже мысленно согласившись, поинтересовалась я.
— В гарнизон Ночной стражи, — ответил счастливый Юрао, обхватывая мою талию и усаживая на летающего ящера.
Дальше мне оставалось только крепко держаться, когда гартах разбежался, оттолкнулся и взлетел…
— Вы первая девушка, которая в момент взлета не завизжала. — Юрао приходилось почти кричать, чтобы я расслышала его слова сквозь свист ветра и шум крыльев.
Я не ответила, вглядываясь в проплывающий под нами Ардам… Удивительное зрелище.

* * *

Мы начали снижаться, едва подлетели к краю города, и я жадно разглядывала Темную крепость, которая была видна и с крыши нашей академии, но только с крыши. Кстати, оплот Ночной стражи в размере Академии Проклятий не уступал. Правда это все же была именно крепость.
— Наши тренируются! — крикнул дроу, указывая на мощенную черным камнем площадь в центре крепости. — Судя по темпу, это двадцатый круг!
Я присвистнула, я бы и двух не одолела, если честно.
— Держитесь крепче, сейчас садиться будем, — предупредил Юрао.
Посадка была… сложной. Сначала ящер приземлился на посадочной площадке, потом побежал, замедляя скорость, и остановился у самого края крепостной стены… А она метров сто пятьдесят высотой, и падать с нее не было никакого желания! К тому же внизу лес, полный умертвий!
— Я была очень близка к тому, чтобы заорать от ужаса, — призналась офицеру.
Но едва обернулась, увидела его раздосадованную физиономию и поняла — это он специально так!
— Ну знаете!
— А вы хладнокровная, — ничуть не смущаясь, с восхищением протянул дроу. — Я так инспекторов иной раз катаю — верещат! Даже убеленные сединой, а вы… Дэя, вы меня удивляете.
— Вы меня тоже! — Я руки на груди скрестила. — И не могу сказать, что это приятное удивление!
— Я удержал бы вас в любом случае, к тому же при падении с такой высоты ящер бы просто взлетел, но никак не разбился!
— Больше я с вами не летаю, — не скрывая гнева, сказала я и слезла с ящера.
— Дэя, да я не хотел вас обидеть. — Офицер спрыгнул, стянул упряжь и поторопился за мной. — Дэя, вы все равно не знаете куда идти.
Вот тут Юрао был прав, и потому я остановилась, так и не дойдя до лестницы, ведущей с посадочной площадки вниз в крепость. Дроу догнал, молча указал направление, и мы направились-таки туда, куда я и так шла.
К концу каменной лестницы он все же спросил:
— Вы обиделись?
— Мало приятного, если честно, — ответила я, разглядывая легендарную Темную ардамскую крепость.
Фактически это был оплот защиты и Ардама, и всего Приграничья — отсюда вылетали патрули, курсирующие над селениями, сюда свозили преступников, да и в случае массированного нападения нежити именно эта, казалось бы, неприступная крепость попадет под удар в первую очередь.
— Я могу загладить вину, — предложил Юрао.
— Ага, — я улыбнулась, — можете начинать с рассказа, по какому поводу вы меня сюда привезли.
— Вам про это начальство поведает. — Дроу подмигнул. — Старший следователь и глава гарнизона уже ждут, и, кстати, там будет лорд Мерос.
Я остановилась. Идти куда-либо совершенно не хотелось уже. Тем более тут оказалось не менее полусотни офицеров Ночной стражи, готовящихся на вылет, дабы сменить гарнизоны в приграничных селениях, и мне стало как-то совсем не по себе. И я практически приняла решение развернуться и потребовать, чтобы меня вернули в академию, но тут дверь центральной башни открылась, на порог вышел лорд Мерос с перебинтованной рукой и, увидев нас, громко окликнул:
— Дэя! Бесконечно рад видеть! Поднимайтесь, вас уже ждут.
В следующее мгновение лорды-офицеры Ночной стражи разом посмотрели на меня. Пришлось идти, старательно разглядывая мощенный черным камнем пол под ногами.
В молчании миновав двор, я поднялась по лестнице и, едва поравнялась с лордом Меросом, была схвачена за руку, а затем Шейдер склонился, касаясь ее губами, словно я благородная леди.
— Действительно, рад видеть вас, — выпрямившись и вглядываясь в мое лицо, произнес он. — А вы… похорошели, Дэя.
— Спасибо. — Я нервным движением вернула руку. — Рада, что вы идете на поправку.
— А меня видеть? — мгновенно поинтересовался лорд Мерос.
— Очень рада вас видеть, — сохраняя спокойствие, ответила я.
— Лжет, — невозмутимо сообщил стоящий за моей спиной дроу, — причем нагло.
Я смутилась, лорд Мерос с каменным лицом смотрел поверх меня на подчиненного, подчеркнуто стараясь сдержаться. Юрао не затыкался:
— По поводу того что идешь на поправку, не солгала, а вот видеть не хочет. Обидчивая.
— Слушайте, офицер, — я развернулась к нему, — а вас, случаем, еще не проклинали? Нет?! Так мы сейчас это исправим!
Страж медленно отступил, вглядываясь в мое лицо и пытаясь понять — я серьезно или это черный юмор такой, но в итоге принял верное решение:
— У меня столько дел еще, а вы идите, вас уже ждут.
И сбежал!
Очень хотелось его проклясть! Хотя бы самым маленьким проклятием первого уровня!
— Идемте, Дэя. — Лорд Мерос предупредительно распахнул двери. — Нас действительно ждут.
Но когда мы миновали середину серого перехода с высокими, но при этом очень узкими забранными решеткой окнами, Шейдер неожиданно остановился, развернул меня к себе и, глядя себе под ноги, глухо произнес:
— В этом грязном городе у меня всегда была одна радость — прийти ночью в заведение Бурдуса и украдкой следить за вами. За тем, как вы двигаетесь, как ловко обходите всех с подносом, как изредка улыбаетесь… Знаете, вы всегда были моим маленьким персональным лучиком счастья, и в самую паршивую смену я говорил себе: «Потерпи, скоро все закончится, и ты увидишь ее». А однажды я пришел и… вас не было, Дэя. Сэл и три другие девушки, потому как на одно ваше место Бурдус всегда брал трех, и те не справлялись, а вас не было. И я даже не подозревал, каким ударом это станет — прийти и вас не увидеть. В тот же вечер я узнал, что у вас проблемы в академии и вы срочно сдаете сессию, и умом я понимал, что это ненадолго, а страх потерять вас остался. А после… начались эти убийства. В первый раз примчавшись на вызов и увидев в грязной подворотне труп перевернутой на живот девушки с волосами цвета спелой вишни, я несколько минут стоял над телом, не в силах заставить себя приступить к осмотру места преступления. Я боялся, что это вы, Дэя. И страх вас потерять стал почти паническим. А потом второй труп, третий… еще шесть таких же молодых, кареглазых, светлокожих девушек с вишневыми волосами… И каждый раз глядя на истерзанное тело, я… боялся, что это можете оказаться вы. И в тот вечер я просто не смог сдержаться, не хотел отпускать вас, и желание обнять, ощутить, просто почувствовать вас рядом… Я понимаю, что мой поступок сильно уронил меня в ваших глазах, и понимаю, что обидел… Ведь вы очень ранимая, Дэя, и осознание того, как сильно обидел, давит на меня постоянно. Но если вы сможете хоть когда-нибудь простить меня, я был бы благодарен за призрак надежды получить возможность завоевать вашу благосклонность.
Странно, в этот миг я могла думать лишь об одном — грязная рваная рана на животе и слова лорда Тьера: «Все может быть, Шейдер поднял свой меч с земли». Но лорд Мерос ждал моего ответа, я и ответила:
— Мне кажется, сейчас не время и не место для подобного разговора.
И глухое «Вы правы» в ответ.
Мы прошли до конца коридора, а затем свернули к боковой лестнице, спускающейся в подземелья. Еще с полсотни шагов, и лорд учтиво распахнул железную дверь. Медленно, с опаской вошла, и опасения мои подтвердились, едва глаза узрели умертвие! Вполне себе живенькое, отчаянно бросающееся на железные прутья решетки. Зачарованная пугающим зрелищем, я не сразу разглядела остальных присутствующих и обратила на них внимание, только когда старший следователь решил воззвать к моей персоне:
— Адептка Риате, рад вас видеть.
— Я вас также, мастер старший следователь Окено, — не отрывая взгляд от пытающегося грызть железо умертвия, произнесла я. — А для чего вам этот весьма живенький покойничек?
И я повернулась к следователю. Он тут был не один — мастер сидел за широким столом, рядом с ним располагался массивный могучий мужчина, в котором угадывалась кровь степных орков. Но самой интересной личностью из здесь присутствующих была вампирша. Та самая, которую благодаря нашему вмешательству вчера оправдали. Именно она поднялась и с достоинством поклонившись, представилась:
— Гарра Аешесси, глава клана Приходящих во сне и ваша должница, Дэя Риате.
— Очень приятно. — Я тоже поклонилась в ответ, но что сказать дальше, не знала.
— Вы здесь по моей просьбе. — Вампирша вновь села и указала на стул рядом. — И, прошу прощения за тавтологию, у меня будет к вам личная просьба.
Я осторожно присела на край стула и несколько настороженно отреагировала на тот факт, что лорд Мерос сел рядом со мной. Близко. Слишком близко для постороннего человека, словно хотел этим что-то подчеркнуть.
Возмутиться я не успела, как вампирша произнесла:
— Лорд-офицер, если бы я пожелала, даже ваша аура не сумела бы защитить девушку от меня. Госпожа Риате чистокровный человек, а не мне говорить вам, как беззащитны люди, но… эта девушка последняя в Ардаме, кому бы я причинила вред. Не смущайте вашу возлюбленную, отодвиньтесь, ей это не нравится.
Леди Аешесси мне после этого сразу очень понравилась, а вот ответ лорда Шейдера Мероса нет:
— Леди глава клана Приходящих во сне, если бы вы были внимательнее, обратили бы внимание на мою ауру и осознали — маг моего уровня уничтожит вас в мгновение ока, и пусть вас не вводит в заблуждение тот факт, что в данный момент я лишь офицер Ночной стражи!
Вампирша сощурила красные глаза, резко поднялась и обратилась ко мне:
— Могу я поговорить с вами наедине?
— Да, конечно. — Я тоже поднялась.
Вместе мы молча покинули кабинет с продолжающим грызть прутья решетки умертвием и вышли в коридор. Едва я прикрыла двери, леди Аешесси развернулась и, даже не пытаясь говорить тихо, прорычала:
— Как же меня достали эти тупоголовые самодовольные самцы с примесью всех темных кровей империи!
— И что, ни одного чистокровного? — дала я волю любопытству.
— Ни единого. — Вампирша устало вздохнула. — Во всей крепости ни единого. Впрочем, стоит ли удивляться, чистокровным выживать гораздо сложнее.
А затем, указав рукой на одну из дверей, леди сказала:
— Идемте, здесь свободное помещение. — И первая отправилась проверять его свободу на практике.
За дверью действительно не оказалось никого из живых — лишь несколько столов с какими-то папками, на которые ни я, ни вампирша не обратили ни малейшего внимания, направившись к скамье у стены. И едва мы сели, леди, стянув перчатки с узких ладоней, начала рассказ:
— Знаете, поначалу я хотела обратиться к лорду Тьеру. — У меня что-то кольнуло в груди при упоминании имени нашего лорда-директора. — Но затем… Лорд Тьер очень помог мне вчера.
— Как? — удивленно спросила я.
— Вчера меня доставили в Темную крепость и вызвали эксперта для подтверждения вашего предположения, госпожа Риате. Однако к моему огромному счастью, магистр Тесме явился не один, а в сопровождении главы Академии Проклятий. Первый подтвердил наличие проклятия «Поцелуй Смерти», а лорд Тьер его снял.
Вот это да! Я в полном изумлении взирала на вампиршу, та не менее удивленно на меня, она же и спросила:
— Вы не знали?
— Откуда?!
Леди Аешесси задумчиво произнесла:
— Не только прекрасен, но еще и скромен — мечта, а не мужчина. И знаете, что поразило меня больше всего — он прибыл по собственной инициативе, исключительно чтобы помочь! Он отказался от награды! От моей благодарности. От клятвы верности, которую ему принес бы весь мой клан. Для нашей корыстной империи беспрецедентный случай.
Да, у меня слов не было. Вампирша же продолжила:
— Однако сейчас речь не об этом, так как я вновь нуждаюсь в помощи, и помочь мне сможете только вы, госпожа Риате.
Ее глаза вдруг наполнились слезами, причем кровавыми, и вампирша прошептала:
— Все эти убийства, гибель моего отца были лишь прикрытием для кражи, — голос стал еще тише, — неизвестный похитил тот единственный артефакт, который наш клан столь тщательно скрывал.
— Артефакт силы клана? — переспросила я. — Его не нашли вчера?
Вампирша расстегнула ворот ярко-алого платья, извлекла кроваво-красный медальон и, тяжело вздохнув, пояснила:
— Его действительно нашли, в лесу, на диком звере, что израненный мчался прочь. Лорд Найтес отыскал, тот самый, коего вы вчера столь бесцеремонно соблазняли, но суть не в этом — Кровавую слезу не сумел бы использовать никто, кроме главы клана, то есть меня, а…
— Постойте, — я позволила себе перебить леди, — насколько я знаю, у вас имеется брат, которому, как я поняла, и был завещан артефакт.
— Не этот. — Вампирша улыбнулась. — Проблема в том, что Еурон никогда не был достаточно силен для наследования титула главы клана, но… я очень люблю брата, и мне совсем не хочется, чтобы он погиб на одной из дуэлей… Понимаете, госпожа Риате, в моей семье хранился один из артефактов метаморфов… Скажу больше… это был артефакт рода Призрачных теней…
И вот сижу я в пустом кабинете в Темной крепости, слушаю спасенную накануне вампиршу и понимаю страшное — клан Приходящих во сне уничтожил некогда процветающий род метаморфов и хранил это преступление в тайне лет триста! И теперь ясно, почему леди Аешесси обратилась именно ко мне, а не сообщила о потере офицерам Ночной стражи — она просто не желала, чтобы о преступлении ее клана стало известно!
— Не смотрите на меня так, — внезапно попросила девушка, — когда это произошло, меня еще не было на свете, но сейчас, как глава клана, я обязана позаботиться о его чести. И я с искренним удовольствием позабыла бы о пропаже данного артефакта, если бы не мой брат! Понимаете, амулет позволяет утаить личность так, что даже самые сильные маги не сумеют понять, кто перед ними! Амулет скрывает ауру, запах, смазывает жесты, делает неуловимым поведение. Я ведь не желаю ничего плохого, но… мой брат, это вся семья, что у меня осталась, госпожа Дэя, я не могу его потерять.
Каюсь, в этот момент я думала не о вампирше и ее проблеме, я вдруг подумала о той леди, которая вчера желала встретиться с лордом Тьером… И можно ли предположить, что некто выкрал артефакт исключительно для того, чтобы той же ночью использовать? Ведь если артефакт позволяет утаить ауру сильного мага, то и система безопасности академии его… точнее, ее беспрепятственно пропустила бы…
— А могу я узнать, как выглядит этот артефакт? — неожиданно сиплым голосом поинтересовалась я.
Леди кивнула и начала торопливо объяснять:
— Это кольцо черненого серебра с ярким фиолетовым бриллиантом в форме эллипса.
Представила себе его и грустно призналась:
— Таких много.
— Да, — согласилась вампирша, — но только оно не отражается в зеркале!
А вот это уже было очень интересно.
— Скажите, а кто еще знает об этой особенности артефакта?
— Только Юрао, — заверила меня леди Аешесси. — А в клане знали лишь я и мой отец, теперь знаете и вы. И я прошу, даже умоляю вас вести это расследование вместе с офицером Найтесом.
Ага, так вот о каком «долге чести» говорил наш златовласый дроу — для него клановая честь далеко не пустой звук, вот почему именно к нему обратилась вампирша, но я зачем? С другой стороны, найдем преступника, вероятнее всего, найдем и ту «леди», что пыталась проникнуть к лорду-директору… И я сделала то, на что никогда ранее бы не решилась:
— Я постараюсь вам помочь, леди Аешесси, правда, пока не представляю, как это сделать.
— Юрао говорит, что вы увидите то, на что он не обратит внимания, и потому с вами его шансы многократно возрастают. К тому же вы единственная, кому я готова довериться помимо дроу, в его умении держать слово я уверена, в вас так же.
— Но… почему я? — Мне действительно сложно было это понять.
— Вы благородны, — поднимаясь, произнесла вампирша, — и вы действительно прекрасный следователь, в чем я имела возможность убедиться накануне. И знаете, насколько мне известно, Юрао собирается открыть собственное дело, как независимый следователь, мне кажется, вы с ним стали бы прекрасной командой.
Вот после этой фразы настроение стремительно упало, так как частный сыск мне не светил ни при каких обстоятельствах. А жаль. И тут леди сказала:
— В случае успешного выполнения заказа, ваше вознаграждение составит двенадцать золотых, если вас устраивает эта сумма.
Сколько?!
— Более чем устраивает! — поспешно ответила я, не веря в столь щедрое предложение.
В голове промелькнула шальная мысль — три таких заказа, и я сумею выкупить закладную!
— От вас исходят удивительные эмоции, — задумчиво проговорила леди Аешесси, — от полного уныния до неимоверного подъема. Вы невероятны, правда.
Я промолчала.
Когда мы вышли в коридор, там обнаружился стоящий у окна дроу, который леди поклонился, а у меня спросил:
— Согласилась?
— Да, — не стала скрывать я.
— Прекрасно! — Юрао протянул мне руку. — Здорово, напарник! Все, полетели, времени мало! У тебя, как я понял, только выходные и свободны?
В тот момент я подумала, что нахожусь на пороге чего-то удивительного, волшебного и невероятно захватывающего!

* * *

Спустя четыре часа брожения по лесу я поняла, что работа следователем не для меня! Я выносливая, но не приспособленная бродить между деревьями и едва ли не нюхать каждый куст. Платье мое уже местами порвалось, перчатки более не были белыми, а волосы пришлось собрать, потому что те вечно норовили зацепиться за какую-нибудь ветку. Помимо этого на нас шесть раз набрасывались умертвил разной степени свежести, дважды волки, один раз едва не напал оборотень, но этот, завидев ухмылку дроу, мгновенно ретировался. Остальные такими умными не были, в результате расстались кто с жизнью, кто с ее подобием. К слову, Юрао чувствовал себя в лесу превосходно, семидесятиметровые сосны его не пугали, кровожадные кусты, на зиму обычно впадавшие в спячку, а сейчас почему-то пробужденные, сами пугались дроу и при виде нас уползали под землю… Правда, меня пару раз пытались достать корнями, за что получили каблуком по чувствительным отросткам.
Но когда мы вышли на небольшую поляну среди сумрачного леса и обнаружили пир четырех умертвий над одним незадачливым охотником, я не выдержала:
— Все! — заорала в процессе добивания стражем несчастных непообедавших. — Я так больше не могу!
— А? — отозвался дроу, откидывая ногой труп зомби и склоняясь над жертвой. — Странно…
У меня истерика прекратилась, и, обойдя подергивающихся пробужденных мертвецов, я тоже склонилась над недоеденным. Сначала меня замутило, но после:
— Это тролль!
— Причем наемник, — заметил Юрао.
Тяжелая медная серьга в рваном ухе подтверждала его предположение. И все бы ничего, но…
— С каких пор тролль-наемник бродит по лесу без боевых доспехов? — задумчиво проговорил дроу. — И с каких пор подобные типы позволяют жрать себя столь безнаказанно?
В следующее мгновение страж вскинул руку, и в неосторожное умертвие, ползшее к нам из кустов, полетел ярко-синий огненный шар… Зомби сгорел вместе с кустом, а Юрао начал осторожный осмотр трупа. Но едва он повернул голову тролля, как из разодранного горла потекла красная жидкость… Я стремительно отошла, отвернулась и начала дышать чаще, надеясь, что из меня сейчас ничего не потечет. И тут дроу сказал:
— Нет, это не его кровь, это его ужин…
Меня вырвало.
Пока я на четвереньках корчилась на пожухлой почерневшей листве, дроу меланхолично спалил еще троих умертвий, видно, привлеченных звуками, после подошел, помог подняться и, протянув платок, заметил:
— Похоже, ты с трупами дел раньше не имела. Кстати, запах вина чувствуешь? По-моему, это эльфийское…
«У меня есть превосходное эльфийское», — вспомнила я слова лорда-директора, и в голове что-то щелкнуло. Поднявшись, вытерлась, отряхнула колени, подошла к трупу. Втянула витающий винный дух…
— Да, эльфийское вино. — И, старательно вытирая руки, я продолжила мысль: — Это очень дорогое эльфийское вино, а такое в Ардаме есть в двух местах — лавка уважаемого гнома Гроваса и самая дорогая ресторация столицы «Золотой феникс».
Про закрома лорда Тьера я умолчала, ибо в его невиновности была абсолютно уверена.
— Ого, — Юрао уважительно кивнул, — неплохо, но откуда такие сведения?
— Офицер Найтес, я подавальщицей четыре года проработала, кому как не мне знать что, где и какого качества подают клиентам в Ардаме.
— Да ты бесценный клад, напарник, — хохотнул дроу, — буду знать, к кому обращаться при выборе места трапезы. А теперь серьезно — хозяина «Золотого феникса» я допрошу, а гном своих клиентов не сдаст.
— Стражам — нет, — я улыбнулась, — а мне, как старой знакомой и работнице мастера Бурдуса, все расскажет.
Выбраться из леса было настоящим счастьем, и я даже не скрывала своей радости, в итоге Юрао решил:
— Плохо, что ты вообще не способна за себя постоять, в леса и горы тебя брать нельзя.
— Ой, нельзя, — согласилась довольная я. — Давай ты в следующий раз без меня, а?
— Без тебя я бы там крутился еще два дня, выискивая след того, кто вчера ушел из замка вампирского клана, утащив нужный ему артефакт, а нас заставив погнаться за этим артефактом. И ты понимаешь, в чем проблема — не появись вы, не определи наличие Смертельного проклятия, мы упустили бы час времени, а этого хватило бы умертвию лекаря, чтобы уйти по зову прочь. И его исчезновение мы обнаружили бы только к вечеру, бросились бы на его поиски и поиск артефакта, и пошли бы по следу зверя, в то время как умертвие лекаря уже успело бы закопаться. И все, никаких следов преступления не было бы, понимаешь?
Я не совсем понимала, и тогда дроу пояснил:
— Кто-то, достаточно сильный, чтобы бесстрашно слоняться по Сумрачным лесам, унес артефакт клана, нацепил его на умертвие медведя и погнал по зову к границам владений Темной империи. Пересеки оно границу — и все, там мы бы его не достали, и решено было бы, что лекарь с артефактом сбежал. О том, что в преступлении повинен кто-то третий, не возникло бы даже мысли. Кто-то очень удачно заметает следы. И с этим троллем также не все чисто — его бросили в лесу; не наткнись мы на него сейчас, через пару часов его попросту обглодали бы!
— А так не обглодают? — переспросила я.
— Нет, я опечатал поляну, кинул зов старшему следователю, теперь труп отвезут к магам и исследуют. Потому что это странная смерть для тролля, Дэй. Найди я его в канаве в полном боевом облачении и с торчащим в спине клинком, я бы не удивился. Да и разбирательство не имело бы смысла — за своих тролли мстят сами, а тут… Его смерть хотели скрыть и от соплеменников, что ну совсем странно.
— Кто-то опасался мести троллей? — предположила я.
— Да. — Юрао направил ящера к городу. — Дело становится все интереснее.

Приземление на сей раз было намного мягче и спокойнее, видимо, дроу больше не пытался меня запугивать. А потом, оставив ящера на постоялом дворе уважаемой Аббис, мы направились по центральной дороге к винному магазину мастера Гроваса.
Субботний день близился к завершению, по улицам сновали толпы предвкушающего ночное развлечение народа, но перед Юрао все расступались, и я впервые шла, не опасаясь, что в меня кто-то врежется или заденет. Раньше такое происходило постоянно.
— Здесь можно сократить путь, — предложила я, указав на темный проулок.
— Риате, а как вышло, что приличная девушка знает о короткой дороге? И часто ты по подворотням шлялась? — Язвительность у дроу в крови.
— Частенько, — не стала скрывать я, а потом почему-то тоже съязвила: — Ночные стражи слишком привыкли бродить по лесам, вот и выходит, что иной раз гораздо безопаснее свернуть в подворотню, чем пройти по главной дороге!
— Ого, — Юрао присвистнул, — надо же, Дэйка-подавальщица, оказывается, не такая уж и безобидная.
Я пожала плечами, и вообще он первый начал.
— А я леса люблю больше, — признался дроу, — ну и… подворотни все же не место для девушек. — С этими словами он свернул в эту самую подворотню, ну а я за ним.
Пройдя по темным проулкам, вышли на вторую центральную улицу Ардама и через шагов двести достигли винной лавки. Но едва мы подошли, я так и застыла, разглядывая надпись, приписанную нервным почерком под самой вывеской: «Бабам ходу нет!»
— Э-э… Риате, давно у гномов проблемы с женским полом? — поинтересовался дроу, тоже уделивший внимание надписи.
— Хотела бы и я знать, — пробормотала я и смело направилась к дверям.
— Э, стой, там же написано!
Но я уже входила… чтобы остановиться, едва распахнула дверь, потому что за ней стоял здоровенный полуорк, и я ему была до пояса! И вот это вот чудище прорычало:
— Бабам ходу нет!
Я отступила на шаг и невольно наступила на ногу Юрао. Дроу притворно взвыл, хотя наступила я несильно, а потом я как заору:
— Мастер Гровас! Мастер Гровас, это я, Дэя!
Я еще поорать хотела, но уже расслышала торопливые шаги, и затем полуорка отодвинули, и гном, смерив меня взглядом, с облегчением выдохнув, приказал:
— Добдо, пропусти.
— Так баба же! — пробасил полуорк.
— Какая с нее баба. — Гном досадливо махнул рукой. — Это Дэйка.
— Вот, — не преминул съязвить дроу, — так и выясняешь на двадцатом году жизни, что ты даже не женщина.
Наступила ему на ногу повторно, на сей раз специально!
Когда мы вошли в лавку, я ничего странного не заметила. Здесь все было как и всегда: бутылки ровными рядами выстроились на полках, бочонки стояли ниже, ближе к дверям самое дешевое вино на разлив в больших дубовых бочках, аромат спирта, пряностей витает в воздухе… Все как обычно, не хватает только двух племянников мастера Гроваса, которые всегда выбегали к клиенту, стоило звякнуть колокольчику на двери. Это были очень вежливые и приятные гномы, которые сноровисто приставляли лесенки к полкам и доставали нужную бутылку, если клиент пожелает, или же торопливо наполняли бурдюки для тех, кто не располагал суммой на покупку вина в бутылках… И они одинаково радушно относились ко всем клиентам… А сейчас их не было, и от этого лавка мне показалась пустой и брошенной.
— Нету их, нету, — заметив мой взгляд, грустно произнес мастер Гровас, — нету моих мальчиков…
Замечаю, как постарел этот всегда солидный гном.
— А… они ведь живы? — спрашиваю с замиранием сердца.
— Живы. — Мастер Гровас устало ссутулился. — А ты зачем пришла, Дэя? Ты у Бурдуса сегодня была? Ждет же.
Да, зайти нужно будет обязательно.
— Так я к вам по делу, — заторопилась я, боясь, что Гровас сейчас просто выставит, чтобы я деньги его друга не тратила, в смысле время-деньги.
Но почтенный гном сегодня сам на себя не был похож и, махнув мне рукой, направился в подсобное помещение, оттуда в свой маленький кабинет. Я пошла следом, дроу за мной, но его я остановила, потому как ясно было — при нем мастер ни слова не скажет.
Войдя в уютный кабинет гнома, я присела, как и всегда у стола, напротив рабочего места Гроваса. Гном из-за своего роста всегда очень переживал, и потому стулья для посетителей у него были низенькие, а его собственный высокий, и получалось, что едва садился за стол, Гровас был выше всех, кто к нему приходил. Но сегодня он устало потащился к небольшой двери, и мне пришлось топать следом. Вот так я впервые оказалась в доме уважаемого мастера Гроваса и даже на его кухне, где, направившись к плите, торговец спросил:
— Будешь чаю?
— Давайте я сделаю, — предложила осторожно.
— Давай. — И гном устало сел за стол.
На кухоньке я разобралась быстро, и чайник на плите разогрела, и конфеты с полки достала и…
— Глянь, нет ли там чего поесть, — вдруг попросил Гровас.
Только тогда заметила, что в доме нет госпожи Гровас, и, судя по состоянию кухни, нет ее со вчерашнего вечера. А по вечерам жена гнома всегда томила в печи наваристый мясной соус, знаю точно, потому как мастер-винодел Гровас к этому времени торопился домой. В печи действительно оказался казан с мясом, чуть дальше казан с кашей. Разогрев все на плите, я заглянула в духовку и оттуда достала хлеб… Странно, что могло произойти такого, чтобы почтенная гномиха бросила все в печи, едва отключив огонь.
На стол я накрывала и для себя, и для Гроваса, решив пообедать вместе с ним, а дроу пусть сам о себе заботится, не маленький. Сноровисто все расставив, я села и улыбнулась, заметив улыбку гнома.
— Хорошая ты, Дэя, — с тяжелым вздохом сказал Гровас, — вот и мальчики мои всегда говорили, что ты хорошая и добрая и когда с заказом от Бурдуса прибегала, на мальчиков не кричала же никогда, терпеливо ждала… Бедные мои мальчики…
— А что случилось-то? — не сдержалась я.
Гном вместо ответа начал есть. Я тоже. Когда с едой было покончено, немного повеселевший Гровас сознался:
— Со вчерашнего обеда не ел. А теперь рассказывай, девочка, ты чего с Ночным стражем спуталась, а? Мало тебе проблем с Меросом было?
Ну все, сытый гном — вредный гном. Так уж получилось, что о моей тихой влюбленности в лорда Шейдера Мероса знал мастер Бурдус и все его знакомые уважаемые мастера. Нет, я никому не сказала ни слова, но они подметили взгляды, и румянец на щеках, и… в общем, знали. Но я не обижалась и честно все рассказала… почти честно:
— У нас изменили программу обучения, почтенный мастер Гровас. И вот теперь добавили практические занятия. Вчера мы в одном замке были, а сегодня с офицером Найтесом полетели окрестности осмотреть. И нашли труп тролля.
Гном заинтересованно сцепил пальцы.
— Тролль был мертв, — продолжила я, — и даже изрядно умертвиями поеден… — Запнулась, подумав, что не очень хорошо о таком после сытного обеда рассказывать.
— Ты продолжай, продолжай, — подбодрил Гровас, — у меня желудок крепкий.
— У меня не очень, — призналась тихо. — Ну так вот, в желудке тролля было вино… Я снова запнулась, и уже почти шепотом: — Эльфийское…
Мастер Гровас побелел!
Затем вскочил, начал мерить шагами свою небольшую кухню, а в итоге остановился и с перекошенным от ярости лицом рассказал:
— Вчера к обеду заявилась в мою лавку леди! Да только какая с нее леди-то? Ко мне в кабинет вбежал Никлас, — это был старший племянник гнома, — и говорит: «Дядя, там такая красивая женщина! Ты бы видел! Стройная, глазищи огромные, кожа белая!» А я что, старый дурак, хмыкнул, да и уткнулся в накладные… На кой мне нужна какая-то леди, моя госпожа Гровас всех на свете красивее, на других и смотреть не хочу… Дурень я дурень! Как есть дурак старый! Ой, дурак… Опомнился, когда смех услышал, злой такой, да дверь хлопнула… И как этот смех услышал, все в груди сжалось! И моя госпожа Гровас тоже услыхала и первая в лавку побежала-то… А там… Дэя, мальчики-то мои, вьюноши уже, это я знал, да чем их взросление обернулось… Горем, Дэя!
— Что там произошло? — холодея, спросила я.
— Убивали они друг друга… — простонал почтенный гном. — Убивали же… Как одержимые, брат на брата с ножом… С бутылкой, у которой края отбиты… И из-за чего — из-за женщины! Она им сказала: «Кто победитель будет, того поцелую». И что нашло-то на них только! Ведь убивали друг друга, Дэюшка, два брата, единокровные… А эта вино эльфийское взяла, золотой на прилавок бросила, да и ушла!
Гном плакал, когда рассказывал. Действительно плакал. А я спросила:
— Вы эту женщину видели?
— Нет. — Мастер вернулся, сел за стол, простонал: — Не видел я ее… Вбежал в лавку, когда за злодейкой уже дверь захлопнулась… Да не до нее было, мальчишек спасти пытался, я одного держал, госпожа Гровас другого…
Мы помолчали, потом гном продолжил:
— Увезли обоих к лекарям, за жизнь Никласа целители не опасаются, а вот смогут ли спасти Милора, я не знаю. Мы с госпожой Гровас там всю ночь просидели, утром я в лавку вернулся, дела… А зачем оно все мне, Дэя?! Бездна нам с госпожой Гровас своих детей не дала, да племянников в дом взяли с малолетства. Как родные они мне, как родные… Коли с ними что, то и не нужна мне лавка эта… ничего не нужно… Только бы выжили оба.
Поняла, что сама плакать начала, но, вытерев слезы, тут же спросила:
— А Ночных стражей почему не вызвали, мастер Гровас?
— А что я им скажу? — Гном руками развел. — Что племянники мои внимание леди не поделили да и подрались? Она же пришла, купила, заплатила даже и ушла! Все! До ее ухода ничего ж в лавке не было, это как она вышла, мальчики убивать друг друга стали… А не успей я, ведь убили бы друг друга, как есть убили бы!
И тут я поняла очевидное:
— Никто бы ничего не узнал! — теперь я вскочила. — Никто бы не узнал! Вот… пакость! Мастер Гровас, а может, эта «леди», — а у меня были подозрения, что это могла быть и не женщина, — может, она заклятие на них наложила?
Но Гровас отрицательно головой покачал да устало ответил:
— Ты колокольчик на дверях видела? Это сигнальный амулет, Дэя, было бы заклятие, поколебался бы магический фон, и через пару минут тут был бы патруль Ночных стражей. А так… не было магии, Дэя, мальчики сами друг на друга набросились… Сами…
Я в этом сильно сомневалась, потому как можно было ведь использовать не заклинание, а проклятие! И если это было проклятие до седьмого уровня, магический фон оставался непоколебим!
— Мастер Гровас, а идемте, я лавку осмотрю, — предложила решительно.
— И что ты там найдешь, Дэйка? — скептически поинтересовался гном.
— Ну, я же не только подавальщица, мастер Гровас, я еще и адептка Академии Проклятий. Идемте!
Гном потрясенно кивнул, а когда я взялась стол убирать, приказал:
— Оставь, дело важнее. И ежели было проклятие-то, может, мои мальчики… не сами…
— Да я уверена в этом! Я их уже четыре года знаю, не могли они сами, никак не могли!
— Тогда пошли быстрее, чего стоишь?! — вопросил воспрянувший духом мастер Гровас.

Но едва мы вошли в лавку, как обнаружили там помимо дроу и полуорка еще и леди Верис с лордом Тьером! На наше появление лорд-директор отреагировал медленным скрещиванием рук на груди, совместив это с суровым взглядом на офицера Юрао. А леди Верис, мило улыбнувшись, возвестила приятным голоском:
— Ну я же говорила, что она здесь! К чему магия, если есть обоняние, а нос меня никогда не подводил… — и тут же погрустнев, почти шепотом, добавила: — Только вчера.
Вот Бездна!
Я невольно взглянула на дроу, тот поймал мой взгляд, понял, что я что-то знаю, но тут же вернулся к разговору, явно прерванному нашим с гномом появлением.
— Ах, эта адептка Риате? Ну так бы сразу и сказали, что вам нужна именно она. А я то думал, вы ищете другую!
Глаза лорда Тьера начали темнеть. Юрао быстро вспомнил, с кем дело имеет, и… спрятался за мою спину. На мой взгляд, абсолютно зря, потому что ростом я ниже, следовательно, не сильно и спрячешься. Зато в этот самый миг о гостеприимстве вспомнил мастер Гровас:
— Магистр Тьер, бесконечно рад видеть… — Взгляд гнома метнулся к двери, после чего почтенный владелец осипшим голосом спросил: — А где… Добдо?
Леди Верис хмыкнула, лорд Тьер спокойно произнес:
— Она не «баба».
Всем вдруг стало жаль полуорка, но тут магистр продолжил:
— И почему сюда без вопросов впустили адептку Риате, если уж ваше заведение придерживается строгих правил в отношении особ женского пола?
— Так это ж Дэйка, — оторопело ответил гном, — какая с нее женщина?
Дроу за моей спиной прошептал:
— Это он зря…
Но мастер Гровас был слишком расстроен, чтобы что-то замечать, и грустно обратился ко мне:
— Осмотришь?
Я кивнула и осторожно, держась ближе к стеночке, прошла за прилавок, так как точно знала — оба племянника мастера Гроваса обычно пьют чай со зверь-травой, ну, чтобы не расслабляться, и у меня была надежда, что две кружки там и сейчас сиротливо дожидаются хозяев.
Взметнулось адово пламя!
Прямо на моем пути. Смотрю на лорда Тьера, у него руки сжаты, губы тоже, и сейчас, кажется, я услышу традиционное: «Вон!» Разве что с добавлением «Вон, в академию!» И не скажу, чтобы мне в этот миг вдруг страшно не было, но уйти вот так, не проверив свою теорию…
— Лорд-директор, а сегодня выходной и еще даже не вечер! — выпалила я.
— Какая смелая, — усмехнулась вдруг леди Верис.
А магистр глухо произнес:
— Комендантский час вступил в силу девять минут назад!
Это было странно. Мы появились в лавке Гроваса примерно к четырем вечера, плюс-минус полчаса, ну еще с полчаса, пока обедали… Сейчас никак не может быть семь вечера! Мои подозрения подтвердила леди Верис:
— Новые правила, комендантский час с пяти вечера.
Ну, тогда все ясно! С другой стороны — что это за выходные, если введены такие временные ограничения.
— Сурово у вас, — задумчиво произнес Юрао и фактически спас меня. — Ты все выяснила, что требовалось?
— Да, — говорить всего при лорде-директоре мне не хотелось, — просто нужно подтвердить мои подозрения.
— Долго? — вновь спросил дроу.
— Да пару минут, не больше…
— Ладно, смотри, — и, повернувшись к лорду Тьеру: — Надеюсь, руководство Академии Проклятий сочтет помощь Ночной страже веским доводом для нарушения административного порядка?
Адово пламя погасло. Сам магистр Тьер молча отошел к окну, видимо, давая мне полную свободу действий, но при этом явственно демонстрируя, что эти самые действия совершенно не одобряет.
А едва он отвернулся, офицер Юрао решительно пересек лавку и подошел ко мне. Я, схватив его за отворот камзола, утащила за прилавок и, поставив так, чтобы спина дроу прикрывала меня от заинтересованно поглядывающей леди Верис, прошептала:
— Наш подозреваемый был тут вчера.
Золотистые глаза дроу округлились, я продолжила:
— Маскировался под леди. Купил пять бутылок эльфийского вина, а после натравил юных гномов друг на друга, и у меня есть ощущение, что мы имеем дело с одним из проклятий Страсти.
И так как Юрао потрясенно молчал, решила добавить к уже сказанному:
— Если бы мастер Гровас и его почтенная жена не успели вовремя, гномы поубивали бы друг друга, и все… Понимаешь? Если бы не тот труп в лесу, который ты нашел совершенно случайно, никто бы даже не связал эти два происшествия. Гномы поубивали бы друг друга, никому не успев ничего рассказать о посетившей лавку «леди». И естественно, после смерти юношей мастер Гровас весьма нескоро бы сделал ревизию и обнаружил, что последними были куплены именно пять бутылок эльфийского вина.
— Никаких следов! — простонал дроу. — Это действует один и тот же индивид! И я тебе больше скажу — уже примерно недели две в городе волна непонятных убийств и самоубийств, и сейчас я начинаю сомневаться, что мы наказали виновных…
Я побледнела, Юрао выглядел не лучшим образом.
И тут прозвучал голос лорда Тьера:
— Мастер Гровас, а где сейчас ваши племянники?!
Мы с офицером оторопело переглянулись.
— Он мог услышать? — прошептала я.
— Нет, по идее, — Юрао оглянулся. — Нет, не мог, он далеко стоит, может, просто исчезновение заметил. Проверяй свою теорию.
Я нагнулась, под прилавком с облегчением увидела те самые две кружки, но едва взяла первую, чуть не выронила, услышав рык лорда Тьера:
— Мастер Гровас, я жду ответ!
Перепуганный гном начал быстро и торопливо рассказывать, как вчера его любимые племянники уронили на себя прилавок, сверху бутылки попадали, порезали юношей, и теперь оба у лекаря, и сам мастер очень надеется на их выздоровление. Под бубнеж гнома я торопливо осматривала воду сквозь кристалл, который мы, проклятийники, носили на руке в качестве подвески на браслете.
Юрао тоже слушал гнома, потом хмыкнул и прошептал:
— Врет и не краснеет.
— А что ему, правду говорить, что ли? — возмутилась я. — Проклятие было слабым, доказательств никаких, а два брата едва не поубивали друг друга…
И тут я увидела то, от чего едва волосы на голове не зашевелились — это не было проклятием страсти. Это было хуже, значительно хуже!
— О, Бездна, — прошептала я, — это Смертельное проклятие… Смертельное!
— Что? — Юрао присел на корточки. — А какое конкретно?
Я вгляделась в кристаллы и простонала:
— «Берсерк»…
В следующую секунду я была схвачена за шиворот, в одно движение перенесена через прилавок, и после меня фактически швырнули в ярко пылающее адово пламя.
Я даже опомниться не успела, как оказалась в собственной комнате! А мое пальто, шапка и перчатки остались там, в кухне мастера Гроваса!
Метнувшись к двери, я торопливо распахнула ее и вышла… В коридорах гуляли преподавательницы и адептки, все счастливые, довольные и планирующие весело провести выходной вечер, для чего потихоньку собирались в столовой… Вокруг текла студенческая жизнь, веселая и беззаботная… И в это же время по городу бродит кто-то с манией убивать всех кого не лень, а я здесь!
— Так нечестно! — Мне было обидно до слез. — Это вообще несправедливо! Это…
В конце коридора появилась Янка. Счастливая, с огроменным букетом цветов, улыбающаяся и цветущая, гордо вышагивающая под прицелом завистливых глаз.
— Смотри! — закричала Тимянна, находясь еще в конце коридора, — это от того темненького офицера из Ночной стражи! Мы сегодня утром в ресторацию ходили, представляешь!
Янка была счастлива и готова делиться подробностями своего счастья со всем миром, а я…
— У меня тоже было свидание, — едва не рыдая, сказала я, — в лесу… с умертвиями!
Все вокруг рассмеялись, решив, что это шутка, а я ушла в комнату.

* * *

Вечер про шел тоскливо. Мы все собрались в столовой женского общежития, несколько адепток пели, потом решили попеть преподавательницы. Там, в кругу своих, я узнала, что планы на вечер были у многих, но в четыре часа по «зову» было объявлено, что всем адептам и преподавателям необходимо быть в академии до пяти вечера. В связи с чем были предприняты такие жесткие меры, никто не знал, но ходили слухи, что город захлестнула волна непонятных убийств.
Ужасно тоскливый вечер!
Просидев так до восьми, я вернулась в свои комнаты. Ушла из столовки одна из первых, по пути заскочив в библиотеку и взяв «Большой имперский свод проклятий».
И после быстрого душа я устроилась на постели, решив посвятить время занимательному чтиву. Для начала нашла информацию про проклятие «Берсерк», после призадумалась, уделив внимание одному странному пояснению в конце статьи: «Влияет на ауру проклинающего». Это несколько напрягло, так как проклятие «Поцелуй смерти» тоже не совсем безвредно. Их обычно и не берут в расчет, потому как подобные проклятия и для проклинающего небезопасны. И возникает вопрос — неужели тот, кто столь неосмотрительно разбрасывался ими, не осознавал, что и свою жизнь портит… Или не портит? И тут я заинтересовалась таким моментом: насколько сильной должна быть аура, чтобы произнесение проклятий не наносило вреда? Справочник никакой информации по данному поводу не давал, зато я точно знала, кто может располагать подобными сведениями — магистр Тесме! Вот только в мужское общежитие меня никто не пустит, и значит, придется ждать до утра!
Неожиданно в дверь постучали. Посмотрев на часы, выяснила, что уже полночь… Поздновато для визитов.
В дверь постучали снова, настойчиво.
— Войдите, — невольно сказала я.
Дверь распахнулась.
Вошел лорд-директор, остановился у дверей и приказал:
— Будьте так любезны, адептка Риате, наденьте халат и выйдите в гостиную.
Только после этого я поняла, что сижу на постели с голыми ногами и в одной ночной рубашке. Покрасневшая от смущения, я слезла с кровати, надела халат и вышла.
Лорд ожидал меня, стоя у окна и гипнотизируя черное стекло неприязненным взглядом. Стоило мне появиться, как лорд-директор глухо приказал:
— Сядьте.
Чуть не села на пол, но так как это мы уже проходили, я таки добрела до дивана и опустилась на самый краешек.
— Ноги тоже, вы же босиком.
Да, про тапочки я забыла. Забралась на диван с ногами, натянула халат так, чтобы все это прикрыть, испуганно взглянула на магистра. Лорд Тьер на меня не смотрел, все так же сурово глядя в окно.
А потом он сказал:
— Никаких частных расследований с дроу. Никакой работы по выходным в таверне «Зуб дракона». Покидать территорию академии можете только в сопровождении леди Верис либо в момент практических занятий. Все.
Что-то, укоренившееся очень глубоко внутри, требовало, чтобы я промолчала. Требовало этого настойчиво, но я, наверное, изменилась. И потому попробовала возразить:
— Простите, лорд-директор, но выходные дни являются временем, которым адепты распоряжаются по собственному усмотрению…
Магистр медленно повернулся от окна ко мне. Медленно, жутковато как-то и пугающе. И промолчать бы мне, но:
— Но я же права!
Шаг. Ко мне. Я сжалась на диване и все равно не смолчала:
— Другим адепткам вы подобных требований не выдвигаете!
Еще шаг, с каменным, словно застывшим лицом, и только глаза сверкают.
Я совсем сжалась, страшно так, а как вспомню, что лорд-директор еще и Бессмертный… Но тут вспомнилось, что мы на след того самого убийцы напали, и я выпалила на одном дыхании:
— Вы не имеете права мне запрещать встречаться с офицером Ночной стражи! Это моя личная жизнь, и на выходных я вполне могу ходить на свидания!
Лорд Тьер остановился. Мерцание черных глаз вдруг погасло, заполняясь беспросветной тьмой, а в следующую секунду я услышала:
— Мне устроить вам насыщенную личную жизнь?
Насыщенной моя жизнь стала, едва я проклятие произнесла. Но говорить это лорду-директору я побоялась и потому промолчала, опустив голову и старательно разглядывая рисунок на халате.
— Что же вы молчите? — насмешливо поинтересовался магистр. — Или молчанием вы выражаете свое согласие?
— Нет, — поспешно ответила я, все также не поднимая головы.
— Ну почему же сразу «нет», Дэя? — Тон лорда Тьера стал язвительным, но уже в следующее мгновение он почти прорычал: — Почему только мне вы всегда говорите безоговорочное «нет»?!
Взметнулось адово пламя.
Когда огонь погас, лорда Тьера в гостиной уже не было.
А я еще долго сидела все также на диване, обнимая колени руками и грустно глядя на пол. Потом с трудом поднялась и отправилась спать, ничего другого мне не оставалось.

Но стоило войти в спальню, как легкое мерцание ознаменовало появление Дары. Причем возрожденный дух смерти, схватив меня за руку, стремительно втащила в спальню и закрыла дверь. А после как зашипела:
— У тебя совесть есть, адептка?
При чем тут моя совесть? Но я рта раскрыть не успела, как дух смерти обрушила новые обвинения:
— Тебе Верис открыто сказала не покидать пределов академии, а ты? Да ты хоть понимаешь, что Тьер весь город перевернул, разыскивая тебя бессовестную? Он ночь не спал и утром едва лег, а тут выяснилось, что ты просто ушла, проигнорировав предупреждение! Ты… ты… — Глаза духа смерти вспыхнули ярче, и она прорычала не хуже магистра. — Хотя бы честно скажи ему, что никаких чувств к стражу не испытываешь! Хотя бы на это ты способна?
И она испарилась.
Тоскливо смотрю на постель и понимаю, что если вот так вот лягу, до утра точно не усну… опять. Решила последовать совету духа смерти и торопливо натянула чулки, платье, обулась, накинула пальто с символикой академии и направилась к выходу.
Но стоило мне подойти к зеркалу, чтобы поправить воротник, как… вспыхнуло адово пламя! В следующую секунду меня поглотил огненный вихрь, а едва оно утихло, как выяснилось, что я нахожусь в малой гостиной дома лорда-директора. Сам он с бутылкой вина сидел перед камином, и в свете пламени его искривленное яростью лицо выглядело более чем пугающим.
— Я одного не могу понять, — прошипел лорд Тьер, — куда вы направлялись глухой ночью?
Сглотнув, я честно ответила:
— К вам…
Бутылка выпала из руки магистра, но он поймал ее прежде, чем та долетела до пола. Перехватив, сжал, вернул на подлокотник, потом удивленно посмотрел на меня и глухо переспросил:
— Правда?
И я смутилась. Как бы не слишком приятно признаваться лорду-директору в том, что собиралась идти к нему ночью… одна и без приглашения. Когда Дара все это сказала, такой поступок казался мне правильным, а сейчас…
— Чай будете? — неожиданно предложил лорд Тьер.
— Буду, — мгновенно согласилась я. — А вино есть?
По все еще напряженному лицу магистра скользнула улыбка, и он ответил:
— Есть. — Подумал и добавил: — А вот десерта, к сожалению, нет.
Я расстегнула пальто и, вспомнив, что можно найти в кухне директорского дома, поинтересовалась:
— А вы блинчики любите? Здесь есть все необходимое, и приготовлю я очень быстро.
Лорд Тьер в изумлении вскинул бровь, и тогда я пролила свет на свое знание данного дома:
— В академии не так много адепток, способных хорошо готовить, и обычно трудовая повинность за мелкие нарушения заключалась в приготовлении обеда или ужина, а также уборке.
Лицо магистра все еще хранило выражение искреннего изумления, после чего он осторожно поинтересовался:
— А ужин из столовой академии лорда бывшего директора не устраивал?
Весело улыбнувшись, я честно ответила:
— Поверьте, в прежние времена он никого не устраивал, я предпочитала есть в «Зубе дракона» и обычно что-то из еды брала с собой, остальные питались где придется.
— Сейчас неплохо готовят, — заметил лорд-директор.
— Я бы даже сказала, хорошо, — вспомнив ужин, была вынуждена признать я. — Так как насчет блинчиков?
И тогда мне сделали признание:
— Я не ужинал.
Прикинула, что у Тоби вряд ли осталось что-то нормальное в такое время, да и самого его скорее всего уже нет в таверне, а вот в нашей столовой обязательно что-нибудь вкусное можно будет найти и, шагнув ближе к лорду-директору, спросила:
— Перенесете меня в столовую? Бегать долго.
Магистр поднялся, затем медленно подошел ко мне, осторожно взял за руку… Взметнулось адово пламя.

* * *

Никогда не была на кухне академической столовой и потому с минуту стояла посреди данного пространства и думала, где тут что может находиться.
— Сходим в ресторацию? — предложил лорд Тьер.
— Вы время видели? — спросила я. — Там все уже съели, и нам только выпить нальют. Мы с вами так сделаем: вы садитесь и смотрите, чтобы никто не пришел, а я сейчас что-нибудь быстро приготовлю.
— Не хочется вас утруждать, — чуть поморщившись, произнес магистр.
Я улыбнулась и честно призналась:
— А мне хочется для вас приготовить. Не лишайте меня удовольствия.
Черные глаза чуть прищурились, и мне был задан прямой вопрос:
— А как же свидание с офицером Найтесом?!
— Свидание? — невольно улыбнулась. — Четыре с половиной часа блуждания по кишащему неупокоенными мертвецами лесу и копание во внутренностях тролля, с целью понять, чем он питался, я никак не могу назвать свиданием.
Лорд нахмурился, затем выдал:
— Тогда объясните мне, во имя Бездны, зачем вы с ним отправились?
— Шутите? — Я нашла и повязала передник. — Это же было первое в моей жизни приключение. Интрига с убийствами в клановом вампирском замке, поиск следов преступления в лесу, начало увлекательного расследования! Вы не стойте, лорд Тьер, присаживайтесь вон за тот стол в углу, я сейчас все быстренько сделаю.
В каменном шкафу я нашла холодную говядину и мясной фарш, в кладовой овощи, грибы и муку. Пока грелась вода и жарились грибы, мелко нарезала говядину, затем быстро приготовила зажарку и под полным изумления взглядом магистра вылила ее во вскипающую воду. Туда же отправилось мелко нарезанное мясо, и все это накрыла крышкой. Затем я быстро сделала котлеты, что оказалось легко, учитывая наличие уже размолотого фарша, и пока они подрумянивались, приготовила двенадцать блинов. Готовить больше я смысла не видела, вряд ли после сытного первого и второго лорд уделит много внимания десерту, так что дюжины блинчиков с вареньем должно хватить.
Когда я все сложила на столе и предложила лорду Тьеру возвращаться в его дом, он медленно посмотрел на часы и глухо произнес:
— Двадцать семь минут.
— Опыт. — Я мило улыбнулась. — Давайте быстрее, все стынет.
— Я подогрею, если что, — заверил магистр, поднимаясь.
— О нет, ваше незабываемое кипячение не приспособленного к подобному зверству заварника я буду помнить долго.
Мне ничего не ответили, но, подойдя, отняли увесистые кастрюли, и почти сразу взметнулось адово пламя, чтобы перенести нас в столовую директорского особняка. А после лорд Тьер спросил:
— Какой сервиз нести?
— Да я сама справлюсь, — заверила я магистра.
— А мне хочется вам помочь. Не лишайте меня этого удовольствия.
Я лишать не стала, я просто попросила:
— Постойте здесь и подержите пока все это.
А потом достала новую скатерть взамен той, что вчера была гоблинам пожертвована, расстелила. Метнувшись к шкафу с посудой, выбрала скромный сервиз с зеленоватым орнаментом и, водрузив его на стол, освободила от ноши все так же стоящего лорда Тьера, отдав ему распоряжение:
— Выберите бокалы и принесите вино.
— Свечи? — внес неожиданное предложение магистр.
— М-м-можно и свечи, — согласилась я.
Со свечами лорд-директор вернулся быстро, зажег и расставил на столе, с которым я почти закончила. Вино выбирал дольше, но когда вошел в столовую, стало ясно, что время было потрачено на купание и переодевание, даже волосы все еще влажными оставались.
— Золотое вино, — водружая бутылку на стол, произнес лорд Тьер, — вот такого точно ни у кого в Ардаме нет.
— А у вас оно откуда? — задала я нескромный вопрос, присаживаясь за стол.
— Подарили, — загадочно ответил магистр, — уже… семнадцать лет как.
Мне стало неловко, и я попросила:
— Знаете, мне кажется, что не стоит вино, которое вы хранили семнадцать лет, открывать вот так просто, без повода… Может, у вас еще эльфийское осталось.
Тихий смех и ну совсем загадочное:
— Поверьте, я не зря ждал столько лет, а повод более чем достойный. И как я уже сказал, хорошее вино стоит пить лишь в приятной компании, а более приятную компанию, чем вы, сложно представить.
Это было что-то такое очень теплое, искрящееся радостью и нежностью, и это что-то все росло в груди, когда я смотрела на невозмутимо наполняющего наши бокалы лорда Тьера. И именно в тот момент я вдруг поняла, что такое счастье…
— За этот чудесный вечер, — поднимая бокал, произнес магистр.
— Ночь, — с улыбкой поправила я.
— За прекрасную ночь, — мгновенно исправился он.
Я спрятала улыбку за бокалом, вдохнула аромат вина… чуть мускусный, с необыкновенным запахом, и на вкус золотое вино казалось наполненным янтарным солнечным светом, и оно было сладкое, бесконечно сладкое, но ничуть не приторное. А еще его вкусом я никак не могла насытиться и маленькими глотками, наслаждаясь каждой порцией, допила все до конца. Когда вернула бокал на стол, заметила, что лорд-директор свой также опустошил и сейчас с загадочной улыбкой наблюдает за мной.
— Знаю, что даме неприлично выпивать все разом, но оно оказалось слишком вкусным, невероятным, сладким… удивительным, — созналась я.
Лорд Тьер поднялся, вновь наполнил наши бокалы, а затем с коварной улыбкой произнес:
— Это не совсем обычное вино, должен признать.
И он начал есть. Ну а пока мужчина ест, его отвлекать нельзя, это я с детства усвоила. Хотя любопытно было до безумия.
— Никогда не ел ничего вкуснее, — неожиданно признался магистр, держа ложку и глядя на грибной суп с мясом.
— Рецепт Тоби. — Я вновь пригубила вино и почему-то начала рассказывать. — В моей семье готовили иначе, всегда сытно, но не всегда вкусно. Точнее, даже не так — вкус никогда не являлся приоритетом, и первое время, работая у мастера Бурдуса, я все никак не могла понять, почему Тоби так трясется над каждым блюдом. Постоянно пробует, выверяет специи, время приготовления… И когда я спросила его об этом, наш замечательный повар начал учить меня готовить, выбирать продукты, правильно сочетать блюда.
— Вы многому научились в «Зубе дракона»? — поддержал беседу магистр, приступая ко второму.
— Многому, — согласилась я, вновь сделав маленький глоток, — в первую очередь умению молчать, когда не спрашивают. Еще научилась быть незаметной и, наверное, разбираться в людях.
Лорд Тьер перестал есть, с некоторым изумлением посмотрев на меня, затем поднял бокал, и задумчиво разглядывая вино в свете неровного огонька свечи, произнес:
— Да, согласен, ничто так много не говорит о людях и нелюдях, как их манеры за столом и поведение в момент, когда они полагают, что за ними не наблюдают. — Затем хитрая улыбка и прямой вопрос: — А что вы можете сказать обо мне?
Я смутилась, вследствие чего допила вино, сама того не желая. Заметила его взгляд и смутилась еще больше, но все же ответила:
— Вы очень сдержанный, имеете твердые убеждения и не любите терять зря время.
Чуть приподнятая бровь, некое странное выражение и хриплое:
— Согласен… по всем пунктам. Это все?
Я смутилась окончательно и, глядя на собственные ладони, едва слышно добавила:
— Вы очень добрый, ответственный и благородный…
И тишина. Осторожно бросив взгляд на лорда-директора, увидела его ошеломленное выражение лица и подумала, что:
— Мне, наверное, пора. Поздно уже…
Но магистр молчал, правда едва я начала подниматься, раздалось его гневное:
— Сидеть!
Но он тут же попытался исправиться и даже улыбнулся, и совсем не приказным тоном произнес:
— Поздно было, уже когда вы ко мне пришли… В смысле, посидите со мной еще… пожалуйста. Вина?
И не дожидаясь моего разрешения, дополнил бокал до верха. Затем поднялся и вышел. Но не успела я себя обругать за излишнюю разговорчивость, как магистр вернулся, положил на стол передо мной коробку с конфетами и пояснил свои действия:
— Это те самые, которые я обещал, когда вы болели. Надеюсь, понравятся.
— Спасибо. — Но момент неловкости все же присутствовал.
Лорд Тьер вернулся за стол и вновь приступил к ужину. Я молча развернула первую конфету, съела, почти не ощущая вкуса, потянулась за следующей. Лорд-директор быстро покончил со вторым, и возникла необходимость убрать тарелки, чтобы поставить десерт, но едва я попыталась встать, магистр тут же произнес:
— Я сам, только сидите!
— Да мне несложно, — попыталась объяснить я.
— Мне тоже, — неожиданно весело сказал лорд Тьер.
Вспыхнул ярко-алый огонь, образуя круг в пространство, уже очень знакомое мне по мрачному интерьеру.
— О нет, — простонала я, жалея исключительно посуду.
— А чтоб им жизнь сказкой не казалась, — возвестил магистр, отправляя грязные тарелки с академической столовой по уже известному маршруту.
Бух… бамц… дзинь!
А потом полное ярости:
— Слушай ты, АПэ, я тебя найду, понял, да? Я тебя найду, бездной клянусь, и ты обратно в утробу матери полезешь, слышал, да? АПэ, ты спалился, понял, да? Я тебя…
С самым невозмутимым выражением лица лорд Тьер закрыл портал, затем задумчиво вопросил:
— Кто такой «АПэ»?
И если я до этого хохот хоть как-то сдержать пыталась, то после…
— Хм, — с улыбкой глядя на меня, произнес магистр, — ради этого смеха я готов пожертвовать гоблинскому королевству еще пару сервизов.
Хохотала я долго, но тут в голову пришла идея по поводу слов того, угрожающего нам индивида:
— «АП» — это же Академия Проклятий, на столовых приборах вензеля были!
— Что ж, — поднимая бокал, сказал лорд Тьер, — да возрадуются жизни все «АПэ» Темной империи, да не пострадают зубы и ребра их… а вообще жаль невинно убиенных, посему сделаем так.
Вспыхнуло ярко-алое пламя, радуя привычным уже темным интерьером.
Магистр весело подмигнул мне и громко вопросил:
— Гоб, а десерта хочешь? Я его еще не кушал… правда-правда.
И тут я не выдержала:
— Ну нет, я же для вас старалась.
В следующую секунду случилось страшное — из адового пламени высунулась огромная, серая, покрытая короткой шерстью рука!
Я взвизгнула, вскочила и… бросилась к лорду-директору… А магистр Тьер, который уже поднимался, неожиданно вновь опустился на стул, при этом крепко обнимая меня. И как-то вдруг совершенно не важен стал выбирающийся к нам гоблин и… и остальное тоже. Я стояла, испуганно прижав руки к груди, и смотрела на магистра, а он обнимал меня за талию, и его черные глаза были так близко и…
— Тьер, пожри тебя Бездна! — прорычало чудище, наполовину высунувшееся из пламени.
Мы не отреагировали. Я так вообще даже дышать боялась, а магистр дышал тяжело и не отрывал от меня взгляда, а еще я очень четко ощущала его прикосновения… ярко как-то…
— Эээ, — прорычал гоблин, — Тьер, у тебя совесть есть?!
Лорд-директор не отреагировал, гоблин вынес вердикт:
— Ясно, совести нет. А это что у нас за вино? — Мы разом повернули головы и уставились на пришельца. А принц гоблинов, это оказался именно он, я его портреты в газетах видела, взял бутылку, посмотрел, принюхался, водрузил ее обратно и с насмешкой прохрипел: — Все ясно, жду приглашения на свадьбу. И это… — Взгляд на магистра. — Ты когда в следующий раз о спальне будешь думать, ты поосторожнее. Ладно я, я отходчивый, а если бы это были эльфы? — Пауза, в течение которой гоблин из королевской ветви смотрел на нас своими огромными красноватыми глазами.
Потом хмыкнул и со словами «Разговаривать не с кем», исчез в адовом пламени. Пламя тут же погасло, а я осталась стоять… в объятиях лорда-директора и даже взглянуть на него боялась. Потом вспомнила, что мне:
— Ну, теперь правда пора, и…
— Дэя, — тихий, едва слышный голос, — посмотри на меня.
Медленно, очень медленно я повернула голову и встретилась со взглядом мерцающих черных омутов… И такое ощущение, что они все сильнее меня затягивали в ту самую легендарную Бездну… И я даже не поняла, как получилось, что губы лорда Тьера вдруг осторожно коснулись моих. Но отстраниться, разорвать это прикосновение не было никакого желания…
В двери постучали!
Я вздрогнула, лорд Тьер обнял меня сильнее, и с тихим стоном вновь поцеловал…
В дверь постучали настойчивее!
Мы проигнорировали. Я откровенно таяла от каждого его прикосновения, а лорд Тьер обнимал крепко, но его поцелуи при этом… в них было столько нежности.
И тут за дверью раздалось:
— Лорд Риан Тьер, именем императора откройте!
Магистр замер. Затем еще один быстрый поцелуй, после которого лорд-директор поднялся, меня усадил на место и со словами «Дэя, подождите меня здесь, пожалуйста» направился встречать офицеров Ночной стражи — по ночам только они ходят.
А дверь из гостиной в столовую он закрыл, отрезая меня от нежданных посетителей.
К счастью, дом был не из новых, и потому я отчетливо слышала, как лорд-директор впустил стражей и спокойно поинтересовался целью их визита… чтобы услышать:
— Лорд Риан Тьер, именем императора вы арестованы по обвинению в убийстве Тары Дакро!
И что-то внутри меня упало и разбилось… потом я поняла, что это не внутри — я непроизвольно закрыла лицо руками, задев локтем бокал с вином… Он и разбился.
В гостиной тут же послышался голос лорда Мероса:
— Кто там?
И слишком поспешное заявление магистра:
— Никого! Абсолютно! — Затем вопрос, заданный ледяным тоном: — Я совершенно не располагаю временем и желанием выслушивать ваши смехотворные обвинения в убийстве человека, с которым даже не знаком, но исключительно из любопытства: как вы пришли к выводам о моем участии в преступлении?
Я с замиранием сердца ждала продолжения, и оно последовало:
— Примерно полчаса назад на окраине Ардама было совершено убийство, — прозвучал голос лорда Мероса, он же торжествующе добавил: — Вас опознали двенадцать человек, девять троллей, семь вампиров и родители жертвы!
И я убрала руки от лица, в странном оцепенении осознавая невероятный факт — лорд Тьер был со мной! Со мной! Никакого убийства он совершить не мог!
А он… ответил:
— Это очень забавно, лорд Мерос, и еще забавнее тот факт, что примерно с полуночи я находился на территории академии и не покидал ее.
Тишина, затем голос дроу:
— Кто-нибудь может подтвердить ваши слова? Вы ведь не один были, так?
Я узнала голос Юрао и поняла, что он действительно хочет помочь.
Но Тьер невозмутимо ответил:
— Я был совершенно один!
В тот же момент я сорвалась со стула, пробежала через всю столовую и, выбежав в гостиную, выпалила:
— Всю ночь лорд Тьер был со мной!
В гостиной находились четырнадцать Ночных стражей. При оружии, сверкающих защитой поверх доспехов, а значит, они были готовы к сопротивлению арестованного. И все как-то криво усмехнулись при виде меня, но высказался лишь неизвестный мне полутролль:
— Еще влюбленной адептки, готовой на все, лишь бы выгородить любовника, нам не хватало… Кстати, девчонка очень на убитую похожа, заметили?
И тут взбеленился лорд Мерос, выхватив меч, он приставил его к горлу сослуживца и проорал:
— Забей пасть, понял! Он ей не любовник, ясно?!
Офицер поднял руки вверх и примирительно пробормотал:
— Да понял я, понял, все, расслабься. Но что-то ведь она тут делает, а время уже предрассветное…
И все опять на меня посмотрели, а лорд Мерос, тоже глядя на меня, прошипел:
— Зачем ты лжешь, Дэя? Он убийца, понимаешь? Это он убивал тех девушек! Он больной, Дэя. И убивал исключительно стройных кареглазых девочек с вишневыми волосами. Таких, как ты! Он и тебя привел сюда наверняка чтобы убить!
Чуть поморщившись от его далеких от истины обвинений, я честно сказала:
— Лорд-директор был со мной с полуночи. Сначала в моей комнате, потом в столовой академии, затем в этом доме. Он никуда не уходил, и полчаса назад не мог никого убить.
В гостиной вновь стало тихо, и смотрели все на меня. И приятного в этих взглядах было мало, а точнее, вообще ничего не было, только презрение и осуждение. И тут лорд Мерос выругался, с легким звоном вогнал меч в ножны, подошел ко мне, схватил за плечи и, ощутимо встряхнув, прорычал:
— Зачем ты врешь, Дэя?
И ледяной приказ лорда Тьера:
— Отойдите от нее немедленно!
Но Шейдер проигнорировал и, уже едва сдерживая ярость, заорал:
— Ты понимаешь, что твои слова легко будет проверить, Дэя? Да любой лекарь при осмотре сразу скажет, что ты девственница!
В следующую секунду лорд Мерос отлетел от меня. Свалился на пол с грохотом, выругался и, ударив кулаком по земле, мгновенно поднялся. Но увидеть дальнейшее я уже не смогла — лорд Тьер развернул меня к себе, обнял лицо ладонями и, глядя в глаза, мягко приказал:
— Вернись обратно за стол.
— Но…
Черные глаза сузились и уже без мягких ноток в голосе магистр произнес:
— Я сказал — вернись обратно. И пожалуйста, подожди меня несколько минут.
— Но…
— Что непонятного я сказал, Риате?! — От этого тона я вздрогнула.
Однако просто развернуться и уйти я не могла. Не могла оставить его одного с Ночными стражами и их беспочвенными обвинениями. Я не в состоянии оставаться в стороне, когда его хотят арестовать, и… едва слышно прошептала:
— Я не могу… — Лицо лорда Тьера окаменело, но я все же продолжила: — Я не могу спокойно уйти, зная, что вас арестуют по обвинению в преступлении, которого вы не совершали…
Взгляд магистра немного смягчился, и неожиданно Тьер произнес:
— Постарайся понять одну вещь, Дэя, если кто-нибудь из стражей еще раз оскорбит тебя словом или даже взглядом, вот тогда меня действительно можно будет обвинить в убийстве, которое я определенно совершу! Вернись за стол, пожалуйста, я приду через несколько минут.
И я послушно развернулась и молча покинула собравшихся. Но войдя в столовую, закрыла дверь и осталась за ней стоять, не в силах сделать еще хоть шаг.
А в гостиной прозвучал потрясенный голос Юрао:
— Адептка Риате сказала правду, лжи ни в одном слове.
И рык лорда Мероса:
— Между ними ничего не было!
— Я ж с этим не спорю, — невозмутимо подтвердил дроу, потом добавил: — Видимо, некоторые умеют слышать «нет»…
— Хватит! — Ледяной тон лорда-директора пресек любые разговоры. А затем раздалось: — Как я уже сказал, этого убийства я не совершал, но… — пауза и насмешливое. — Даже если бы я убил, и не только одну несчастную девушку, а с полсотни, и совершил это белым днем посреди площади и на глазах у всего города, вы… — многозначительная пауза, — были бы не вправе не только арестовывать, но даже предъявить обвинение!
Я замерла, стражи также хранили потрясенное молчание, лорд Тьер продолжил:
— Один лишь мой титул дарует статус неприкосновенности. Судить меня имеет право только император. И учитывая мои заслуги перед империей и лично перед императорской семьей, даже такой проступок, как уничтожение всего Приграничья, был бы мне прощен.
И снова тишина. Я едва дышала, медленно осознавая сказанное, стражи тоже молчали, явно понимая, что пришли не по адресу, и вообще этот адрес им лучше забыть навеки, а лорд Тьер язвительно попрощался:
— Светлых вам дней, лорды стражи. Надеюсь, дневной свет позволит искать лучше, и вы прекратите предъявлять обвинения невиновным… Второй случай за двое суток, знаете ли, это уже слишком. Свободны!
Распахнулась входная дверь, потом послышался топот ног выходящих стражей, а затем голос Юрао:
— Лорд Тьер, прошу прощения, можно мне перекинуться парой слов с адепткой Риате? Буквально минутка… Слушайте, вы же не тиран, проявите благородство, уверен, девушка оценит. Буквально пара слов, оскорблений и прикосновений обязуюсь не допускать!
Тут я не выдержала, высунула голову за дверь и присоединилась к просьбе:
— Можно, пожалуйста? Я быстро!
В гостиной к тому времени оставались лишь лорд Тьер, демонстративно скрестивший руки на груди, и сам дроу, стоящий в дверях. Под моим умоляющим взглядом магистр нехотя кивнул, я побежала к Юрао, который ловко пропустил меня вперед и закрыл двери.
Мгновенно стало холодно.
— Надеюсь, мне за это голову не оторвут. — Офицер снял собственный теплый плащ, укутал меня, наклонился и зашептал: — Держи письмо, я тебе его еще вечером передать хотел, но ваш Жловис сообщил, что передавать что-либо конкретно тебе запрещается, после чего попытался загадать пару поведенческих загадок на тему тебя и лорда-директора. Я тогда не поверил, оказалось, что зря. Но это не важно, письмо потом прочитаешь, я тебе вот о чем хотел сказать…
— Амулет! — Да, я уже догадалась. — Кто-то подставил лорда-директора!
— Да, — согласился Юрао. — И я все не могу понять почему. Похоже, мы с кем-то очень коварным имеем дело. А теперь я все думаю, этот кто-то знал, что мы не сможем арестовать вашего Тьера или не знал? Если знал, тогда для чего ему все это?
И тут движение в кустах отвлекло мое внимание. Пока удивленно вглядывалась, Юрао задумчиво произнес:
— Шейдер сегодня странный. Только я вернулся в Темную крепость, налетел на меня, потребовал сказать, где ты, а когда я сообщил, что в академии, успокоился. Но все равно дерганый, нервный, раньше я его таким не видел. А чтобы срывался и так орал… За тебя беспокоится, Дэя.
— С чего бы? — В кустах больше никто не шевелился, и я уделила все внимание Юрао.
— Это хороший вопрос, Дэя, — задумчиво ответил он. — Понимаешь, я Шейда много лет знаю, он так себя раньше не вел. Он очень за тебя боится, и там, в гостиной, думал, бросится на магистра вашего, а Шейд едва понял, что тот не убивал, как-то сразу успокоился. И сейчас ушел первым, словно знает, что ты в надежных руках… Понимаешь?
Я плечами пожала, а Юрао добавил:
— Мерос знает убийцу, Дэя, я в этом уверен. И Тьер знает. И сегодня в лавке гнома Тьер каким-то образом слышал наш разговор и не мешал тебе, пока ты подтверждала его подозрения. Он потом знаешь куда рванул? К лекарю. Парней Гроваса на ноги поставил, проклятие снял, а затем долго выяснял у них, что это была за леди. Я после все у госпожи Гровас выведал.
— И если все друг друга так хорошо знают… — Я задумалась и добавила: — значит, подставив лорда Тьера, убийца знал, что вы придете сюда, и знал, что арестовать магистра не сможете! И значит…
Дверь распахнулась.
— Дэя, в дом! — скомандовал магистр.
И так как я все еще задумчиво стояла, пытаясь поймать проскользнувшую мысль, то просто не успела отреагировать. Зато это сделал лорд Тьер: схватив за руку, втянул в гостиную, затем снял с меня плащ и швырнул его Юрао.
— Вы опять все слышали! — разгневанно воскликнул дроу.
— Да, — не стал скрывать лорд-директор и мгновенно задал вопрос:
— Сколько офицеров пришло меня арестовывать?
Страж задумался, чуть нахмурился, потом неуверенно произнес:
— Четырнадцать… весь патруль.
Лорд Тьер повысил голос и вопросил:
— Дара, сколько стражей прошло на территорию академии?
— Четырнадцать, — послышался безэмоциональный ответ.
— Сколько ушло?
— Двенадцать.
Пауза.
Дроу обнажил клинок Лорд Тьер стремительно развернул меня к себе, неожиданно поцеловал и, мгновенно отстранившись, потребовал:
— Не смей выходить из комнаты!
Взметнулось адово пламя! Когда всполохи огня погасли, я оказалась в собственной спальне. И только тогда поняла очевидное — убийца подставил лорда Тьера, чтобы проникнуть на территорию Академии Проклятий. Но зачем?! Для чего ему все это необходимо? И что могло понадобиться магу, превосходно владеющему искусством проклятий, в нашей академии?! А главное, лорд-директор действительно знает, с кем имеет дело!
— Дара! — напряженно позвала я. — Дара, можно тебя на минуточку?
Тишина. Я подождала еще немного, потом не выдержала:
— Знаешь, когда тебе понадобилось, я тебя и выслушала, и к Тьеру пошла, и все, что ты хотела, ему сказала!
Мерцание в воздухе, и появившийся возрожденный дух смерти, возникнув передо мной, заинтересованно спросила:
— И как? Что между вами было?
— А ты не знаешь? — удивленно переспросила я.
— Увы, — призналась эта сводница, — мне запрещено. А очень хочется. Так что было?
И тут же выражение ее лица изменилось, и уже другим, лишенным эмоций голосом:
— Прости, нет времени.
После чего она попыталась исчезнуть, с чем лично я была категорически не согласна и выпалила очень быстро:
— Мне нужен учебник.
Дух исчезать прекратила и переспросила:
— Ночью? Тебе нужно спать, адептка.
— Услуга за услугу, — потребовала я. — Мне просто нужен учебник, и я тебя больше тревожить не буду, клянусь!
— Гррр… Какой учебник?
И я впервые решилась нарушить все гласные и негласные правила Академии Проклятий и, скромно потупив глазки, попросила:
— В кабинете магистра Тесме, там такой черный шкаф, на верхней полке книга… там еще переплет серебряный…
— Сейчас, — раздраженно отозвалась дух смерти.
«Только бы получилось», — мысленно взмолилась я. Потому что нам, адептам, было запрещено «Даже смотреть в ту сторону». Магистр так и сказал: «Эту книгу я передам тому, кто останется в академии после меня». Так что переживать был повод.
Но сложнее всего оказалось не завизжать от ликования, едва огромный фолиант упал на мою кровать, и возрожденный дух смерти проворчала:
— Все, учись, адептка. Главное, из комнаты пока не выходи.
И Дара исчезла. Чувствую, как на моем лице начинает медленно расплываться счастливая улыбка, а руки чуть подрагивают от нетерпения. Книгу я открыла с некоторой опаской, но уже через несколько минут забыла обо всем мире, погрузившись в записи, которые магистр Тесме делал на протяжении своей жизни.
И первое, что интересовало — ауры, которым не вредит произнесение проклятий!
Просмотрев оглавление книги, нашла «Гашение отката» и открыла семьсот двенадцатую страницу. С удивлением увидела схематический рисунок, отображающий темных эльфов, а под ним запись:
«С некоторым удивлением выяснил факт, ранее казавшийся невероятным. Однако опытным путем удалось обнаружить, что ауры некоторых темноэльфийских родов способны гасить откат от проклятий вплоть до высочайшего тринадцатого уровня. Неожиданным оказалось и то, что сами жители подземных империй о данных способностях соплеменников знали, вследствие чего шесть аристократических родов были почти полностью уничтожены еще восемьсот лет назад. Странно осознавать, что „Ночь великой крови“, до сих пор являющаяся днем траура и отмечаемая из года в год, являлась следствием продуманного решения властей, а не заявленного в истории террора».
На этом запись обрывалась. Там имелось ранее и что-то еще, но слова оказались стерты… А магистр Тесме не тот человек, которого можно было вывести на откровенность. И я решила додуматься до всего сама, пытаясь сопоставить факты:
1. Лорд Эллохар упоминал темную эльфийку Лаллиэ, которая может навредить лорду Тьеру.
2. Лорд Мерос… Лорд Мерос когда-то был при дворе, и ему прочили головокружительную карьеру и он собирался жениться на дочери темной эльфийки. Да, мое предположение основано на сплетнях, но все же… снова фигурирует темная эльфийка.
3. В Ардаме действует кто-то, рассылающий проклятия направо и налево и не боящийся при этом никаких последствий для себя лично… А такая особенность опять же свойственна темным эльфам.
4. И последнее: почему-то я не брала в расчет, что леди, проклявшая «Берсерком» двух юных гномов, и леди, явившаяся в академию вчера, была одной и той же леди! Причем именно «леди», а не мужчиной, который просто замаскировался похищенным у вампиров артефактом!
То есть существует вероятность, что действует одна женщина! Точнее — темная эльфийка.
А потом я вспомнила про письмо от Юрао, полезла в карман, отыскала свиток, развернула и прочла почти то же самое, что он успел мне сказать, за исключением одного: «Тьер приказал госпоже Гровас на время увезти племянников из Ардама. Именно приказал, и почтенная госпожа уверена: он опасается того, что второй встречи с этой „леди“ гномы не переживут. Когда же почтенная настойчиво спросила, почему он столь убежден в существовании опасности, ваш лорд-директор ответил: „Эта тварь привыкла все доводить до конца“».
Перечитав послание еще несколько раз, я была вынуждена согласиться с предположением Юрао — Тьер ее знает.
А потом вспомнились убийства девушек, кареглазых и с волосами цвета спелой вишни, и неожиданно я вспомнила слова лорда Эллохара: «Четырнадцать суток назад случилось нечто, давшее Лаллиэ уверенность в Риане! И она прилетела сюда… за ним! А эта тварь не из тех, кто готов рисковать неоправданно! Она не рискует, Дара, она уверена в своих силах. И ей нужен Тьер. А теперь повторно спрашиваю: здесь была эта темноэльфийская мразь?» И сказал он это на четырнадцатые сутки после того, как я произнесла непонятное проклятие.
Проклятие! То самое проклятие десятого уровня, которое я выучила, понятия не имея, о чем оно. Но если мое предположение, сделанное на лекции по Любовным проклятиям верно, и это действительно проклятие страсти… то при чем тут темная эльфийка?!
И я снова полезла в книгу, написанную самим магистром Тесме, причем его не особо понятным почерком. Искала я «проклятия страсти», но ничего подобного там не обнаружилось. «Смертельные проклятия», «Родовые проклятия»… Потом взгляд зацепился за нечто, я вчиталась и поняла, что меня привлек заголовок «Связующие проклятия». Это было нечто новое, о чем я за все годы обучения прочла впервые, и тема меня заинтересовала. Раскрыв тысяча триста сорок седьмую страницу, я вздрогнула, едва увидела нарисованное магистром изображение — мужчина и женщина, разделенные пространством, но связанные нитью, которая как спираль опутывает обоих.
А затем, местами с трудом из-за малоразборчивого почерка Тесме я прочла:
«Крайне редкий вид проклятий, встреченный мною лишь дважды. Уровень — максимальный, тринадцатый. Требует проведения ритуала и огромных энергетических затрат. Связующие проклятия — прямое следствие неразделенной страсти, а можно и сказать, любви. Проклинающий, не добившись взаимности, совершает ритуал над бессознательным телом возлюбленного, приносит в жертву три жизни, использует кровь объекта страсти и связывает ауры. По сути, подобный ритуал соединяет две сущности в единую. Однако если объект страсти обладает железной силой воли, он способен преодолеть влечение к проклявшему. В этом случае связь сохраняется, но значительно ослабив зависимость, проклятый может избежать союза».
И ниже вновь потертый текст, а сверху него запись: «Связующее проклятие становится сильнее с течением времени, но может быть перекрыто естественно вспыхнувшей страстью, впрочем, не стоит сбрасывать со счетов так называемые „проклятия страсти“. Именно в этом случае разрыв связи становится ощутим проклявшим».
У меня сердце забилось втрое быстрее, но я все же прочитала последнюю строчку:
«Есть предположение, что, уничтожив объект страсти возлюбленного и тем самым ослабив его волю и силу к сопротивлению, проклявший Связующим проклятием может добиться желаемого, то есть полного подчинения проклятого собственно наложенному проклятию».
Ниже было трижды подчеркнуто: «Проверить теорию»!
И я все поняла.
Или не все…
Мне стало ясно — я прокляла лорда Тьера проклятием страсти десятого уровня. Запрещенным, кстати. Теперь понятно, откуда у магистра повышенный интерес к моей скромной персоне… И пусть сейчас он сдержан, а тогда один только его рык «Вон!» чего стоил. И дальнейшее избивание столба… Это просто оказалась повышенная агрессия, которая являлась последствием проклятия… А теперь магистр оберегает меня, и вот вопрос — почему? Неужели потому, что он связан с кем-то Связующим проклятием?
Причем не с кем-то, а: «Четырнадцать суток назад случилось нечто, давшее Лаллиэ уверенность в Риане! И она прилетела сюда… за ним! А эта тварь не из тех, кто готов рисковать неоправданно! Она не рискует, Дара, она уверена в своих силах. И ей нужен Тьер. А теперь повторно спрашиваю: здесь была эта темно-эльфийская мразь?»
Четырнадцать дней… Проклятые четырнадцать дней…
Мне вспомнился гром, прогремевший над головой, стоило произнести проклятие…
Гром никогда не сопровождает проклятие. Почему-то я подумала об этом только сейчас. Удел проклятий — тишина, это ведь не боевая магия, а тогда прозвучал гром. И вот вопрос — с чего бы?
«Не стоит сбрасывать со счетов так называемые „проклятия страсти“. Именно в этом случае разрыв связи становится ощутим проклявшим».
Прокляла я, неужели и гром тогда услышала только я? И если я его услышала, отчетливо и явственно, вопрос — могла ли эта темная эльфийка ощутить разрыв связи со своей жертвой, то есть лордом Тьером?
Ответ очевиден — прибыла же она в Ардам в тот же день, и это точно не совпадение!
И вот тут первая нестыковка — темная эльфийка, если ощутила уничтожение ее проклятия, точно знает, кто его уничтожил. То есть моя аура ей известна, и потому, если она совершит убийство, это будет мое убийство.
Мое, а не девушек, на меня похожих. Зачем ей убивать остальных девушек? И этот труп тролля… который хотели скрыть… Труп тролля вообще в картину не вписывался никак! И потом… Если та темная эльфийка пыталась проникнуть на территорию академии в вечер, когда мы с лордом-директором пили то красное эльфийское вино, кто тогда в эту же ночь напоил и убил тролля?! И потом лорд Мерос сказал: «Все три девушки, довольно симпатичные… были… до того, как с ними позабавились, а затем задушили». Сомневаюсь, что темная эльфийка могла «забавляться» с девушками, учитывая, что она сама тоже женщина!
Не сходится!
С этими мыслями я и уснула, обнимая рукописный фолиант.

* * *

Утро началось с построения.
Причем я пропустила подъем, потому что долго звала Дару, чтобы та вернула книгу обратно, но дух смерти на мой зов не ответила. Пришлось прикрыть фолиант подушкой и одеялом, а после всего этого я и прибежала на построение последняя.
Причем бежать в строй я была вынуждена через все поле под пристальным вниманием присутствующих адепток и взглядом откровенно усмехающейся капитана Верис. В общем, день начался не особо удачно.

А его продолжение вышло и того хуже, потому что по возвращении в общежитие мы все увидели взволнованного магистра Тесме, который, отчаянно жестикулируя, взывал к помощи лорда-директора, и среди восклицаний слышалось:
— Вы не понимаете, это ценнейший материал! Труд всей моей жизни! Ничего подобного нет во всей империи, и если эта книга попадет в плохие руки…
На этом патетичном заявлении лорд Тьер едва заметно улыбнулся и негромко ответил:
— Магистр Тесме, проникновение имело место быть на территорию академии, это правда, но учебные корпуса под защитой, и поверьте, мне искренне жаль того, кто посмеет даже попытаться проникнуть туда. Я уверен, что книга будет найдена в ближайшее время.
— Вы не понимаете! — Никогда не думала, что Тесме способен сорваться на визг. — Она была защищена проклятиями! И… ничего не сработало! Книга просто исчезла!
В этот момент я поднималась по лестнице в общежитие в потоке таких же адепток, которые, как и я, навострив ушки, делали вид, что совсем не смотрят в сторону лорда-директора, но при этом только туда и поглядывали. И я тоже поглядывала… ровно до тех пор, пока не заметила пристальный взгляд магистра Тьера… Скорость движения я увеличила мгновенно, почти побежав по ступеням!
И примчавшись в свою комнату, я сняла обувь, прошла к спальне, а войдя, вновь позвала:
— Дара! Ну пожалуйста! Куда ты делась?!
Осторожный стук в дверь. Не входную, а именно в дверь спальни. То есть кто-то уже проник в мои комнаты и этот стук исключительно дань вежливости.
— Кто там? — испуганно спросила я.
— Риате, а вы одеты? — насмешливо поинтересовался лорд-директор.
— Нет! — поспешно крикнула я. — Одну минутку!
Рванув к кровати, откинула одеяло — доказательство моего преступления против Академии Проклятий в общем и магистра Тесме в частности все так же располагалось под подушкой!
Снова стук в двери и протяжно-издевательское:
— Дэ-э-эя…
— Одеваюсь! — Это громко. — Дара, Дарочка, ну пожалуйста… — Это шепотом.
За дверью послышался тихий смех, после чего мое одиночество было нарушено вошедшим лордом-директором. Я едва успела фолиант обратно одеялом прикрыть и сделать вид, что кровать застилаю.
— Знаете, Дэя, — на губах магистра Тьера какая-то фантастически-озорная улыбка играла, — между «одеваюсь» и «заправляю кровать» есть существенная разница, не находите?
— Нет. — Я стремительно опустила глаза, стараясь на него вообще не смотреть, потому что это у Тьера проклятие, а у меня… у меня просто обычное человеческое сердце.
И оно все чаще замирает, стоит мне посмотреть на магистра. Жаль, его это вряд ли интересует.
Впрочем, кое в чем лорд оказался весьма заинтересован:
— Дэя, где книга?
— Какая? — Я отчаянно рассматривала рисунок на ковре.
— Это я у вас должен спросить «какая»? — Затем тихий смех, и веселое: — Дара мне не сообщила о том, какую именно книгу вам «почитать перед сном» принесла.
А я ее не выдавала! А она… предательница. И пришлось доставать тяжелый фолиант, чтобы передать его лорду-директору, все так же старательно отводя взгляд. Да, воровать плохо, но гораздо хуже, когда тебя на этом еще и ловят.
Но, беря книгу, лорд Тьер ловко перехватил мои пальцы, затем отбросив фолиант обратно на кровать, захватил обе ладони, осторожно потянул к себе и в следующее мгновение меня обнял. И дыхание вмиг перехватило, а магистр, осторожно касаясь губами моих волос, весело поинтересовался:
— Это была месть Тесме за то, что Смертельные проклятия ты сдала только с седьмого раза?
И вот как тут правду сказать? Я решила промолчать — для лжи мне сейчас было слишком хорошо, для правды… тоже слишком хорошо. И сердце замирает…
— Ты придешь ко мне ночью? — вдруг спросил лорд Тьер.
Я подумала, что мне очень хочется, с одной стороны… Но, к сожалению, у ситуации имелась и другая сторона, а потому я тихо ответила:
— Нет.
Объятия на мгновение ослабли, потом стали значительно крепче, и прозвучал закономерный вопрос:
— Почему?
Я выдала самый дурацкий ответ:
— У вас эльфийское вино закончилось.
— Логично. — Легкая усмешка и заманчивое предложение: — Есть драконье.
— Да? — Я вскинула голову и удивленно посмотрела в смеющиеся черные глаза. — Никогда не пробовала.
— Значит, есть достойный повод прийти. — Улыбка лорда стала как-то загадочнее.
Попыталась вспомнить, что я вообще о драконьем вине слышала… Кажется, Тоби говорил, что его подают к особым сортам рыбы. И по-моему, речь шла о морской рыбе…
— Не получится, — уделив внимание вороту магистра, ответила я, — до лета.
— Почему?
— Потому что блюдо, достойное драконьего вина, я смогу приготовить только летом, зимой морскую рыбу в Ардам не привозят, — веско сообщила я и почему-то тяжело вздохнула.
И тут лорд-директор внес неожиданное предложение:
— А если я достану морскую рыбу?
— Я сопьюсь, — честно призналась я.
Магистр рассмеялся, а потом, все так же посмеиваясь, сказал:
— У нас с тобой за две ночи две недопитые бутылки вина, вряд ли, не допив третью, ты пристрастишься к спиртному.
— К вину, может, и нет, — тихо сказала я, про себя добавив «а вот к вам точно».
И мне стало грустно.
— Дэя. — Осторожно касаясь моего подбородка, магистр заставил приподнять голову и взглянуть на него. — Дэя, что не так? Вам что-то не нравится? Вы… не хотите приходить? — Темные глаза утратили мерцание, и уже глухим голосом лорд-директор спросил: — Вы не желаете этих отношений, но боитесь мне отказать?
Я опустила глаза и промолчала, не сразу поняв, что даже губу прикусила, в страхе сказать хоть что-то. Я действительно не желала этих отношений, но… уже и не хотела от них отказываться. Совсем не хотела… Мне было бы уже все равно, даже если бы об этом узнали в академии, но…
— Дэя, — вдруг простонал лорд Тьер, — Дэя…
Отпустил, развернулся, ушел к окну.
Я зябко обняла плечи руками, чувствуя, как стало холодно на душе, и, тяжело опустившись на кровать, глядя исключительно на ковер, тихо сказала:
— Это очень нечестно с моей стороны пользоваться вашим расположением и вниманием… Потому что… потому что я догадываюсь, какое действие было у того проклятия.
Вспыхнул огонь.
И когда стало ясно, что Тьера в моей спальне уже нет, я заплакала. Только потом, всхлипывая и пытаясь успокоиться, я поняла, что вместе с магистром исчез и фолиант Тесме, но это уже не имело никакого значения.

* * *

До обеда я плакала, жалела себя, стирала одежду и готовилась к предстоящим лекциям, а в столовой к угрюмой и несчастной мне подсели Янка и Дана. Дана училась на курс старше нас, но со своими общего языка не нашла и чаще всего общалась с Яной… Ну а теперь, когда у меня появилось свободное время, то и со мной.
— Идем по магазинам, — с ходу предложила Тимянна.
— Пошли, — поддержала ее Данаилла, — завтра, да и в дни последующие такого шанса у нас не будет.
Я промолчала. Не скажешь же, что выходить тебе нежелательно, иначе темная эльфийка шею свернет в попытке сломить-таки волю несгибаемого лорда Тьера… А я теперь отчетливо поняла, что охота идет на меня.
— Дэй, ты плачешь? — воскликнула Яна.
— Что-то в глаз попало, — нагло солгала я. — Девчонки, у меня нет ни желания, ни сил бродить по лавкам… совсем как-то.
И тут Янка начала озираться, а после придвинулась ко мне и прошептала:
— Тебя там очень, очень, очень… ждут. — И на мою ладонь легла записка.
Маленький клочок пергамента я развернула под столом, вчиталась и едва не выронила. Так как Юрао написал невероятное: «Сегодня на рассвете, при участии лорда Тьера возле Академии Проклятий была схвачена леди Лаллиэ Норт Энегро. Ей предъявлено три обвинения в убийстве, два обвинения в покушении на убийство, а также обвинение в использовании запрещенных проклятий. Дело закрыто. Я бы отпраздновал, кстати. Юрао».
Я задумалась, вытащила блокнот, вырвала листочек и быстро накорябала карандашиком: «Мне кажется, убийца не эльфийка». И передала записку заинтересованно следящей за моими действиями Янке.
— Отнесешь? — попросила я.
— Я быстро, — ответила Тимянна и убежала из столовой.
Когда запыхавшаяся Яна вернулась, в столовой кроме нас с Даной никого уже не осталось, но Янка пояснила причину своей задержки:
— Это у тебя карандаш с собой оказался, а мы две лавки обошли, пока нашли самописное перо. На!
В записке значилось: «Сдурела? И Шейдер, и Тьер уверены в ее виновности, причем единогласно!»
«А труп тролля откуда? — начала писать я ниже его слов. — А убийства девушек, похожих на меня? Смотри сам, эльфийка скорее всего связана проклятием с лордом Тьером, и она точно знала, что я это я, а тот, кто убивал девушек, вероятнее всего, имел в наличии лишь мое словесное описание!»
Схватив записку, Янка умчалась обратно на свидание с явно приглянувшимся ей дроу. Дана только хихикала, полагая, что мы друг другу пишем какую-то романтическую чушь.
На сей раз Тимянна вернулась быстрее, и я прочла:
«Слушай, напарник, ты явно знаешь больше меня. Но что-то в твоей идее есть. Ладно, сегодня я поговорю с парочкой знакомых троллей, узнаю, не было ли в последнее время странных заказов и не исчезал ли кто из их парней. Хотя… Смотри, эльфийка пыталась проникнуть на территорию академии, целенаправленно пыталась, а кто-то просто убивал всех кареглазых и вишневоволосых девушек подряд… Да, вероятнее всего, ты права».
Когда Янка вновь умчалась, уже без записки зато со счастливой улыбкой на лице и радостным блеском в глазах, мы с Даной пошли ждать ее ко мне. И вот когда шли по коридору, увидели идущих навстречу леди Верис и леди Орис. Куратор, взглянув на меня, улыбнулась и спросила:
— Чего в академии сидишь? Иди гуляй, лорд-директор снял ограничения комендантского часа до семи вечера.
Я не пошла, я побежала. Схватив пальто и натянув сапоги, промчалась через весь двор и, выскочив за ворота, едва не сбив при этом Жловиса, заорала собирающемуся взлетать дроу:
— Я с тобой!
Летающий ящер был моим поведением возмущен, Янка почему-то тоже, зато предовольный Юрао развернулся, направил ящера ко мне и протянул руку со словами:
— Напарник, ты меня радуешь. — А едва втянул в седло, послал Янке воздушный поцелуй и своеобразно попрощался: — До встречи, красавица.
Я была тут же прощена, личико Тимянны приобрело пунцовый окрас, и нам даже помахали на прощание.

* * *

Поднявшись над Ардамом, Юрао свернул к окраине, причем наиболее респектабельной его части.
— Ящера там оставим, — сообщил он, — потом сменим тебе окрас, а после прошвырнемся по местам скопления троллей.
— А может, стоит еще раз лес осмотреть? — предложила я.
— Время послеобеденное, там небезопасно уже.
И мы пошли на снижение. Приземлились в величественном парке, окружавшем старинный особняк, и я едва не свалилась, услышав от выходящего из конюшен гоблина:
— Младший хозяин, вы так рано?
Ответ поразил еще сильнее:
— Меня нет.
— Понял, хозяин, — тут же отреагировал гоблин, но ящера под уздцы взял и исчез в недрах полуподвального помещения.
Дроу же поторопился в дом, прикрикнув на меня:
— Быстрее давай, времени совсем мало.
Никогда не приходилось бывать в домах дроу, и потому я с интересом разглядывала узкие двери, маленькие, тоже узкие и пропускающие мало света окна, золотые росписи на стенах, малахитовые оттенки в интерьере, черную мебель…
— Юр, ты так рано? — Эльфийка с золотыми волосами и очень похожая на офицера Найтеса, встретила нас в холле, прижимая к груди книгу, в которой зажала нужную страницу. Видимо, наше появление прервало увлекательное чтение. — И не один?
На вопросы офицер вообще отвечал интересно:
— Меня нет. Кошмарных, Ри. Это Дэя, смени ей по-быстрому цвет волос, но без магии, и цвет глаз…
— Без магии? — съязвила девушка. — Могу эти выковырять и вставить другие, хочешь?
— Ладно, глаза оставь. И переодень ее во что-то подходящее.
Девушка мгновенно оживилась, книга была забыта, и более того, ее ловко зашвырнули на диван, после чего явно сестра этого дроу потребовала:
— Я с вами.
— Начинается, — прошипел Юрао.
— Или я с вами, или… — Она нахмурилась, наморщила лобик и выдала: — Я с вами!
— Только быстро! — согласился злой дроу.
Выбора-то ему все равно не оставили.
— Пара минут, — весело ответила темная эльфийка, подбежала ко мне, схватила за руку и утащила наверх, как выяснилось позже — в собственную спальню.
Волосы мне просто намазали какой-то гадостью, смыв которую я выяснила, что теперь цвет их стал иссиня-черный. Но погрустить по этому поводу не удалось, Риая уже торопливо расстегивала мою рубашку, приговаривая:
— Мы уже четыре минуты даром потратили, давай скорее.
В результате я с влажными волосами оказалась в брюках, обтягивающих как чулки, и шерстяном платье до колена, с двумя разрезами по бокам. После чего в две минуты Риая придала моему лицу темный оттенок, подвела глаза, сделав их более эльфийскими, накрасила черной помадой губы, идеально повторив собственный макияж.
— Все, мы прямо как валлиры-полукровки, — весело сообщила она, протягивая мне черный плащ. — Теперь бежим, пока брат не выяснил, что я под домашним арестом.
Дом мы покидали через тайный ход, и когда уже находились в темном пространстве, где-то далеко прозвучало:
— Риая!
Юрао замер, и так как шел впереди, я в него врезалась, но он этого словно не заметил и, медленно повернувшись к сестре, угрожающе спросил:
— За что на этот раз?
Риая топнула ногой и заявила:
— А я не выйду замуж за этого василиска!
Сдержав рычание, офицер гневно поинтересовался:
— Что ты сотворила со старшим следователем?!
Ого! Неплохо. Но дальше оказалось еще хуже:
— В качестве статуи он очень даже неплох, — беззаботно ответила девушка.
— Ага, — сообразил Юрао, — довела до белого каления и подсунула зеркало?
— Ну да…
— Значит, сам виноват, я его про очки предупреждал и про твой мстительный характер тоже. — И страж, весело насвистывая, потопал вперед.
— Правда, сам виноват! — заявила Риая.
— Да-да, я понял, — хмыкнул Юрао.
Нравится мне эта семейка.

* * *

Путь оказался неблизкий. Прошагав под городом более часа, мы вышли на поверхность в каком-то заброшенном парке, а там Риая перепрыгнула через стену легко, меня перенес Юрао, и мы направились к наемным повозкам.
— Разделимся здесь, и учти, что Дэя себя защитить не сможет, — шепотом сообщил офицер.
— Поняла уже. — Ри усмехнулась и взяла меня за руку. — Встречаемся в «Красном жуке»?
— Не, давай у «Мертвеца».
— Фу-у-у-у-у-у!
— А что делать, наша служба не всегда приятна, — невозмутимо пропел Юрао и направился в сторону замызганных повозок.
Наше появление было встречено вялым оживлением, все же из города в такое время мало кто выезжал, а по городу кентаврам из Хаоса перемещаться было запрещено. Выбрав наименее грязного возницу, офицер вальяжно подошел к нему.
— Три до пригорода, — сообщил ныне белокожий, темноволосый и красноглазый дроу, который теперь был почти не отличим от вампирского племени.
— Для дам места с комфортом? — полюбопытствовал возница.
— Перебьются, — насмешливо ответил Юрао, смерив нас презрительным взглядом.
Дальше началось нечто:
— Да пошел ты в Бездну, — фыркнула Риая, — я себе и побогаче кого на вечерок найду!
Возницы захохотали, потом в толпе послышалось:
— А чего, права девка, у троллей сегодня праздник, большой куш обмывают!
— Вот к ним мы и поедем. — Ри направилась к тому самому вознице, который это произнес, потащив меня за собой. — Быстрее ветра, милейший!
Возница на своих четырех конечностях проковылял к повозке, впрягся и крикнул:
— Держитесь, дамочки!
А мы едва сесть успели!

Путешествие вышло головокружительным, на парочке поворотов я непременно вылетела бы, если бы не дроу, которая в итоге была вынуждена обнять и не отпускать. И мы мчались по извивающейся как змея лесной дороге, мимо мертвых деревьев, где завывали утратившие разум оборотни, провожая нас светящимися желтыми голодными глазами. Потом возница сбил какое-то умертвие, но не остановился. Эти нелегально прибывшие в Темную империю кентавры никогда не останавливаются, вследствие чего и работают исключительно на междугородных путях. А потом впереди показался Мертвый город, в котором по договору с Ночной и Дневной стражей обитали все преступные элементы, коим запрещалось устраивать попойки в столице Приграничья. Но повозка остановилась даже не на въезде, нет, нас промчали по улицам городка, затормозив у корчмы, откуда доносились крики пьяных, вопли, звон разбиваемой посуды.
Едва возница затормозил, я шепотом спросила у Ри:
— А кто платить будет?
— Еще бы женщины нашей профессии платили бы за себя! — возмутилась Риая. — Смотри и учись.
И стройная ножка, обтянутая черными брюками как чулками, легла на край повозки, после чего Ри громко крикнула:
— И кто позаботится о прекрасных дамах?
Чувствую, мне будет весело. И я утвердилась в своих предположениях, когда дверь в корчму не просто открылась — она слетела с петель, и в дверном проеме показался огромный тролль-наемник!
— Какие леди! — завопил он громовым голосом. — Малышки, сегодня вы мои гостьи!
— Да как скажешь, милый, — пропела Ри, протягивая ему ладошку с черными коготками.
На моих руках были перчатки.
Тролль отреагировал мгновенно, бросив вознице серебряный, пойманный тем в полете, и подхватывая Ри. Я торопливо спустилась сама, не испытывая ни малейшего желания, чтобы меня облапали! Но едва удалось почувствовать опору под ногами, меня тут же схватили, перебросили через плечо, причем на другом троллевом плече визжала от деланного восторга Риая, и в таком положении нас потащили в кабак!
Нет, частный сыск все же дело сложное и малоприятное!
В корчме оказалось громко, грязно, отвратительно даже, подавальщицы здесь явно не торопились столы вытирать, а поломоек не было вовсе. Зато такого количества клиентов «Зуб дракона» не видел никогда… Да уж, оказывается, у нас очень даже респектабельное было заведение.
— Кого я принес! — завопил тролль.
— Гр-р-р-р-ра! — пьяным ревом ответили ему.
А затем нас водрузили на стол, и тяжело опустившийся на скамью тролль, схватив кружку, рявкнул:
— Красотки!
И все выпили, видимо, за нас. Но если Ри стояла, гордо расправив плечи и кокетливо выставив ножку, мне хотелось провалиться сквозь… стол. А потом, когда за нас в третий раз выпили, смотреть троллю надоело, и нас, стащив со стола, устроили на коленях… Каждой досталось по одному колену.
— Кр-р-р-расивые, — обдавая парами перегара, рычал тролль, — люблю крррасивых. Я — Рыхар.
Мы пытались смущенно улыбаться и не морщиться при этом, а едва тролль вновь приложился к деревянной кружке, Риая указала мне на одного из посетителей этого заведения, понуро сидящего в углу и явно не участвующего в общем веселье. Я все поняла и попыталась встать.
— Куда?! — зарычал Рыхар.
— Она скоро вернется, — заверила его Риая, поглаживая по мерзкой морде.
Меня отпустили и, лавируя между разошедшимися троллями, я подошла к тому, кто пил не для того, чтобы отпраздновать, а чтобы забыться. Так пьют те, у кого горе, и я невольно испытала сочувствие к наемнику.
Но едва подошла, так и застыла на месте — конкретно этого плосконосого с тяжелой медной серьгой в ухе я уже встречала… В «Зубе дракона», в тот самый вечер, когда меня провожал лорд Мерос.
— Браги мне! — прохрипел тролль, ощутив мое присутствие. Потом вскинул голову, вгляделся, разочарованно выдал. — А, ты не из этих. Вали! Мне сегодня хочется просто напиться!
Но я осторожно обошла стол и молча села напротив, стараясь даже лишних движений не совершать.
— Че, глухая? — взревел тролль. — Пошла отсюда, прошмандовка!
Не пошевелившись, я сидела и думала — в тот вечер как-то слишком нагло действовали тролли, и меня увидев, этот сразу сказал «девица», а они обычно сначала угостить пытаются и уже затем пристают. Но нет, данный тролль намекать начал сразу… А не из-за цвета ли моих волос?
— Че вылупилась? — неистовствовал чистокровный тролль.
Я улыбнулась, не показывая зубов, которые у меня обычные, а не острые, как полагалось к выбранному Риаей образу, и с сочувствием спросила:
— Вы… потеряли кого-то близкого?
Бабах! Тролль водрузил кружку на стол с такой силой, что та раскололась и в мощной лапе осталась только ручка, а потом он вдруг… заплакал. Затрясся всем своим могучим телом и, уронив голову на сложенные на столе руки, горько и почти беззвучно зарыдал. Без слез… но так искренне. Пьяная истерика, я такое уже видела и знала, что сейчас он начнет говорить… Начал:
— Пьют они, — сквозь рев начали прорываться слова, — пьют… золото получили, а кто мне брата вернет?! Кто?
— Он погиб? — тихо спросила я.
— Погиб, — тролль ударил себя в грудь. — Сердцем чую, что погиб! Сердцем…
И он снова заревел. Я же заметила вошедшего переодетого Юрао, который прошел и сел неподалеку от нас. И я молчала, потому что по опыту знаю — теперь нужно просто молчать. Молчу, и тролль снова заговорил:
— Мне это дельце сразу не понравилось, хоть и выглядело простецки, дальше некуда. Всего делов — ищем девчонок, развлекаемся хоть по одному, хоть все разом да относим к заказчику. Дельце-то приятственное, а потом гля — а те, с кем развлеклись, по городу трупами находят то здесь, то там. Гнилое дельце, да… Я это Нырку сразу сказал, а тот все золото, да золото, да «от таких делов не отказываются».
Проклятие острого поноса так и крутилось у меня на языке, но я сдержалась и продолжала молчать, стараясь, чтобы мой взгляд выглядел участливо. И тролль вернулся к разговору:
— А клиент-то гнилой! Мужиком прикидывался, а сам баба. Потом эльфийкой темной… тоже прикидывался. Нырк по ней еще и сохнуть начал, да в кабак этот… который золотой петух…
— «Золотой феникс»? — подсказала я.
— Ага, этот петух, он туда к ней и поперся… с вином, эльфийским. Пять бутылок в ресторации «У дороги» скупил и айда в «Золотой петух»!
Но я сейчас думала исключительно об одном: «У дороги» — небольшая ресторация, специализирующаяся на качественной еде для тех, кто не готовит сам… для таких, как наш лорд-директор, например! Но… у них никогда не подают столь дорогие вина, как эльфийское! Там просто некому их покупать, оно бы стояло на витрине несколько лет как минимум, и то вряд ли бы его купили. Так откуда там могли взяться пять бутылок?! Разве что это те самые бутылки, которые купила леди темная эльфийка в винной лавке мастера Гроваса! И можно предположить, что в дополнение к ужину сомнительных свойств, приготовленному для магистра Тьера, полагалось еще и вино, но… Его увидел и скупил тролль. То, что троллю не посмели отказать, вовсе не удивительно — пылающие страстью плосконосые способны разнести все и вся, если не получат желаемого, так что, видимо, лавочник просто отдал ему вино во избежание неприятностей. И пылал тролль страстью не к этой темной эльфийке, которой, похоже, весь план нарушил, а к собственному заказчику! Неужели тоже женщина?!
— И что случилось? — заметив, что пауза затянулась, спросила я.
— Больше я его не видел, — глухо ответил тролль.
А я четко поняла одно — наш таинственный убийца находится в гостинице «Золотой феникс»! И вероятнее всего, погибший тролль, сам того не зная, опоил своего заказчика подготовленным для Тьера вином, тот утратил осторожность, выдал собственную личность и после был вынужден устранить свидетеля!
— Мне пора, — сказала я, поднимаясь и собираясь подойти к Юрао, дабы сообщить о собственных умозаключениях.
Но в мои планы вмешался тролль.
— Куда? — взревел тупоносый. — Сиди здесь, у меня есть деньги, слышала?!
— Да слышала, слышала, — испуганно ответила я, — но мне не нужны ваши деньги.
Юрао уже поднялся и направился к нам, но тут случилось то, чего я совсем не хотела — тролль подскочил, схватил меня за руку, а вторая его ладонь понеслась к моему лицу в стремлении ударить по щеке…
Вспыхнуло адово пламя!
Рука тролля была перехвачена, сжата до отчетливо прозвучавшего хруста костей и вывернута, сам тупоносый мою ладонь отпустил и взвыл, падая на колени. В то же мгновение на появившегося лорда Тьера бросились все сотоварищи тролля и, глядя на эту озверевшую толпу, я самым подлым и коварным образом произнесла:
— Тэека акахаа махэхэере! — Во имя Бездны, они этого заслужили.
И мне было ни капельки их всех не жаль, когда тролли побросали свое оружие и присели, схватившись за животы. Проклятие острого поноса действует сразу, мгновенно и крайне жестоко… и да, является запрещенным. Одна проблема — стоило подумать о запахе…
Ну и о том, что крайне глупо произносить запрещенные проклятия в присутствии лорда-директора. Магистр медленно повернулся ко мне и с высоты своего роста окинул более чем неодобрительным взглядом.
— Адептка… — хриплый голос лорда Тьера был превосходно слышен даже в том хаосе, что воцарился в корчме после произнесения мною проклятия, — вы меня поражаете!
Я же, не в силах ответить собственно лорду-директору, пробормотала, обращаясь к Юрао:
— А пригласите меня на ужин в «Золотой феникс».
Дроу все понял с ходу и подмигнул.
Взметнулось адово пламя!

* * *

Когда огонь погас, я оказалась стоящей в доме лорда-директора, самого его рядом не наблюдалось… Через пару минут в парке послышался жалобный скрип падающего дерева… Потом звук, вероятно, его же приземления… Затем жертвой директорской ярости стало еще одно дерево… И почти сразу распахнулась дверь, впуская покрытого капельками пота лорда Тьера, который стремительно вошел, затем замер и, глядя на меня, неожиданно прорычал:
— Чего вам еще не хватает, Дэя?
Честно и откровенно мне сейчас не хватало исключительно одного:
— Знаете, я всегда мечтала побывать в «Золотом фениксе». Желательно сегодня.
Черные глаза магистра мгновенно сузились, после чего у меня хриплым голосом поинтересовались:
— Что?
Сказать или не сказать? Мне действительно очень хотелось все сказать; с другой стороны, стоило ли? В любом случае пара вопросов к лорду-директору имелась:
— А будьте так любезны, сообщите мне, пожалуйста, кто вчера схватил леди Лаллиэ возле территории академии?
Теперь у магистра и лицо потемнело, затем он развернулся, захлопнул дверь, хотя казалось, она от подобного должна рассыпаться, а не закрыться, и вновь повернувшись ко мне, не скрывая ярости, ответил:
— Я!
— Ага! — торжествующе воскликнула я. — А где вы ее нашли? В каком она была виде? И было ли при ней такое симпатичное колечко с фиолетовым камнем?
Медленно, не отрывая от меня взгляда, лорд-директор подошел совсем близко, чуть склонился и произнес:
— Я запретил вам иметь какие-либо дела с офицером Найтесом!
Гордо выпятив грудь и даже приподнявшись на носочки, чтобы казаться чуть выше, я смело заявила:
— А вы на вопросы не ответили, лорд-директор!
— А я должен, адептка Риате?!
— А что, вам жалко? — вспылила я.
Шаг назад, и отступив от меня, магистр устало произнес:
— Идите умойтесь, адептка.
Но едва я подошла к входной двери, услышала тихое:
— Кольца не было. Она его потеряла и искала в мерзлой траве у стены…
Я так и замерла. В голове проносились тысячи предположений на тему того, как эльфийка могла бы «потерять» кольцо. И одно из них я все же озвучила:
— А леди Лаллиэ назвала имя своего сообщника?
Так как стояла я спиной к магистру, увидеть выражение его лица не смогла, а хотелось, едва он произнес:
— У нее не было сообщников… Знаю точно, так как допрос проводил я сам. Она не солгала ни разу.
Я повернулась к лорду-директору и, стараясь, чтобы прозвучало не очень нагло, сказала:
— Мне очень нужно это кольцо…
Усмешка, и задумчиво:
— Забавно, Юрао Найтес заявил примерно то же, когда его спросили, зачем он в траве и грязи ползает.
Пожав плечами, я призналась:
— Оно нам обоим нужно.
— И ради этого вы в таком виде потащились в Мертвый город?! — прорычал магистр.
Сказать или не сказать… Решила спросить:
— А что будет с леди Лаллиэ за все ее преступления?
Неодобрительно покачав головой, магистр тихо ответил:
— Смертная казнь.
А кому-то, значит, все с рук сойдет… Да еще и кольцо останется!
— Лорд Тьер, — я даже шагнула к нему, — пожалуйста, пригласите меня на ужин в «Золотой феникс»… Или просто отпустите, я тогда с офицером Юрао пойду.
В ответ я услышала:
— Дара!
— Все-все, я поняла, иду в комнату и не смею оттуда нос высовывать… Как предсказуемо и жестоко! — грустно сказала я, идя к двери.
И я покинула дом лорда-директора, прошагала через весь парк… потом остановилась, подумала… и быстро направилась к воротам.
Да не просто быстро, а очень быстро, то есть я вообще побежала. А подбежав и увидев Жловиса, торопливо попросила:
— Открывай.
Но гоблин-привратник ничуть не спешил, напротив — встал, широко расставив ноги, несуразно длинные руки упер в бока и протянул:
— Тааак, Дэйка, нарушаем-с, порядок, значит-с! А как я Дару позову?!
— Жловис! — Я чуть не заплакала от отчаяния. — Ну пожалуйста, ну очень надо, Жловис!
Гоблин почему-то в этот момент вытянулся как по стойке смирно и не на меня он смотрел.
— Десять минут на сборы, — прозвучал за моей спиной голос лорда-директора.
Мое ликующее «Урра!», и сделав крутой поворот, я побежала собираться… Правда с одеждой возникли сложности, но что такое сложности в сравнении с предстоящим вечером.

* * *

— Яна, мне нужно платье! — С этими словами я ворвалась к бывшей соседке.
Платье у нее имелось. Красивое, темно-красное, на мой взгляд, излишне открытое, но даже это были мелочи, главное, что платье есть.
— Я бы с удовольствием, — заметив мой жадный взгляд, пробормотала подруга, — но понимаешь, у меня сегодня… свидание.
— Я-а-ана! — Я постаралась не улыбаться. — Ну, для начала должна сказать, что он не придет… — На личике Тимянны появилось до крайности расстроенное выражение, и я торопливо добавила: — Зато я в курсе, где он живет, как зовут его сестру, и вообще…
Одно грациозное движение, и мне молча протянули платье.
— Ты не пожалеешь, — заверила я Яну, открывая двери.
В ответ услышала:
— А туфли, украшения, средства для макияжа? Не говори, что ты пойдешь с этой прической и такой образиной!
И я вернулась, предупредив:
— У меня всего десять минут!
— Справимся, — заверила меня Тимянна.
Странное это ощущение — смотреть в зеркало и видеть… не себя и себя одновременно. Мы смыли черную краску с волос, вернув им прежний цвет, Яна подвела мне глаза тонкой черной линией, накрасила ресницы, губы чем-то красным в цвет платья. От украшений я отказалась, решив, что они могут помешать в случае поимки преступника, да и если потеряю, Яна прибьет, она может.
— Как туфли?
Побалансировав на непривычно высоком каблуке, я нашла аргумент для спасения:
— На улице зима!
И так как Тимянна не могла с этим поспорить, я натянула те самые сапоги, что выдала неугомонная семейка дроу, и набросила на плечи черный плащ.
— Слушай, Дэя, а ты красавица, — задумчиво произнесла Яна и добавила. — Хотя любую накрась, эффект будет тот же. А с кем у тебя свидание, кстати?
— С преступником! — сболтнула я.
У Тимянны стало такое лицо, что я совершенно точно была уверена — в этот самый миг проклятие острого поноса уже было готово сорваться с ее губ. И в чем-то я даже ее поняла — как-никак она мне свое платье, а я на свидание с преступником…
— Темного вечера! — пискнула я и трусливо сбежала.
Бежала я, естественно, в свою комнату, справедливо полагая, что в очередной раз адово пламя взметнется именно там и меня перенесут в ресторацию, минуя Жловиса с его загадками. Но когда я, нетерпеливо притоптывая, вышагивала в собственной гостиной, там почему-то появилась Дара.
С молчаливым ожиданием я уставилась на нее, а возрожденный дух смерти замогильным голосом поинтересовалась:
— У тебя совесть есть?
Хороший вопрос, но явно не к месту. Я задала более важный:
— А где лорд-директор?
Меня еще раз осмотрели с ног и до головы, после чего угрюмо сообщили:
— В душе!
— Что? Я тут уже стою и жду, а он в душе? Почему?
Подобной наглости Дара явно не ожидала, но и ответила нечто странное:
— Потому что у тебя, Риате, нет совести!
— Да есть у меня совесть! А терпения нет совсем. Где лорд Тьер?
Дух смерти поколебался, причем в прямом смысле, затем Дара неожиданно простонала:
— О, Бездна, мне его так жаль не было даже во время пыток у отступников… И я хочу это увидеть!
— Что увидеть? — не понимаю я этих возрожденных.
— О-о-о, я умру повторно, но на сей раз от любопытства, — простонала Дара и исчезла.
Я осталась стоять посреди гостиной с крайне недоуменным выражением лица. И даже не возликовала в момент, когда взметнулось адово пламя. Просто молча вступила в огонь.

* * *

Как я и предполагала, миновать Жловиса мне удалось, но попасть в мгновение ока в «Золотой феникс» не вышло.
— Платье… интересное, — прозвучал голос лорда Тьера в сумраке наемной кареты.
— А-а, ага. — Так как в момент перенесения я стояла, то сейчас была вынуждена поспешно сесть, потому как зимой дороги в Ардаме не особо ровные.
Но едва опустилась на сиденье, как стало холодно, и я вспомнила, что плащ все еще держу в руках. Вновь поднявшись, торопливо накинула теплую ткань, отороченную мехом, завязала тесемки… В этот момент одно из колес на что-то наехало, карета подпрыгнула, я не удержалась на ногах и повалилась вперед… вмиг очутившись в руках магистра.
— Ой, простите, — простонала я.
У лорда-директора действительно были еще чуть влажные волосы, а я, в момент падения схватившись за его плечи, имела возможность к ним прикоснуться. Удивительное ощущение, и очень хотелось дотронуться пальцами, но плечи магистра под моими ладонями словно окаменели, и сам он напрягся. Кажется, проклятие страсти все же имело место быть…
— Я вас… не сильно ударила? — пытаясь осторожно отстраниться, спросила я.
— Н-н-нет, — прозвучал глухой, прерывистый голос.
И тут я ощутила момент неловкости — во время падения плащ тоже благополучно упал, и сейчас я чувствовала дыхание лорда Тьера в области чрезмерно глубокого декольте… Мне стало совсем не по себе. А тут еще полумрак мерно покачивающегося экипажа…
— Лорд-директор, — позвала я, пытаясь все же вырваться из его объятий.
В ответ тишина…
Прошло несколько напряженных мгновений. Затем лорд Тьер поднялся и поставил меня на ноги, удерживая за талию, после нагнулся, поднял плащ, осторожно накинул на мои плечи, завязал тесемочки. После поправил капюшон, медленно отошел на шаг и уже собирался сесть, как карета, будь она неладна, снова качнулась. Магистр устоял, а я опять упала… на него же!
Меня обняли мгновенно, удержав в стоячем положении, а затем я услышала тихий, полный отчаяния стон:
— Я так больше не могу!
В следующее мгновение лорд Тьер склонился к моим губам, чтобы нежно, бережно и крайне осторожно поцеловать… и тут же замереть, словно страшась собственного поступка.
Мое сердце пропустило удар… еще один удар, после, закрыв глаза, я потянулась к магистру… кажется, абсолютно ни о чем не думая в этот момент. Руки лорда Тьера на моей талии дрогнули, его губы несколько мгновений касались моих, не предпринимая никаких действий, а потом… А потом едва слышное «Дэя», и объятия стали почти болезненными, а легкое прикосновение сменилось поцелуем, наполненным страстью, огнем, желанием…
В следующее мгновение карета остановилась.
— Господин, прибыли, — заорал возница.
— Не-е-ет! — простонала я, пряча лицо на груди магистра.
— Еще один круг по Ардаму? — осипшим голосом тут же осведомился лорд Тьер.
— Э-э… тоже нет… — печально ответила, вспомнив о цели визита в ресторацию.
И я попыталась отодвинуться, но меня удержали, а затем хриплый вопрос с едва прорывающимся рычанием:
— А почему «нет», Дэя?
— Честно? — Я тяжело вздохнула и призналась: — Потому что, пока мы с вами по городу будем кататься, наш преступник сбежит! — И вдруг почему-то добавила: — А вот на обратном пути…
— Ловлю на слове! — перебил меня лорд Тьер.
Пока я, придерживаемая магистром, выходила из кареты, все думала о том, что, кажется, только что назначила свидание собственному директору. Это было странно, но почему-то чувства сожаления абсолютно не вызывало. Скорее наоборот.
Респектабельность самой дорогой ресторации Приграничья становилась очевидна еще с порога — это было единственное место, где в качестве привратников имелись два светлых полуэльфа. Стройные, миловидные, изящные (но силой сравнимые со здоровым троллем) юноши чуть склонились, приветствуя нас, и одновременно произнесли:
— Темного вечера вам, лорд Тьер, темного вечера вашей спутнице.
Магистр едва заметно кивнул и повел меня по лестнице, которую устилал серебряный ковер. Гоблин-привратник радушно распахнул двери, и я вошла в роскошный отделанный позолотой и бирюзой зал.
— Предлагаю отдельный кабинет, — произнес лорд Тьер, снимая с меня плащ.
— Общий зал! — шепотом, но непреклонно ответила я.
— Очень-очень зря. — К нам подбежал почтенный полугном мастер Олитерри. — Отдельные кабинеты оборудованы раскладными диванами, и вам там совершенно никто не помешает!
Мы с лордом Тьером застыли одновременно. Я стремительно покраснела, лорд-директор раздраженно поинтересовался:
— Что же вы ранее мне о данной «особенности» отдельных кабинетов не сообщали?
Полугном осознал, что предложение было не к месту, побледнел и, заикаясь, ответил:
— Так р-р-раньше в одиночестве ужинать изволили…
И тут магистр произнес то, чего я никак не ожидала:
— Леди — моя невеста!
Цвет лица мастера Олитерри претерпел изменения от белоснежного до ярко-алого, я бросила несколько недоуменный взгляд на лорда Тьера, тот невозмутимо потребовал:
— Лучший столик, лучшее вино и букет черных роз!
После чего полугному была сброшена наша верхняя одежда, он ее быстренько передал слуге и тут же засеменил вперед, ведя за собой и приговаривая:
— Конечно-конечно, лорд Тьер, все будет сделано в лучшем виде. Невеста! Какое радостное событие. Примите мои искренние поздравления!
На его лепет оборачивались многочисленные посетители, которые затем бросали на меня недоуменные взгляды, и мне вдруг стало не по себе. Почему-то подумалось, что надо было туфли обуть все же, и украшения надеть, и…
— Прошу вас, леди… — начал полугном.
— Риате, — подсказал лорд Тьер, помогая сесть и придвигая стул ближе к столу.
Вид у меня, наверное, в тот момент был растерянный, но одно я отметила сразу — нам действительно отдали лучший столик и теперь… нас видели все!
— Дэя, вы прекрасно выглядите, — неожиданно произнес магистр.
— Да? Моя нервозность так заметна, что вы решили поддержать морально?
К моему удивлению, лорд Тьер негромко рассмеялся и, улыбнувшись, сказал:
— Поверьте мужчине, знающему толк в женской красоте — в этом зале ни одна дама не сравнится с вами.
Я смутилась, покраснела и постаралась смотреть куда угодно, только не на магистра… Грустно думать, что его слова и чувства обусловлены только проклятием… Очень грустно…
И тут я заметила парочку стройных полуоборотней, которые осторожно вносили в зал огромное зеркало в золоченой оправе… И если Юрао замаскировался прилично, то не узнать хулиганскую ухмылочку Риаи было невозможно! Но как?! Впрочем, я точно знала, что Ночной страже всегда идут навстречу, вероятно, офицер Найтес попросту показал эмблему стражника.
— Кого вы там увидели? — поинтересовался лорд Тьер.
— Зеркало. — Я не стала раскрывать личности его вносящих.
— Собираетесь проверить мои слова?
— Не-е-ет, — грустно улыбнувшись, я добавила: — Не хочу разочаровываться. А так… можно даже поверить.
— Во что? — чуть напряженный тон, и я все же взглянула на лорда-директора… Дыхание перехватило мгновенно.
Безупречно прекрасен, таинственно опасен и трогательно-нежен… вот так и понимаешь, что кажется ты окончательно…
— Лучшее вино для влюбленных, — пропел полугном, решивший обслуживать нас лично.
Мы молчали, пока прислуга подносила блюда, а владелец ресторации сам располагал их на столе. Запеченный поросенок, салат из ярких лесных трав, дары моря в разнообразных закусках и два высоких праздничных бокала, в которые полугном проворно налил вино. Ужин действительно был бы великолепен, имейся для этого достойный повод, а так я себя чувствовала… странно. А тут еще и букет черных роз принесли на длинных алых ножках… Р-р-романтика.
— Право, не стоило, — пробурчала я, едва мастер Олитерри нас покинул.
Магистр ответил загадочной улыбкой, поднял бокал, вынуждая последовать его примеру, и произнес тост:
— За то, чтобы сегодня я получил положительный ответ на самый важный вопрос, который только может задать мужчина своей избраннице.
У меня дрогнула рука, и я вынуждена была поставить бокал обратно, чтобы не разлить вино, а после, тяжело вздохнув, честно спросила:
— Это шутка?
Лицо магистра из таинственно-ликующего стало обиженно-растерянным, после чего он также водрузил свой бокал на стол и поинтересовался:
— Интересно, почему абсолютно все мои слова вы воспринимаете с изрядной долей недоверия? Да что там с изрядной долей… — И Тьер раздраженно добавил: — Вы не верите не единому моему слову.
Мне тоже стало грустно, и я тихо пояснила свою позицию:
— Мы с вами оба знаем, что все дело в проклятии…
Движение, и руки лорда Тьера, сцепленные в замок, легли на стол, взгляд темных мерцающих глаз был направлен на меня, а лицо вновь стало жестким, вмиг напомнив, что передо мной член ордена Бессмертных. Затем началось:
— Я бесконечно рад, что мы все же ужинаем не в моем доме, а в данной ресторации — есть шанс, что вы не сбежите и я сумею, наконец, объяснить произошедшее.
Смутившись, я подумала, что не имею никакого желания обсуждать случившееся, но лорд считал иначе:
— Итак, проклятие, — как-то даже угрожающе произнес магистр Тьер. — Оно действительно имело место быть и действительно относится к запрещенным законом, если бы не одно «но»…
Я заинтересовалась, и, выдержав паузу, лорд-директор устало сказал:
— Меня невозможно проклясть без моего на то желания… У меня достаточно сильная аура и железная сила воли, что позволяет нейтрализовать любое магическое влияние. Абсолютно любое. Не могу сказать, что я был счастлив, получив проклятие страсти десятого уровня от той, которая даже не осознавала, что творила, но… Но я бы солгал, сказав, что не желал этого. Желал… И потому попал под его влияние.
Задержав дыхание, я слушала его слова и все никак… никак не могла понять сути. А магистр добавил:
— И моя ярость… я был зол на себя, Дэя, именно на себя. Что не удержался, что допустил, что так и не смог сказать вам того, для чего, собственно, вызвал в свой кабинет.
Вот он момент истины. Чуть подавшись вперед, я спросила:
— А зачем вы тогда вызвали меня в свой кабинет?
Просто действительно интересно, мог бы как других отчислить письменным уведомлением — и никаких проблем, и ни тебе проклятия, ни неприятностей с темной эльфийкой и таинственным убийцей! Мне было бы плохо, да, но лорду Тьеру было бы преотлично даже!
— Так зачем? — продолжала настаивать я.
Но к моему искреннему удивлению, лорд-директор опустил глаза, вновь взял бокал в руки, начал неторопливо крутить его, глядя на блики света, отражающиеся в вине. И я бы потребовала ответа, но… почему-то тоже молчала, следя за тем, как переливается рубиновая жидкость в его бокале.
— Дэя, — вдруг заговорил лорд Тьер, — скажите, правда всегда вознаграждается по достоинству, или в некоторых ситуациях лучше промолчать?
— Меня всегда учили, что молчание — золото, — пожав плечами, ответила я. — И в чем-то это так, но… Пока я молчала, моя жизнь размеренно катилась в… Бездну. А там, в вашем кабинете, я не сдержалась и не смолчала, но не могу сказать, что сейчас сожалею об этом.
Ответом на мои слова стала загадочная улыбка, и лорд Тьер чуть лукаво ответил:
— Меня более чем устраивает текущее развитие событий, и потому я… промолчу по поводу обсуждаемого вызова в мой кабинет. Могу сказать лишь одно — я очень рад, что все случилось именно так.
— Как? — Я оказалась просто не в силах поверить, что магистр, зная о проклятии… рад ему.
Вновь подняв бокал, лорд Тьер, глядя в мои глаза, с улыбкой пояснил:
— Я рад, что узнал вас вот такой, настоящей. Я бесконечно рад, что сумел сдержаться и не испортил того волшебного чувства, что родилось вопреки всему. И я счастлив знать, что небезразличен вам, Дэя.
— Прекрасный тост, — почему-то ответила я и дрожащими руками подняла бокал.
Выпила вино единым махом, наплевав на правила приличия, пытаясь хоть как-то сдержать нарастающую внутреннюю дрожь… Меня просто трясло, а магистр:
— Еще вина?
— Да, пожалуй. — Я вновь старательно отводила взгляд от лорда Тьера.
— Дэя, — тихо позвал он. — Дэя, посмотрите на меня.
Я продолжала смотреть куда угодно, кроме лорда-директора.
— Дэя, нам еще обратное путешествие в карете предстоит…
Плохая была идея, очень плохая! Но тут я вспомнила его прикосновения в наемном экипаже и поменяла мнение — хорошая идея, очень хорошая, но вот все это продолжать, это очень плохо…
— Я… — Взяв вновь полный бокал, испуганно взглянула на магистра, но выговорить что-либо была не в силах.
Лорд Тьер смотрел на меня несколько долгих мгновений, затем потянулся, отобрал бокал, что было очень замечательным решением, так как я в таком состоянии вполне могла вино расплескать, поставил на стол и взял меня за руки. Дрожать мои ладошки перестали мгновенно, а затем лорд-директор тихо спросил:
— Леди Риате, вы согласитесь стать моей женой?
Чувствую, как у меня медленно, но верно округляются глаза, как замирает сердце, как мир вокруг начинает стремительно кружиться, и кажется, я сейчас упаду в обморок! Потому что сам магистр Темного Искусства, племянник императора, знаменитый лорд Риан Тьер не мог этого сказать! Никак не мог.
Меня спас Юрао. Страж в облике оборотня, с фацией дикого кота подошел к нашему столику и нахально осведомился:
— Зеркало купить не желаете, не?
Лорд Тьер, каким-то образом узнавший в маскировке оборотня Юрао, только прошипел «стражник» и вновь посмотрел на меня.
Оторвав шокированный взгляд от магистра, я столь же потрясенно уставилась на Найтеса. Дроу нахмурился, затем уже шепотом:
— Э-э, напарник?
Дальнейшие события я могла оправдать только состоянием опьянения, потому как, глядя на Юрао, потрясенно прошептала:
— Мне срочно нужно к Тоби…
— Зачем? — не понял дроу.
— Посоветоваться. — Голос стал сиплым. — Нужно узнать, о чем думает красивый, зрелый, безупречный мужчина, делая предложение невзрачной адептке…
— Ха, — Юрао бросил взгляд на лорда-директора, — это и я могу тебе сказать, о чем он думает — о спальне и тебе в ней в качестве главного развлечения. — Я побелела, потом покраснела, а наглый офицер Ночной стражи, отмахнувшись, продолжил: — Но это сейчас не главное, напарник. Ты в курсе, что сегодня «Золотой феникс» покидают шесть постояльцев!
— Нет…
— А чем ты тут вообще занималась, Риате? — Возмущению наглого оборотня не было предела. — У нас дело, а ты напилась и в невменяемом состоянии задаешь невменяемые вопросы!
В этот момент вмешался лорд-директор, прорычав угрожающее:
— Офицер Найтес, поверьте, вы еще никогда не были так близки к безвременной гибели!
Дроу очень нагло ухмыльнулся, наклонился ко мне и проникновенно спросил:
— Первое предложение руки и сердца в твоей жизни?
Я кивнула, Юрао хмыкнул, указал рукой на удерживающую зеркало и уже покрасневшую от натуги Риаю и посоветовал: — Иди, поучись у профессионала — двести сорок предложений отвергла, она в этом лучшая.
Ну тут уж я не выдержала:
— Иди… те, помогите сестре, она там гибнет под тяжестью неподъемной ноши, а я… мне…
Я невольно вновь посмотрела в сторону Риаи и замерла — в зал ресторации входила леди. Изумительно красивая леди. По ее спине струились ярко-золотые волосы, и блеск волос оттеняли черные пряди, черное платье об нимало стройную фигуру, глубокое декольте подчеркивало красивую грудь… Вот она действительно была прекраснейшей из леди в этом зале, да и во всем Ардаме пожалуй, и даже в Приграничье. И леди явно принадлежала к влиятельным персонам империи, очень уж показательно было поведение бросившегося к ней полугнома. Олитерри беспрестанно кланялся, едва не юлил, и, судя по лицу, не останавливаясь, что-то бормотал. А леди… восхитительными зелеными глазами обвела зал, с ленивым безразличием разглядывая посетителей… Ровно до той поры, пока взгляд ее не остановился на лорде Тьере. Сам магистр сидел к леди спиной, а вот мне довелось полюбоваться всей гаммой эмоций, промелькнувших на прекрасном лице.
— Кого вы там увидели, помимо столь бесцеремонно прервавших наш диалог двух представителей семьи Найтес? — зло поинтересовался магистр.
В этот миг зеленые очи медленно сменили цвет до ярко-алых, прекрасные губы сжались, и леди что-то приказала. Полугном побледнел, попытался возразить и получил удар по лицу, который отбросил его шагов на пятнадцать.
Леди разонравилась мне в тот же миг!
— Что там? — Лорд-директор обернулся на шум падения Олитерри и… застыл. Я видела, как напряглись его мускулы, дернулись желваки, словно окаменело лицо.
Прекрасная леди отреагировала совершенно иначе — очаровательно улыбнулась, расправила плечи и грациозно направилась в нашу сторону. Вслед за ней прислужник торопливо поволок стул, еще несколько подавальщиков несли столовые приборы… Кажется, леди решила присоединиться к нашему ужину!
— Знаете, — я нервно скомкала лежащую на коленях салфетку, — кажется, мне уже пора.
Магистр стремительно повернулся и нехотя признал:
— Да, вечер испорчен окончательно.
В этот момент леди подошла к нам и кокетливо воскликнула:
— Риан, дорогой, какая встреча!
У «дорогого» было такое выражение лица, что сразу становилось понятно — он бесконечно «рад» встрече. Но сдержав эмоции, лорд Тьер поднялся, поцеловал протянутую ему руку и, поклонившись, произнес:
— Рад видеть вас, ваше…
— Ну что вы, что вы. — Сияющая улыбка. — Я здесь инкогнито.
По лицу лорда Тьера прошла судорога, вероятно, долженствующая означать улыбку, однако улыбаться магистр явно не желал. А леди демонстративно не желала этого замечать.
— Мой дорогой Тьер, я решила почтить вас своим присутствием, — все так же улыбаясь, произнесла она и присела на принесенный для нее стул, не обеспокоив себя необходимостью поинтересоваться нашим мнением.
Села незваная гостья примечательно — полностью развернувшись к магистру и совершенно игнорируя меня. Наверное, это должно было обидеть, и я бы оскорбилась, возможно, но… после того как она ударила несчастного Олитерри, леди уже не относилась к числу тех лиц, чье отношение было важным для меня. И потому я просто следила за развитием событий даже с некоторым брезгливым интересом. Зато лорд Тьер был взбешен ее поведением и даже не особо пытался это скрыть, начав с:
— Я не хотел бы выглядеть невежливым, но… у нас с моей невестой сегодня особый вечер, который мы желали бы скрасить бутылкой дорогого вина, но никак не высочайшей компанией!
Улыбка леди померкла, затем меня все же удостоили неприязненным взглядом, и вновь все внимание было уделено магистру:
— Дорогой, — пропела она, накрывая ладонь лорда-директора своей изящной ручкой, — ты всегда был шутником, но эта шутка просто бесподобна.
— Дорогая! — Он резко освободил руку, и уже без намека на веселье. — Такими вещами не шутят!
Я медленно сделала глоток вина, пряча улыбку. Да, ситуация становилась все… оригинальнее, особенно учитывая тот факт, что леди совершенно не желала понимать, насколько ей здесь не рады.
— Р-р-риан, — улыбка превратилась в оскал, — не смеши меня. Ты, наследник одного из виднейших родов Темной империи, и какая-то безродная побродяжка?!
Моя улыбка исчезла в тот же миг… Да, бить по больному леди умела.
Но как выяснилось, и лорд также:
— Дор-р-рогая, — пристально глядя в ее алые глаза, произнес он, — достойно принимать поражения ты никогда не умела, вот и сейчас скатилась до банальных оскорблений… А я искренне верил, что уже не в силах относиться к тебе с меньшим уважением. Я ошибся.
Ошибся он или нет, а леди сказала чистую правду… Лорд Тьер — аристократ, да еще и приближенный к императорской семье, а кто такая я?.. Моя семья все еще зависит от местного лорда, мой отец — простой охотник, мама — дочь крестьянина, а я… Дэя-подавальщица… Правда, теперь с перспективой стать не просто кабинетной крысой! И я очень благодарна лорду лорду-директору за этот шанс, шанс изменить все в своей жизни.
А потому:
— Мне, наверное, пора, — сказала я, поднимаясь и не глядя на магистра.
Леди стремительно развернулась, мерзко улыбнулась, глядя на меня, и покровительственным тоном выговорила:
— Да, деточка, тебе действительно пора-пора бы вспомнить свое место!
Скомканная салфетка полетела на стол, моя выдержка полетела в Бездну! Для начала я демонстративно села обратно за стол, а затем холодно произнесла:
— Что ж, если вы так настаиваете, тогда я еще посижу… на своем месте!
И тут замечаю восторженный взгляд лорда-директора. Такой исполненный обожания, восхищения и нежности, что радость от собственной смелости заполнила сердце.
Все испортила «леди», которая, пристально всмотревшись в меня, вдруг ухмыльнулась и таинственно произнесла:
— Светлая кожа, карие глаза… волосы столь редкого оттенка спелой вишни… мм-м… девочка, а знаешь ли ты, что за использование проклятия страсти наказание — смертная казнь?
Я побледнела, но совсем не от намека этой в высшей степени странной леди — от осознания! От пугающего, жуткого и почти невероятного осознания. Все сходилось — ресторация «Золотой феникс», наличие у леди моего словесного портрета и информация о проклятии страсти. Это она!
Медленно, очень медленно мой взгляд метнулся к холеным ручкам незваной гостьи и… Среди десятка перстней, украшающих тонкие пальчики, диссонансом смотрелось мужское кольцо черненого серебра с ярким фиолетовым бриллиантом овальной формы!
А дальше — мой взгляд на двух оборотней, которых уже не очень вежливо просили уйти, и крик на весь зал:
— Дорогой, я хочу это зеркало! — В тот момент магистр буравил леди полным ярости взором и отреагировал не сразу. Но это было уже не важно, я имела цель и шла к ней напролом. — Любезнейшие, тащите ваше зеркало сюда, меня безумно заинтересовала рама. Она золоченая, да?
Юрао и Риая переглянулись, как-то одинаково усмехнулись и потащили зеркало ко мне, освобожденные из плена оторопелых охранников-полуэльфов, чьи волосы, кстати, были более золотыми, чем оправа.
Пыхтя и ругаясь, они дотащили предмет интерьера до нашего столика, поднялись на возвышение (столик-то был лучший), и отменно играя свою роль, Риая начала:
— Смотрите, леди, ручная работа!
Как бы не так — по всей оправе шли большие и маленькие трещины, само зеркало изрядно полнило, в общем, судя по качеству это была дешевая гоблинская подделка. И так как лица у двоих присутствующих за столиком вытянулись, Юрао решил подправить впечатление:
— Леди, оно будет превосходно смотреться в вашей спальне, если поставить его напротив кровати!
— Зачем? — не поняла я, отчаянно разглядывая в отражении нашу незваную гостью.
— Ха! — Дроу был в ударе. — Поверьте моему опыту — ваш лорд точно оценит!
— Все, офицер, Вы перешли границу! — Магистр Тьер угрожающе поднялся.
Я же продолжала смотреть на леди, которая в этот момент, любуясь своим отражением, подняла руку, поправила волосы… и на ее изящных пальчиках в зеркале отразились четыре колечка… а пятое, украшающее большой палец — нет!
Семейка Найтес ошарашенно посмотрела на леди, потом на меня, и Риая выдала:
— А я искала мужчину!
— Да нет, уже после откровений тролля было ясно, что преступник — женщина, — вставил Юрао.
Это был мой звездный час! И с молчаливого одобрения кивнувшего мне офицера Ночной стражи я вскочила и громогласно объявила:
— Леди, вы арестованы по обвинению в убийствах тролля Нырка и жительниц Ардама, а также краже фамильного артефакта клана Приходящих во сне!
В зале ресторации «Золотой феникс» воцарилась мертвая тишина. Все были шокированы как происходящим, так и моими словами. А я пыталась вспомнить, что там дальше говорят Ночные стражи при задержании и вспомнила:
— Вы имеете право на защитника, а также обязаны снять личину!
С этими словами я схватила леди за руку и сорвала с ее пальца заветное серебряное колечко почившего клана метаморфов!
И это стало моей самой страшной ошибкой… Потому что едва леди лишилась чар, ее личность прикрывающих, как на месте чарующе-прекрасной молодой женщины оказалась ослепительно-яркая красноволосая и красноглазая…
— Кронпринцесса… — простонал Юрао, роняя зеркало и опускаясь на колено.
И весь зал рухнул на колени прежде, чем утих звон разбитого стекла. А единственная дочь императора медленно, не отрывая от меня взгляда темно-красных глаз, встала, и ее удлинившиеся черные когти вспороли скатерть на столе, но прежде чем она успела хоть что-то сделать, прозвучал тихий голос Тьера:
— Тронешь ее, и я брошу вызов, Алитерра!
Черные когти вспарывали теперь поверхность стола, а ее высочество все так же не отрывала от меня полного ярости взгляда. И именно мне она с усмешкой сказала:
— Тупая выскочка, я могу убить здесь всех, но даже тогда меня никто не посмеет арестовать!
Да, с этой вседозволенностью аристократов нужно что-то делать, определенно нужно…
Впрочем:
— Знаете, — я как и лорд Тьер говорила очень тихо, — тролли мстительны… и как только у некоторых пройдет приступ острого поноса, я непременно поставлю их в известность о личности виновника смерти Нырка!
Однако последнее слово произнес магистр Тьер:
— Да, Алитерра, ты, к моему искреннему сожалению, пала на самое дно Бездны. — И очень спокойно: — Император узнает обо всем от меня лично.
После этих слов кронпринцесса побледнела и перестала кромсать стол.
Вспыхнул ярко-алый огонь, разошедшийся вертикальным кольцом рядом с кронпринцессой.
Бросив быстрый взгляд на лорда-директора, ее императорское высочество едва слышно прошептала: «Спасибо хоть за это» и покинула нас, вступив в яркий огонь. А я поняла невероятное — магистр поступает благородно даже по отношению к врагам. Но лично я не считала, что леди заслуживала подобного обращения:
— Все равно троллям скажу! — честно призналась, глядя на лорда Тьера.
— Тролли? Хм… — Грустная улыбка. — Поверь, никто не умеет наказывать так, как император.
В этот момент Юрао отошел от шока, поднялся и задал мне главный вопрос:
— Артефакт?
Во всей этой ужасной ситуации был только один положительный момент — мы выполнили заказ! И когда я бросила дроу кольцо, тот ловко спрятал его в кармане, протянул мне руку и торжественно поздравил:
— С первым делом, напарник!
— Да уж, — пожимая его руку, протянула я. — Ну и дельце…
— Но мы справились! — Риая просто-таки светилась от счастья. — Как насчет того, чтобы стать частными следователями?
Лорд Тьер медленно перевел взгляд с меня на темную эльфийку.
Юрао мгновенно сделал шаг назад, прошипел сестре:
— Не гони дракона, Ри.
А мне:
— До завтра, напарник.
Едва парочка маскирующихся под оборотней дроу сбежала из морально пострадавшего зала ресторации «Золотой феникс», магистр вновь сел, стараясь не смотреть на покореженный стол, взял бокал с вином, залпом выпил и, глядя мне в глаза, спросил:
— Твое требование поужинать здесь было обусловлено разговором с троллями?
И вот тогда я тоже села, отпила из бокала и начала рассказывать. Про труп, найденный в лесу, про наши с Юрао подозрения, про то, что я выяснила. Лорд Тьер не перебил ни разу, разве что в начале моего рассказа отгородил нас от зала призрачным пологом тишины. Затем начались уточняющие вопросы:
— А как же глава вампирского клана? Его кто убил?
— Леди Лаллиэ, — терпеливо пояснила я. — Почему-то она считала необходимым попасть на территорию академии и убить меня, вероятно, решив, что, едва меня не станет, Связующее проклятие заставит вас… ну…
Темные глаза потускнели. Затем легкая усмешка искривила красивые губы, и лорд Тьер произнес:
— Связующее проклятие передает наиболее яркие образы проклятого тому, с кем он связан. В момент, когда ты произнесла проклятие страсти, Лаллиэ увидела тебя и услышала твое имя. Я знал об этом и сделал все, чтобы защитить. А когда начались убийства, заподозрил Шейдера Мероса. Он в свою очередь подозревал меня. Занятые поиском фактов, подтверждающих наши подозрения, мы упустили третьего игрока на поле.
Моему удивлению не было предела, и я тихо спросила:
— А при чем здесь лорд Мерос?
Магистр явно не желал говорить об этом и все же ответил:
— Лаллиэ никогда не брезговала подлыми методами, в свое время она подчинила волю Шейдера и использовала его как собственную марионетку. Но едва она стравила нас, я сумел снять проклятие с Мероса, после чего он все бросил и уехал в Приграничье. Однако столкнувшись с ним в Ардаме, я предположил, что имеет место вмешательство Лаллиэ… Глупая мысль, ведь к тому времени, как она действительно пришла к нему, лорд Мерос уже был покорен нежной подавальщицей из таверны «Зуб дракона»… — Усмешка. — Он был влюблен в тебя несколько лет, но начинать отношения боялся, опасаясь мести темной эльфийки… — Пауза и очень грустное. — Теперь ты все знаешь.
Знаю… но непонятно же ничего!
— Объясните, к чему все это кронпринцессе? — Я положительно этого не понимала.
Лорд Тьер тяжело вздохнул и честно ответил:
— Как видите, Риате, и в моей жизни встречались люди, не понимающие слова «нет» и не готовые смириться с отказом. Алитерра и Лаллиэ были подругами, видимо, Лалли сообщила, куда направляется и зачем, и вероятнее всего, преподнесла это как свою победу, ну а члены императорской семьи традиционно любят присваивать плоды чужих побед…
Он замолчал, я тоже. Было почему-то грустно и хотелось уйти, вот только:
— Не понимаю, как она могла собрать плоды чужих побед? — прошептала я.
Магистр сделал глоток вина и объяснил:
— Лаллиэ собиралась убить тебя, разрушившую ее Связующее проклятие…
— Я разрушила его проклятием страсти? — перебила магистра.
Лорд Тьер отвел взгляд и глухо сказал:
— Собой.
И пока я потрясенно смотрела на него, продолжил:
— В случае твоей смерти, связь с Лаллиэ была бы усилена…
— И тут появляется кронпринцесса, все вам рассказывает и вас спасает? — догадалась я.
Легкий кивок в ответ.
Бездна, вот уж действительно «члены императорской семьи традиционно любят собирать плоды чужих побед».
— Не понимаю только одного, — продолжила я, — зачем было убивать девушек, похожих на меня?
Поведя плечом, магистр пояснил:
— Алитерра никогда не отличалась терпением, видимо, подождав девять-десять дней, решила ускорить события и наняла троллей. Пока это предположение, но я все выясню.
Некоторое время мы молчали, но затем:
— Мне тоже кое-что во всей это истории непонятно, — задумчиво произнес лорд-директор, наполняя свой бокал и доливая до краев мой.
— И что же? — тихо спросила я.
Пристальный взгляд черных глаз и несколько раздраженное:
— Вы согласились стать моей женой или нет?
Мне показалось, что это шутка. Жестокая, вопиюще жестокая, но шутка… потому что правдой это никак не могло быть. Просто никак…
— Лорд-директор, — голос вдруг стал сиплым, и я вообще едва шептала, — а… почему вы спрашиваете?
Черная бровь магистра несколько приподнялась, демонстрируя удивление, затем мне был задан прямой требовательный громкий вопрос:
— Вы согласны стать моей женой?! — И это больше не казалось мне шуткой.
Вокруг нас и так было достаточно тихо, но теперь установилась практически мертвая тишина. Нет, слышать никто ничего не мог, но все равно посетители ресторации, прекратив общение, словно затаили дыхание, пытаясь хоть что-то понять из нашего напряженного разговора. Но на самом деле затаила дыхание только я… Затем обвела взглядом стол с порванной скатертью и поверхностью, на которой остались следы от когтей кронпринцессы, разбитое зеркало, так и оставленное возле нас семейством Найтес, стул, упавший, когда Алитерра поднялась, валяющийся до сих пор… Но после я посмотрела в черные как само Темное Искусство глаза магистра Риана Тьера и вопреки всем доводам разума поняла, что тону, завороженная их мерцанием…
— Дэя, — тихо позвал лорд-директор.
— Я… — Говорить при всех, мне было неловко. — Я… должна подумать…
Взгляд магистра изменился в мгновение, после чего мне был задан еще один по-военному прямой вопрос:
— Дело в лорде Меросе?!
— Что? — не поняла я.
Лорд Риан Тьер выдохнул сквозь стиснутые зубы:
— Я рассказал вам о чувствах лорда Мероса, в которого вы, по многочисленным слухам, влюблены.
— Я?..
Глаза магистра гневно сузились. Тьма, плещущаяся в них, казалось, была готова хлынуть потоком ярости, в очередной раз подтверждая истории о темных лордах нашей империи. И, наверное, именно увидев, что магистр в бешенстве, клиенты ресторации «Золотой феникс», пережившие даже явление кронпринцессы, мгновенно поторопились покинуть заведение. Не прошло и минуты, как мы с лордом-директором остались совершенно одни, в окружении пустых столиков, опрокинутых стульев, разбитого зеркала, которое продолжало лежать рядом с нами.
Но мне почему-то страшно не было, я думала о тех вечерах, когда ждала появления лорда Шейдера Мероса в зале таверны «Зуб дракона». Была ли я влюблена? Возможно, да. Ведь мне об этом говорили и мастер Бурдус, и Сэл, и даже Тоби подтрунивал. Да и как можно было не влюбиться — лорд Мерос значительно выделялся на фоне всех посетителей таверны. Всегда чисто одет, всегда неизменно вежлив и сдержан, к тому же глава одного из трех ардамских патрулей Ночной стражи…
«Глупая мысль, ведь к тому времени, как она действительно пришла к нему, лорд Мерос уже был покорен нежной подавальщицей из таверны „Зуб дракона“».
А мне всегда казалось, что лорд Мерос даже не замечает меня.
«Он был влюблен в тебя несколько лет, но начинать отношения боялся, опасаясь мести темной эльфийки».
Это казалось странным, невозможным и абсолютно незначительным на фоне сказанного лордом Меросом-. «Моя квартира здесь неподалеку».
— Да, — глядя на располосованную когтями кронпринцессы скатерть, прошептала я, — была влюблена…
— В прошедшем времени? — глухо уточнил лорд Тьер.
Я промолчала. Тут не о чем было говорить, просто не о чем.
Но лорд-директор считал иначе и задал малоприятный вопрос:
— Полагаю, дело в его попытке принудить вас к совместному проведению ночи. Я прав?
Вспомнила о том, что слух у лорда Тьера превосходный, и поняла, что он слышал все, сказанное лордом Меросом. Все до единого слова. Мне окончательно стало стыдно и неловко.
— Дэя, — произнес магистр, — посмотрите на меня.
Я же продолжала смотреть на скатерть.
— Дэя!
Осторожно подняла голову, вздрогнула, едва встретилась с глазами, чья тьма сейчас недвусмысленно указывала на принадлежность магистра к ордену Бессмертных и, не сдержавшись, честно призналась:
— Я не могу согласиться, лорд-директор. Это было бы неправильно по отношению к вам. Сами посудите — вы находитесь под проклятием и потому желаете видеть меня рядом с собой. Но кто вы, и кто я, и…
— Дэя, — зло перебил он, — я уже сообщил вам, что проклятие к моим чувствам не имеет никакого отношения. Забудьте о нем вовсе!
Забыть о проклятии, за которое полагается смертная казнь? Хотелось бы, да вряд ли получится. Впрочем, дело не только в нем и моем чувстве вины по поводу проклятия.
— Лорд-директор. — Я сжала руки и заставила себя проговорить все остальное, глядя магистру в глаза. — Даже если не вспоминать о проклятии, я никогда не смогу забыть, что вы принадлежите к одному из самых прославленных родов империи, не говоря уже о том, что император вам и вовсе дядя. Вы — лорд Риан Тьер, магистр Темного Искусства, член ордена Бессмертных, Первый меч империи, вы… И я, дочь охотника и чистокровный человек, то есть вообще никто. И даже больше чем никто — Дэйка-подавальщица вам не ровня, лорд-директор, и ровней никогда не станет.
Мне было горько говорить об этом, но и не сказать я не могла. Это была правда. Горькая, неприглядная, причиняющая боль, но правда.
Магистр усмехнулся и произнес странное:
— Забавно…
Не могу согласиться. Горько это и грустно, и я вновь почувствовала себя очень неловко в этой позолоченной и самой дорогой ресторации города и в платье, которое даже не мое.
— Мне действительно не место рядом с вами, — тихо сказала я, вновь глядя на изодранную скатерть и невольно вспомнив слова кронпринцессы. — Вы — темный лорд, и пара вам нужна соответствующая, и это точно не адептка, с которой вам хочется быть из-за проклятия. И… мне пора возвращаться.
— Один вопрос, — вдруг с какой-то невероятной злостью произнес магистр, — вы только что недвусмысленно намекнули, что мне, с моим положением и званиями, светят лишь подобные Алитерре?
Я вздрогнула, подняла на него удивленный взгляд и услышала полное ярости продолжение:
— А также мне крайне любопытно, с какой Бездны вы решили, что имеете право мне указывать на то, с кем, по вашему мнению, я должен образовывать пару?!
— Я, — у меня голос задрожал, — я не это имела в виду, я…
— Достаточно! — прервал мой невнятный лепет магистр.
А после его сильные пальцы нервно забарабанили по столу, выдавая ярость, охватившую темного лорда. Несколько минут царило молчание, затем лорд Тьер отчеканил:
— Полагаю, сегодняшний вечер можно считать окончательно испорченным.
Вот с этим я была абсолютно согласна.
Но далее прозвучало:
— Завтра повторим. — И магистр решительно поднялся.
— Что? — изумленно спросила я.
— Завтра вечером, после занятий, мы повторим ужин в ресторации «Золотой феникс», — терпеливо разъяснил лорд-директор.
— Но… — я тоже поднялась, — но вы…
— А если потребуется, и послезавтра, — уже как-то угрожающе добавил магистр Тьер. — И послепослезавтра также.
— Но… зачем? — выдохнула я.
Темный лорд улыбнулся и спокойно произнес:
— Потому что я, адептка Риате, намерен добиться от вас взаимности. И добьюсь.

Эпилог

Больше никогда никаких переговоров по поводу оплаты ты не ведешь без меня, — вещал Юрао, сопровождая меня в ардамское отделение банка «ЗлатоГор». — Как можно было согласиться на какие-то жалкие тринадцать золотых?!
— Двенадцать… — буркнула я.
— Еще лучше! — взревел мой напарник. Жалких двенадцать золотых за артефакт целого погибшего клана! Где твои мозги были?
— Слушай, — я остановилась, — ты же дроу, а не гном!
Юрао подмигнул золотым глазом и весело сообщил:
— Зато двоюродный дядя у меня гном, а я у него каждое лето жил.
— А-а-а, тогда все понятно. Но бедная глава клана вампиров…
— Не бедная, а богатая, что такое для леди Аешесси каких-то шестьдесят золотых, учитывая, что ты ей вообще жизнь спасла. Причем, заметь, именно ты!
Да, в том, что наше дело с частным сыском будет иметь успех, я могла убедиться уже сегодня утром, когда слушала пересказ событий в исполнении Юрао Найтеса. Поняла, что в дроу погиб великий актер, впрочем, он был и следователем прекрасным. Потом два часа я с восторгом слушала о наших захватывающих приключениях, о том, как злобный зомби почти отгрыз мне руку… Порадовалась, что не сняла перчатки. После выяснилось, что я танцевала перед толпой грязных троллей, выманивая нужные сведения, в то время как сам Юрао пытал несчастных. И последнее: «А знаете ли вы, что это кольцо было стянуто с руки самой кронпринцессы?! Теперь вы понимаете, как рисковала госпожа Риате?» В результате после встречи с главой клана Приходящих во сне я уносила мешочек с целым состоянием — шестьдесят девять золотых. Гонорар дроу был в два раза больше, но я не возражала — ему попробуй возрази.
— Это все мелочи жизни, — продолжал Юрао, открывая дверь и галантно пропуская меня вперед. — Ты мне расскажи, что это за история с долговым рабством?
— Долгая история, — прошептала я, намекая, что тут как бы масса гномов обретается, а слух у них отменный.
— Вечером расскажешь, — невозмутимо приказал дроу.
— Вечером… я занята, — смущенно ответила я.
Юрао притормозил, окинул меня задумчивым взглядом с головы до ног и поинтересовался:
— Свидание?
— Практически, — краснея, пробормотала, подходя к своему клерку.
Мастер Олсо при виде меня весь вскинулся, из-под очков глянул и на дроу, после чего сообщил:
— Госпожа Риате, господин Злато просил, если придете, отвести вас к нему незамедлительно. — Гном спрыгнул с высокого стула и засеменил к нам. — Очень, очень рад вас видеть.
Я сильно удивилась. Откровенно говоря, гномы в банке всегда были приветливы, так как служба у них такая, но чтобы вести в кабинет начальства? Да что там начальства, главы конкретно ардамского отделения.
— Юрао, мне страшно, — честно призналась дроу, шагая вслед за гномом.
Мастер Олсо повел нас по узкой лестнице наверх, я сюда поднималась, только когда счет открывала, а вклады у них на первом этаже… Не нравится мне все это.
— Я с тобой, — напомнил офицер Ночной стражи. — Надуть не надуют в любом случае, а если попробуют… Я тебе рассказывал, что дядя доверял мне вести переговоры с ростовщиками?
— Нет. — Мы свернули к служебным помещениям.
— Теперь говорю, и поверь — меня надуть нереально!
Это да, вампирша пыталась всучить старый дом в качестве уплаты половины его гонорара… в итоге подарила. Юрао тогда дар принял с видом человека, получившего третий носок, который и взять неохота и не взять тоже неохота. И только по дороге в банк выяснилось, что дом этот дроу присмотрел давно, и стоимость там запредельная, и место очень хорошее, и именно там будет наша организация, куда уже вхожу я, Риая и Янка.
— Вот сюда, госпожа Риате, сюда вот, — бубнил гном, ведя нас по коридору к двустворчатым дверям с надписью «Глава ардамского отделения».
Двери в итоге перед нами открылись сами, владелец банка на магию не поскупился, и мы вошли в уютный кабинет. За высоким столом черного дерева восседал толстый гном, собственно сам господин Злато-младший. Глянув на нас поверх очков с золотой оправой, гном тут же расплылся в радушной улыбке и радостно воскликнул, как будто не в первый раз меня увидел, а я ему как минимум родственница:
— Леди Риате! Рад, очень рад! Проходите, присаживайтесь!
— Госпожа Риате, — поправила я, неловко забираясь на стул… Даже для гостей они были излишне высокими, зато сразу с тремя ступеньками, чтобы взбираться было удобнее.
— Ну если вам так приятнее. — Гном улыбался совершенно запредельно. — Тогда, конечно, госпожа Риате. — И тут же, без перехода и с теми же счастливыми интонациями. — А у нас для вас новости, госпожа Риате, по поводу вашей закладной!
У меня сердце сжалось, подобие вежливой улыбки сменилось гримасой панического ужаса, но гном поспешил успокоить:
— Что вы, что вы, это радостные новости!
Теперь к паническому ужасу добавилась твердая уверенность — проценты выросли! Конечно, учитывая тот факт, что Юрао гарантировал мне значительные доходы в будущем за счет открытия нашего дела, переживать не стоило, и все же…
— Вот копия вашей закладной! — возвестил господин Злато-младший. — Вот судебное решение! Вот иск от имени вашего уважаемого лорда-директора. Вот эта сумма была переведена лордом Нхао Градаком на ваш личный счет. Вот квитанция о состоянии вашего счета и сумме, там находящейся. Можете ознакомиться!
Я смотрела на желтые листы гербовой бумаги в некотором священном ужасе. В итоге Юрао взял все в свои руки, просмотрел и мне пояснил:
— Та-а-ак, это копия закладной… Ага, лорд Тьер ее для начала выкупил, уплатив необходимые сто семь золотых лорду ваших земель. Вот судебное решение — так, этот лорд Градак почему-то не хотел брать деньги… Идиот какой-то. Чем ему деньги не угодили?
— Мной, — глухо сказала я.
— А-а, так он тебя должен был получить вместо денег?
— Да.
Юрао глянул на меня, хмыкнул и обрадовал:
— Я бы взял деньги. Так что там дальше… Ага, через суд лорд Тьер вынудил его принять сумму погашения задолженности и таким образом выкупил долговые обязательства. Дальше иск — это лорд Тьер подал исковое заявление о покушении на честь и достоинство адепта Академии Проклятий. Сумма искового заявления… ого! — Дроу даже присвистнул. — Твой Тьер разорил вашего лорда на восемьсот золотых! И вся сумма, абсолютно вся, без вычета судебных расходов, помещена на твой личный счет! Риате, ты слышишь?
Я ничего не слышала. Я находилась в странном оцепенении и не могла поверить в происходящее… Потому что… потому что это было так… благородно с его стороны. Потому что, если бы лорд Тьер просто заплатил и выкупил закладную, я бы работала от зари до зари с Юрао и не успокоилась бы, пока не вернула ему деньги, а он поступил иначе. Он взял и восстановил справедливость, разобравшись с самим лордом Градаком. Более того — подал на него в суд. Ни я, ни кто-либо в Загребе не мог совершить подобного — Градак являлся нашим лордом земли.
— Кажется, я его люблю, — честно призналась я господину Злато-младшему.
— Я вас понимаю. — Он широко улыбнулся. — Офицер Ночной стражи и такой привлекательный молодой дроу…
— А он здесь при чем? — легко спрыгнула со стула. — Я, кажется, люблю удивительного, невероятного и очень тактичного темного лорда, который меня понимает, щадит мое самолюбие и умеет добиваться справедливости.
— Бывают же люди, которым заняться нечем, — фыркнул Юрао.
— Да, а вы мечтательница, госпожа Риате, — поддакнул ему гном.
Я не была мечтательницей. Никогда не была, и я теперь точно знала какой он — лорд-директор Академии Проклятий, магистр Темного Искусства, член ордена Бессмертных — лорд Риан Тьер.